Григорий Данилевский. Беглые в Новороссии Страница 7

рживаю изредка беглую Русь! Все подличают против сяоих ближних испгдтишка; отчего же мне открыто иной раз не купить станового и не пользоваться бродягами?

Полковник тоже сел играть в банк, высыпав кучу золота. Взоры всех просияли. Поставлена первая карта; она дана. Банк занял все общество. Подошли и дамы.

Они также приняли участие в азартной игре направо и налево. Одна капитанша, урожденная гречанка, подбоченившись, стала, вынула из колоды карту, подумала и поставила на нее свои брильянтовые серьги, а потом золотую брошь. Муж стоял возле и улыбался, ожидая, чем кончится счастье жены. Южные сердца бились горячо.

Обедали поздно. После обеда, перед вечером, все вошли во двор. За воротами сошлись батраки и батрачки поздравить полковника. Явилась скрипка. Разносили угощения. А полковник, расстегнувшись и выказав свою шелковую канаусовую рубаху, пустился с негритянками, как он выражался, трепака плясать. Дамы хохотали. Мужчины хвалили его за особое уменье быть популярным. Потом все пошли снова наверх и уселись на обширном балконе антресолей пить чай.

- Расскажите, ради бога,- спросил меланхолический студент, просивший денег у хозяина,- что за название этой речки здесь Мертвые Воды и как населялся этот околоток?

- Да,- ответил хозяин,- история заселения моей земли и вообще этих оскрестностей любопытна. Мы читаем записки о колонизации Канады, Новой Зеландии, Перу и Колумбии, а допытывался ли кто-нибудь до недавних событий заселения наших былых запорожских земель, нашего азовского поморья или хоть бы одного здешнего уезда? Это целая поэма во вкусе Купера и Вашингтона Ирвинга, да-с, не шутите с нами.

- Видите ли вон те холмы? Туда верст пятнадцать будет, да в противную сторону отсюда, до того вон кургана, столько же почти. Ну-с, эта вся земля, это немецкое-с почти великое герцогство, наша сказочная завоевательница Запорожья и Крыма, Екатерина, долго не думая, взяла да за каким-то завтраком и подарила одному беглому греческому митрополиту из Турции, упавшему перед нею с челобитной на колени*. Ему была дана эта земля в подарок, с тем чтобы он тут устроил странноприимный дом и населил землю. Митроополит умер, ничего этого не сделав. Кто-то из здешних тогдашних чиновных провладел этою землею, без всякого права, лет двадцать, потом ее опять взяли в казну и велели продать с торгов. Покупщиков долго не являлось. Странствовала с прошениями об этой земле некоторое время в Петербург полусумасшедшая старушка, из переселенных сюда поблизости далматок, надоедала всем министрам, требуя оидачи этой земли, по завещанию Екатерины, ей - на устройство странноприимного дома. Ездила одна из степей в Петербург в одноколке, на маленькой пегашке, носившей имя Манички. Многие министры, посмеиваясь на безумные искательства старушки, знали эту Маничку и на просьбы ее хозяйки: "Коли не отдаете мне земли, то дайте хоть сена моей лошади!" - отпускали с своих сиятельных конюшен ей сена. Я, еще служа в гвардии, видел и старушку и ее конька, уже совершенно дряхлых. Тогда земля эта была уже за другим, и старушка собиралась ехать в Европу просить заступничества других дворов. Двадцать пять лет назад,- говорю я,- эти степи, где еще укрывались тогда по камышам и балкам дикие лошади, были проданы с аукциона. Все четырнадцать тысяч десятин этой земли купил через поверенного один польский граф, богач,- он в нашей гвардии служил и я его знал,- сын виленского аристократа, чахоточный и никуда не выезжаыший. За глаза куплена степь, снят план, составлен проект переселения туда крестьян из одной северной губернии. Этин асильные переселения были тогда в моде. Проект утвержден, и поверенный стал веести дело переселения. Выведены плугом черты громадной дпревни, свезен материал, стали строиться превосходные избы, на все отпускались деньги щедрою рукою, а поверенный был питерский бюрократ и все любил вести на щегольскую ногу. Выхлопотал он у епархии и священника в будущую деревню. Это и есть наш всешюбезнейший отец Павладий, о котором мы с вами поведем речь особо! - прибавил Панчуковский, обращаясь к студенту, подмигивая и потирая его по колену.



* ...греческому митрополиту... упавшему перед ней... на колени.- Имеется в виду греческий митрополит Игнатий (Хазадинов), по челобитной которого греки, проживавшие в Крыму, принадлежавшем Турции, переселились вместе с ним в 1779 году в район Мариуполя.



- Любопытно! очень любопытно! - говорил студент, следя с балкона голубыми задумчивыми глазами за уходившею в вечерние сумерки окрестностью, о которой шла речь.

- Так моя поэма не скучна, господа?

- О нет, нет, кончайте, пожалуйста.

