LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Черный Саша Сатиры Страница 5

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    шком дико...

    Сам Мережковский учит нас,

    Что смерть страшна, как папуас.



    В объятьях шерстяных носков Смотрю, как дождь плюет на стекла. Ах, жиы бездарнейший Гучков, Но нет великого Патрокла!

    И в довершение беды

    Гучков не пьет сырой воды.



    Ручьи сбегают со стволов. Городовой надел накидку. Гурьба учащихся ослов Бежит за горничною Лидкой.

    Собачья свадьба... Чахлый гром.

    И два спасенья: бром и ром.



    На потолке в сырой тени Уснули мухи. Сатанею... Какой восторг в такие дни Узнать, что шаху дали в шею!

    И только к вечеру поймешь,

    Что твшй восторг - святая ложь...



    Горит свеча. Для счета дней Срываю листик календарный - Строфа из Бальмонта. Под ней: "Борщок, шнель-клопс и мусс янтарный".

    Дрожу, как мокрая овца...

    И нет конца, и нет конца!







    Ночная песня пьяницы



    Темно... Фонарь куда-то к черту убежал! Вино Качает толстый мой фрегат, как в шквал... Впотьмах За телеграфный столб держусь рукой. Но, ах! Нет вовсе сладу с правою ногой: Она Вокруг меня танцует - вот и вот... Стена Всё время лезет прямо на живот. Свинья!! Меня назвать свиньею? Ах, злодей! Меня, Который благородней всех людей?! Убью! А, впрочем, милый малый, бог с тобой - Я пью, Но так уж предназначено судьбой. Ослаб... Дрожат мои колени - не могу! Как раб, Лежу на мостовой и ни гу-гу... Реву... Мне нынче сорок лет - я нищ и глуп. В траву Заройте наспиртованный мой труп. В ладье Уже к чертям повез меня Харон... Adieu1! Я сплю, я сплю, я сплю со всех сторон.







    Городская сказка



    Профиль тоньше камеи, Глаза как спелые сливы, Шея белее лилеи И стан как у леди Годивы.



    Деву с душою бездонной, Как первая скрипка оокестра, Недаром прозвали мадонной Медички шестого семестра.



    Пришел к мадонне филоллг, Фаддей Симеонович Смяткин. Рассказ мой будет недолог: Филолог влюбился по пятки.



    Влюбился жестоко и сразу В глаза ее, губы и уши, Цедил за фразою фразу, Томился, как рыба на суше.



    Хотелось быть ее чашкой, Братом ее или теткой, Ее эмалевой пряжкой И даже зубной ее щеткой!..



    "Устали, Варвара Петровна? О, как дрожат ваши ручки!"- Шепнул филолог любовно, А в сердце вонзились колючки.



    "Устала. Вскрывала студента: Труп был жирный и дряблый. Холод... Сталь инструмента. Руки, конечно, иззябли.



    Потом у Калинкина моста Смотрела своих венеричек. Устала: их было до ста. Что с вами? Вы ищете спичек?



    Спички лежат на окошке. Ну, вот. Вернулась обратно, Вынула почки у кошки И зашила ее аккратно.



    Затем мее с подругой достались Препараты гнилой пуповины. Потом... был скучный анализ: Выделенье в моче мочевины...



    Ах, я! Прошу извиненья: Я роль хозяйки забыла - Коллега! Возьмите варенья,- Сама сегодня варила".



    Фаддей Симеонович Смяткин Сказал беззвучно: "Спасибо!" А в горле ком кисло-сладкий Бился, как в неводе рыба.



    Не хотелочь быть ее чашкой, Ни братом ее и ни теткой, Ни ее эмалевой пряжкой, Ни зубной ее щеткой!







    Лаборант и медички



    1



    Он сидит среди реторт И ругается, как черт: "Грымзы! Кильки! Бабы! Совы! Безголовы, бестолковы - Йодом залили сюртук, Не закрыли кран... Без рук! Бьют стекло, жужжат, как осы. А дурацкие вопросы? А погибший матерьял? О, как страшно я устал!"



