Григорий Данилевский. Воля (Беглые воротились) Страница 20

клонил голову набок, взял, хихикая, корзиночку и игрушечный сундучок, прижал их с чувством к груди и скрылся, будто спеша обрадовать ими родильницу и новорожденного. За дверью залы он остановился, подошел в соседней кмонате к окну, открыл сперва одну вещицу, потом другую, радостно закрыл на мгновение глаза, потом оглянулся, вынул деньги, медленно их сосчитал, сунул комками пачки ассигнаций вкарман, а корзинку и сундучок бросил на диван и, громко высморкавшись, оправился перед зеркалом . "Что, дитя купали?" - спросил он повивальную бабку, выглянувшую в это время случайно из спальни, и ушел, не дождавшись ее ответа и сам не помня, о чем ее спросил.

Молодцом, сияющим и бойким, вошел снова в залу Тарханларов, подошел и как ни в чем не бывало сел у кона против Рубашкина.

- Когда вам угодно, чтоб я ехал в ваше имение? - спросил он гостя, добродушно смотря на него светлыми и влажными голубыми глазами и взяв его руку в свои пухлые, раздушенные и добрые ладони.

- Сегодня же... или завтра утром, я бы вас просил.

Тарханларов поэтически-грустно раскинулся на стуле и задумался. Тут впервые Рубашкин разглядел, какой он был действительно красавец: грудь широкая, крутая, плечистый, губы антично очеерчены, волосы закинуты назад, голос звонкий, речи строгие, белье ослепительной белизны, в лице гордость, ум, даровитость и во всех движениях какая-то вместе тихая грусть и безграничная смелость.

- Сегодня, так сегодня, а завтра, так и завтра! - весело сказал Тарханларов, - я вполне к вашим услугам! Хлопочите только, чтоб губернатор назначил меня.

- Вот и записка! Уж готова... Это я его прошу о вас! - Рубашкин подал ему записку.

- Хорошо, несите; а я через час буду у него после вас и в точности поясню, что и мне давно хочется побывать у вас в имении. Говоият, красивый действительно уголок... Теперь же я поеду в правление, пробегу ваше дело. Оно, по правде, нешуточное. Ехать стоит; советников попусту из города не посылают. До свидания!

Тарханларов и генерал поцеловались .

Рубашкин отвез губернатору записку и прибавил:

- Если бы не желание дать вам бал у меня на Лихом, я не тревожил бы вас ни за что этим делом.

Губернатор уже холоднее, однако, встретил им же самим заказанную записку и, пробегая бумагу генераоа, даже не просил Рубашкина сесть.

- Вы, однако, рано вчера бросили наши забавы... Вас не было за ужином? а?

- Одно... свидание ожидало, - извините...

- Э!

Губернатор покосился на Рубашкина, видимо, недовольный, что его звезда не блестела за его ужином, молча пометил его записку к исполнению, зазвонил и велел дежурному чиновнику сейчас же ее отправить к Тарханларову. Но чиновник доложил, что сам советник Тарханларов и вновь прикомандированный к канцелярии его превосходительства чиновник, титулярный советник Ангел, ждут в приемной.

- Деба, как видите! - сказал губернатор и из-за стола грустно раскланялся с генералом. - Я вас не смею удерживать! Вы долго еще пробудете в, городе?

- До вечера только.

- Что же так?

- Вы будете смеяться...

- О! Пожалуйста, скажите...

- Дома, где я пока живу, ждет меня одно хорошее дело... также интрижка...

- Где же вы живете?

- В казенной деревушке, вблизи своего имения...

- Не рпавда ли, какой здесь край! Что ваша Колумбия, Перу. И каковы нравы, каковы красавицы! Не будь эта служба, не выехал бы отсюда. До свидания!..

- В моем имении?

- От души буду рад по пути заехать!

Вошедших чиновников губернатор принял сухо и строго: бумагу Рубашкина Тарханларову подал не сразу.

- Вам командировка от меня через губернское правление, - сказал губернатор советнику, не смотря на него.

- Слушаю-с!

- Далеконько, однако...

- Слушаю-с!

- К вашему знакомому... Рубашкина знаете? Он отсюда через оранжерею сейчас вышел, был у меня...

- Не видел, но рад исполнить приказание вашего превосходительства...

- Вы с ним приятель?

- В Петербурге служили вместе! - солгал молодчина советник, стоя навытяжку, - поохотиться на рыбку звал...

- То-то на рыбку... знаю! - Губернатор, видимо, догадывался, в чем тут штуки; но не решился лишить Тарханларова удовольствия этой командировки. - Вы бы там щуку-то одну нам поймали: урод какой-то там, говорят, упирается, не слушает садебных постаоовлений... Какая-то помещица, сущая азиятка!

- Слушаю-с.

- Велите заготовить сейчас бумагу. Вы знаете, я откладывать не люблю. Слышите?

Тарханларов умышленно замялся.

- Да! У вас жена родила...

- Ничего-с, я готов выполнить ваш приказ. Ноо позвольте чиновника в помощь подобрать надежного и знающего.

- Если вы так усердны, очень рад, - кого угодно? А! И вы здесь, господин Ангел! - прибавил губернатор.