- Вот-с,- продолжал хозяин,- как уже избы стали кончать, а строения возводили все каменные, отец Павладий, тогда еще юноша, приехавший с молодою чернобровою супругой, и начал говорить поверенному: "Что вы делаете? строите село на безводной степи; отведите его версты за две влево, к балке; там ключи в овраге бьют самородные, пруды можно устроить хорошие".- "Как можно,- говорит строитель,- село выведено на большую дорогу, и планы уже утверждены, мы выроем тут колодцы".- "Ну, как знаете,- говорил поп,- а я себе жилище буду строить у балки, да и церковь уж позвольте там построить; я буду там сад возле нее разводить". Церковь разрешено строить у балки, в видах обещания даром устроить сад, а люди, дескать, и за две версты дойдут в праздник. Церковь построена, построился и отец Павладий, кончена и дереввня. Иначе не хотели переселять людей. Как можно! Надо, чтоб все было готово. Нанял строитель землекопов, выкопал колодцы, расплатился и уехал с докладом в Петербург, что все готово: даже в каждой хате стол стоит, образ привешен, вся утварь припасена и от замков на каждой двери ключ в конторе ждет хозяев. Тремстам срмействам загадан выезд из Росвии на новокупленную степь. Поехали переселенцы с ктбитками и скотом. Прибыли на место, разведены по хатам. Отец Павладий молебен отслужил, все освятил, и зажили переселенцы. Вспахали под озимь, посеяли, а пока питались готовым запасом. Не нарадуется поверенный, пишет письмо в Петербург. Только и ударила гнилая, бесснежная зима. А еще до того всю осень народ прохворал. Что за притча! Кто ни напьется из колодца - и заболел. Да что долго говорить: до весны вымерла половина деревни, хватились переводить в другое место, запретили пить воду из колодцев,- куда вам! Эпидемия хватила такая, что к Петрову дню другого года из трехсот-то семейств, господа, осталась в живых одна кричая старуха.

Панчуковский помолчал и опять стал говорить: - Да, все погибло и вымерло; умерли дети, старики, отцы и матери, умер и поверенный, умерла и жена отца Павладия. Некому было и могил копать! Как узнали об этом в Петербурге, ужас напал на владельца - отказался вовсе от этой земли и до конца жизни тут уже не был. Скоро он сам умер, и зеаля перешла к его племяннице. Остался один отец Павладий с церковью и молодым садом у балки. Развел он действительно хорошенький сад, даже рощу, устроил пруд. Соседние и дальние колонисты, бывшие еще без церкве, болгары, сербы и даже греки стали его прихожанами, а те-то опустелые домма бурлаки по камню растащили. И теперь там от былой деревни только видны плугом обведенные места дворов и улиц да крест огромный на кладбище стоит. Так легли переселенцы все до едина. Умерла скоро и последняя старуха. Ну-с, часть этой земли, именно пять тысяч десятин, я сперва взял у новой влсделицы в аренду, а потом, как видите, купил, а другую арендуют по частям, как знаете, кто хочет. Чумаки-то (как была еще там большая дорога, о которой все хлопотал строитель, и были еще не забросаны роковые колодцы), видя страшный крест, и прозвали прежде безыменную, протекающую тут по соседству речку, а потом и всю здешнюю землю Мертвыми Водами. Вот почему наш околоток так и зовется, хотя, как видите, он цветет и красуется не хуже какого-нибудь Висконсина, Элебэмы или Порт-о-Пренса*, населенных заморскими колонистами.

Студент встал, сошел вниз в залу, сел за рояль и начал играть чудный marche funebre** Шопена.



* Висконсин - штат на севере США, быстро заселявшийся после войны 1832 г. индейцами. Элебэма (Алабама) - штат на юге США, политический центр южных рабовладельческих штатов во время гражданской войны в США (1861-1865). Порт-о-Пренс - столица Гаити.

** Похоронный марш (фр.)



- Однако же как недурно он играет,- сказал, прислушиваясь, кто-то из гостей.

- Да, очень даровитый человек! - ответил другой голос из среды слушателей.

Помолчали минут с десять. Снизу летели пленительные звуки.

- Так у отца Павладия, должно быть, преавантажный теперь уголок? - спросил, громко чихнув, Швабер.

Сумерки уже так сгустились, что все на балконе сидели, почти не видя друг друга, будто на воздухе в облаках.

- Да,- ответил задумчиво Панчуковский,- место там прелестное, называется Святодухов Кут, на ключах; большой сад, душистая густая роща, пруд отличный; церковь вся в кустах сирени, акаций и в тополях, весной просто рай. Я, однако, редко, признаюсь, там бываю...

- Отчего же?

Панчуковский помолчал.

- Вы хотите знать, отчего?

- Да.

- Извольте: два медведя в одной берлоге не уживутся! Я аферист, и отец Павладий аферист; он хлопочет о наживе, и я:: нв, мы и соперники - вот как две торговки шашлыком на базаре...

Слушатели рассмеялись.

- Хороши соперники! Вы ворочаете чуть не сотнями тысяч, а это бедняк, сельский священник...

- Да! посмотрите, что это за священник!

- А что у него за воспитанница там есть? - спросил, сопя и зевая, Швабер.

- Право, не знаю! - ответил рассеянно полковник,- я три года уже у него не был, поссорился на одном деле. Разве подросла в это время. А человек он добрый и умный, корыстолюбив только, как латинский поп.

- Да будто уже нашим и денег не нужно?

- Это еще вопрос...

- А где ваша кухарочка? - спросил опять хозяина, сходя с лестницы, тяжеловатый Швабер и толкнул его, шутя, под бок. В это время двор, крыльцо и ограда осветились разноцветными фонарями импровизированной иллюминации.

- О! бог знает, что вы вспо
Страница 7 из 44 Следующая страница