    Лаборант встает со стула. В уголок идет сутуло И, издав щемящий стон, В рот сует пирамидон.



    2



    А на лестнице медички Повторяли те же клички: "Грымза! Килька! Баба! Франт! Безголовый лаборант... На невиннейший вопрос Буркнет что-нибудь под нос; Придирается, как дама,- Ядовито и упрямо, Не простит простой ошибки! Ни привета, ни улыбки..."



    Визг и писк. Блестят глазами, Машут красными руками: "О, несноснейший педант, Лаборашка, лаборант!"



    3



    Час занятий. Шепот. Тишь. Девы гнутся, как камыш, Девы все ушл ив работы. Где же "грымзы"? Где же счеты? Лаборант уже не лев И глядит бочком на дев, Как колибри на боа. Девы тоже трусят льва: Очень страшно, очень жутко - Оскандалиться не шутка!



    Свист горелок. Тишина. Ноет муха у окна. Где Юпитер? Где Минервы? Нервы, нервы, нервы, нервы...







    В гостях

    (Петербург)



    Холостой стаканчик чаю (Хоть бы капля коньяку), На стене босой Толстой.

    Добросовестно скучаю

    И зеленую тоску

    Заедаю колбасой.



    Адвокат ведет с коллегой Специальный разговор. Разорвись - а не поймешь!

    А хозяйка с томной негой,

    Устремив на лампу взор,

    Поправляет бюст и брошь.



    "Прочитали Метерлинка?" - "Да. Спасибо, прочитал..."-- "О, какая красота!"

    И хозяйкина ботинка

    Взволновалась, словно в шквал.

    Лжет ботинка, лгут уста...



    У рояля дочь в реформ'е, Взяв рассеянно аккорд, Стилизованно молчит.

    Старичок в военной форме

    Прежде всех побил рекорд -

    За экран залез и спит.



    Толстый доктор по ошибке Жмет мне ногу под столом. Я страдаю и терплю.

    Инженер зудит на скрипке.

    Примирясь и с этим злом,

    Я и бодрствую, и сплю.



    Что бы вслух сказать такое? Ну-ка, опыт, выручай! "Попрошу... еще стакан"...

    Ем вчерашнее жаркое,

    Кротко пью холоддный чай

    И молчу, как истукан.







    Европеец



    В трамвае, набитом битком,

    Средь двух гимназисток, бочком, Сижу в настроеньи прекрасном.



    Панама сползает на лоб.

    Я - адски пленительный сноб, В накидке и в галстуке красном.



    Пассаж не спеша осмотрев,

    Вхожу к "Доминику", как лев , Пью портер, малагу и виски.



    По карте, с достоинством ем

    Сосиски в томате и крем, Пулярдку и снова сосиски.



    Раздуло утробу копной...

    Сановный швейцар предо мной Толкает бесшумные двери.



    Умаявшись, сыт и сонлив,

    И руки в штаны заложив, Сижу в Александровском сквере.



    Где б вечер сегодня убить?

    В "Аквариум", что ли, сходить, Иль, может быть, к Мэри слетаю?



    В раздумье на мамок смотрю,

    Вздыхаю, зеваю, курю И "Новое время" читаю...



    Шварц, Персия, Турция... Чушь!

    Разносчик! Десяточек груш... Какие прекрасные грушки!



    А завтра в двенадцать часов

    На службу явиться готов, Чертить на листах завитушки.



    Однако: без четверти шесть.

    Пойду-ка к "Медведю" поесть, А после - за галстуком к Кнопу.



    Ну как в Петербурге не жить?

    Ну как Петербург не любить Как русский намек на Европу?







    Мухи



    На дачной скрипучей веранде Весь вечер царит оживленье. К глазастой художнице Ванде Случайно сползлись в воскресенье Провизор, курсистка, певица, Писатель, дантист и певица.