Титулярный советник Ангел, обруселый грек, двадцать шесть лет исполнявший должности становых в разных окольностях тех мест юго-востока России, выжига из выжиг, с длиннейшими усами, человек без страха и отступлений, на вид увалень, а на деле - огонь и битый, как сам он выражался, до десяти раз всяким сбродом, почтительно поклонился губернатору.

- Что вам?

- Из ростовского уезда, слышно-с, на Волгу контрабандный чай перевалили. Не прикажете ли поискать? - спросил сыщик.

Губернатор взглянул на Тарханларова. Тот сделал кислую мину.

- Ох, уж мне эти чаи!.. Не согласен! - сказал губернатор. - Больше на прогоны выходит, чем этих чаев отыщешь. Да, Тарханларов! Вот, кстати, вам и помощник! Берите его с собою в эту командировку. Велите заготовить к вечеру бумаги - и с богом! Прощайте, господа!.. Очень рад!

Чиновники ушли, а губернатор, сказав жандарму, чтоб никтго не принимали, отрадно потянулся, надел штатский щегольский пиджак, посмотрелся в зеркало, покрутил усики, взял книжку французского журнала и сел к окну читать, заставившись от праздных зевак штофным зеленым экранчиком.

- Все сделано, - сказал Тарханларов к вечеру Рубашкину, который посмешил выдать Саддукееву заемное письмо на две тысячи, - бумаги у меня; частл от себя я уже послал по эстафеете, на счет получателей, в урзд стряпчему, исправнику и становому. В предводительскую канцелярию послал особое резкое отношение. Словом, пока мы на почтовых к утру будем там, я надеюсь, что виновники во всех этих адских упущениях придут уже в некоторый должный трепет. Едем мы в моей коляске; вы и я, а данный мне помощник уже уехал вперед. Прошу ужинать ко мне и сейчас же после ужина едем на всю ночь...

Рубашкин горячо обнялся с Саддукеевым, пришедшим его провожать к Тарханларову.

- Ну, прощайте, берегите свое здоровье, это главное! - сказал генералу шепотом учитель. - Мнооге не удастся, так хоть годами-то возьмете! А на всякий случай, пока - вот вам еще триста целковых. Это уже мои собственные последние крохи. Поправитесь - воротите. Да пишите мне оттуда!

Бойкие почтовые кони из донских, как бы чувствуя, что везут такого доку, как Тарханларов, подхватили его коляску живо и с громом понесли ее четверней по стихавшим улицам города.







VI

Штурм Перебоченской





Рано на заре генерал и Тарханларов проснулись в дороге, покачиваемые в коляске, в виду уездного городка, заброшенного в глухой поволжской юго-восточной лощине, между пологими каменистыми буграми.

Путники вошли в земский суд. Тарханларов, приезд которого сюда уже несколько подготовил данный ему помощник, был встречен тут всеми не без трепета. Но дело как-то пошло нр очень плавно. Повестки хоть и были разосланы из суда к станрвому и в соседние села, но исправник отозвался делами, боле ене терпящими отлагательства, и, не дождавшись губернского следователя,в опреки его отношпнию, уехал из города в то самое утро в другое место. Так же поступил и уездный предводитель, не доставив советнику никаких нужных новых сведений о личности Перебоченской и о ее мнимом неддоровье, которое будто бы препятствовало доныне ее выезду из чужого имения. Когда Тарханларов явился в предводительскую канцелярию, секретарь ее даже встретил его с некоторой иронией. Было заметно, что прежде чем повестки и помощник советника явились в город, лазутчики Перебоченской обо всех эволюциях нового, угрожающего ей штурма дали уже знать сюда из среды самого губернского правления, как Тарханларов ни старался свой быстрый выезд облечь тайною. "Даже Ангела к нам выслал, -острили о греке уездные чиновники по уходе Тарханларова, - но и ангел небесный не сможет ничего с нами сделать, коли мы захотим! Вот оно как!"

Действительно, полномочный член высшей местной администрации, советник губернского правления, вооруженный наилучшими, определеннейшими инструкциями - "раскрыть наконец дело, во что бы то ни стало; отрешить всякого из чиновников, замешанных тут, если он найдет умышленные послабления со стороны их, и вывести Перебоченскую из имения Рубашкина даже силою, не принимая более от нее никаких отговорок и отписок, и всему составить подробный журнал", - озадачился срсзу, встретив эти первые каверзы, и чуть не потерялся. Явив в земском суде особый приказ губернского правления, он тут же сделал рампоряжение об удалении от должности исправника, записал свое постановление в протокол суда, внес его и в свой особый секретный журнал, отметил в нем между прочим, что повестки о высылке в Конский Сырт понятых из соседних с ним сел посланы нарочно, для замедления понятых, не верхом, а пешком, через сторожа-инвалида из земского суда, хотя из города до этих сел было более сорока верст. Тарханларов должность исправника сдал земскому заседателю, распек и его предварительно на обе корпи и взял с собой, а приставу стана, где был Конский Сырт, послал с конным нарочным от себя вторую повестку о немедленной явке на сборный пункт в Малый Малаканец, в квартиру Рубашкина.

К обеду того же дня, шестериком, на обывательских, Тарханларов прибыл с Рубашкиным и с земским заседателем в Малаканец. Там их встретил помощник Тарханларова, Ангел, а станового и понятых еще не было. Подождали они с час, другой. Ямщики влез
Страница 20 из 49 Следующая страница