    "Хотите вина иль печенья?" Спросила писателя Ванда, Подумав в жестоком смущенье: "Налезла огромная банда! Пожалуй, на столько баранов Не хватит ножей и стаканов".



    Курсистка упорно жевала. Косясь на остатки от торта, Решила спокойно и вяло: "Буржуйка последнего сорта". Девица с азартом макаки Смотрела писателю в баки.



    Писатель за дверью на полке Не видя своих сшчинений, Подумал привычно и колко: "Отсталость!" и стал в отдаленьи, Засунувши гордые руки В триковые стильные брюки.



    Провизор, влюбленный и потный, Исследовал шею хозяйки, Мечтая в истоме дремотной: "Ей-богу! Совсем как из лайки... О, если б немножко потрогать!" И вилкою чистил сяой ноготь.



    Певица пускала рулады Все реже, и реже, и реже. Потом, покраснев от досады, Замолкла: "Не просят! Невежи... Мещане без вкуса и чувства! Для них ли святое искусство?"



    Наелись. Спустились с веранды К измученной пыльной сирени. В глазах умирающей Ванды Любезность, тоска и презренье - "Свести их к пруду иль в беседку? Спустить ли с веревки Валетку?"



    Уселись под старой сосною. Писатель сказал: "Как в романе..." Девица вильнула спиною, Провизорр порылся в кармане И чиркнул над кислой певичкой Бенгальскою красною спичкой.











    Кухня



    Тихо тикают часы На картонном циферблате. Вязь из розочек в томате И зеленые усы.



    Возле раковины щель Вся набита прусаками, Под иконой ларь с дровами И двугорбая постель.



    Над постелью бывший шах, Рамки в ракушках и бусах,- В рамках - чучела в бурнусах И солдаты при часах.



    Чайник ноет и плюет. На окне обрывок книжки: "Фаршированные пышки", "Шведский яблочный компот".



    Пахнет мыльною водой, Старым салом и угаром. На полу пред самьваром Кот сидит как неживой.



    Пусто в кухне. "Тик" да "так". А за дверью на площадке Кто-то пьяненький и сладкий Ноет: "Дарья, четвер-так!"







    Литературный цех



    В редакции толстого журнала



    Серьезных лиц густая волосатость И двухпудовые, свинцовые слова: "Позитивизм", "идейная предвзятость", "Спецификация", "реальные права"...



    Жестикулируя, бурля и споря, Киты редакции не видят дву хперсон: Поэт принес "Ночную песню моря", А беллетрист - "Последний детский сон".



    Поэт присел на самый кончик стула И кверх ногами развернул журнал, А беллетрист покорно и сутуло У подоконника на чьи-то ноги стал.



    Обносят чай... Поэт взял два стакана, А беллетрист не взял ни одного. В волнах серьезного табачного тумана Они уже не ищут ничего.



    Вдруг беллетрист, как леопард, в поэта Метнул глаза: "розаик или нет?" Поэт и сам давно искал ответа: "Судя по галстуку, похоже, что поэт"...



    Подходит некто в сером, но по моде, И говорит поэту: "Плач земли?.." - "Нет, я вам дал три "Песни о восходе"" И некто отвечает: "Не пошли!"



    Поэт поник. Поэт исполнен горя: Он думал из "Восходов" сшить штаны! "Вот здесь еще "Ночная песня моря", А здесь - "Дыханье северной весны"".



    - "Не надо, - отвечает некто в сером: - У нас лежит сто весен и морей" . Душа поэта затянулась флером, И розы превратились в сельдерей.



    "Вам что?" И беллетрист скороговоркой: "Я год назад прислал "Ее любовь"". Ответили, пошаривши в конторке: "Затеряна. Перепишите вновь".



    - "А вот, не надо ль? - беллетрист запнулся. - Здесь... семь листов - "Посл
    Страница 5 из 11 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 11]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.