Григорий Данилевский. Воля (Беглые воротились) Страница 25

е бойся.

- Коли на то пошло, ваше благородие, знайте, все скажу. Пусть не срамят нас... барыня поедом заела всех...

- Ну?

- Барыня через Палашку достала водки икараульных возле дома два раза уже поила. А сама Палашка с каким-то письмом барыни вышла сию минуту со двора, требовала лошадь тут у одного понятого с повозкой, тот не дал, и она пешком полкм куда-то пошла. Должно быть, в хутора за Лихой, а оттуда наймет подводу-с...

- Спасибо тебе, душенька, - сказал Тарханларов, - вот тебе целковый. Ступай и все нам говори, что еще узнаешь...

Фрося ушла.

- А!К аково! вот вам и наши средства, наши силы в подобной глуши! - сказал советник генералу, который между тем думал: "Однако же эта девочка, тово... хорошо бы ее отбить у флейтистс, хоть он, правда, и помог нам тут. Поселюсь, увижу..."

Опять поднялась суматоха. Понятых перебрали. Часть их уже была навеселе. Их заменили теми, которые были у амбаров. Лазарь Лазарич донес, что два батрака верхами ускакали также куда-то еще в то вреям, когда он вязал прапорщика Кебабчи.

- Где этот Жукотыньский? - спросил Тарханларов.

- В погребе, в подвале, я его туда запер.

- Позовите его; надо начать переговоры с барыней. Бумаги кончаются... Поляк запуган, стал уже "падать до ног", так он на свою былую хозяйку может произвести хорошее влияние...

Пошли с фонарем к подвалу. Часовые с дубинками стояли у двкрей, но поляк тоже исчез...

- Э, да что же это, наконец, делается? - сказал Тарханларов. - Хвороста сюда! Разложите осторожно костры среди двора. Светлее и дальше будет по двору видно. Фонарей сюда к крыльцу. Как тебя звать, садовник?

- Илья Танцур...

- Ну, отбирай руки у понятых. Зови их сюда частями. Слушайте о том, что вы будете подписывать...

Тарханларов шепнул Илье, чтоб тот пгооворил с понятыми, и приказал заседателю громко прочесть формальные акты всему ходу дела, первому появлению чиновников в этом доме, буйству хозяйки и ее знакомых дворян, аресту их и, главное, - сопротивлению властям и оскорблению советника и других чиновников во время отправления ими своих обязанностей. Понятые выслушали. Илья с Кириллой уговаривали их слушаться советника и не бояться никого.

- Так все тут написано, как было?

- Так... точно, так, ваше высокоблагородие...

- Давайте руки Илье Танцуру... Согласны? Вы его знаете и верите ему?

- Согласны, знаем его и -верим ему...

Понятые, вздыхая и почесываясь, дали руки. Илья за них подписал акты. Были призваны другие из понятых, все сотские и десятские. Подписали, наконец, все.

К Тарханларову подошла какая-то плачущая баба в платке и объявила, что барыня просит его к себе в спальню. Советник попросил Рубашкина, заседателя и грека ждать в зале и явиться к нему по первому зову, а сам пошел к хозяйке.

Он застал ее на диване. Лампада слабо освещала комнату; свечки в комнате уже не было. Со стула возле Перебоченской поднялся какой-то толстый черномазый человек, род мещанина.

- Это кто?

- Извините, что без вас я приняла его: это есауловксий приказчик пришел меня, бедную, проведать. Роман Танцур.

- Кто же тебя сюда пропустил? - спросил Тарханларов, думая: "Как это все делается тут? Горничная ушла мимо сторожей; явилась к пленнице снова посторонняя баба, а тут этот приказчик!.."

Роман Танцур смолчал, смиренно потупившись, и только поклонился.

- Господин советник! - начала жалобно Перебоченская и встала, судорожно потрясая ридикюлем. - Мы здесь одни...

- Что вам угодно?

- Вот-с, возьмите триста целковых... прекратите дело.

- Что вы, сударыня! опомнитесь!..

- Вот возьмите тысячу! Вот, вот... возьмите...

Перебоченская дрожащими руками стала наскоро вынимать из ридикюля пачки депозиток.

- Вы снова оскорбляете меня, сударыня! Я должен донести об этом...

Ридикюль упал из рук барыни.

- Роман, притвори на ключ двери, - шепнула барыня приказчику и кинулась из-за стола.

Ключ щелкнул. Советник хотел крикнуть, полагая, что его сейчас убьют, и выхватил из кармана револьвер.

- Оставьте... Ни шагу с места! - сказал он и взялся за грудь Романа.

- Что вы, что вы! - вскрикнула барыня. - Я не то! Я на колени перед вами, как перед богом! две тысячи, пять... если хотите...

Она упала в ноги советнику и чепцом стукнулась об пол.

- Барин, сжальтесь над Палагеей Анддреевной! - прибавил из угла бледный, как стена, Роман Танцур.

В уме Тарханларова соблазнительно мелькнула сумма: пять тысяч... Но разбитый висок и запорошенные, все еще болевшие глаза напомнили ему об испытанных им за час неслыханных оскорблениях. "Пустое! Эти деньги может дать и сам Рубашкин, как оправится, при случае! - быстро добавилось у него в уме, а память подсказала, что в свалке кто-то еще ухватил его даже за шиворот и чуть ли, наконец, он не получил толчка по шее. - Нет! - решил он быстро, - все надо сделать гласным! И публиковать об аресте буянов, взятых почти на абордаж, слава будет не последняя по службе: да не без того, что и они при следствии станут откупаться!" - прибавило соображение советника.

- Господа! - крикнул Тарханларов заседателю и генералу из спальни, возвышая голос, - господа, пожалуйте сюда!

Перебоченская билась головой об пол и ловила советника руками и губами за ноги. Он, однако, шагнул к двери, отпер ее, сказал приказчику: "А ты, негодяй, уноси отсюда пятки да забудь навеки, что слышал тут, а иначе и тебя я привлеку к следствию! за твоего сына только тебе и прощаю!" - и выскочил из коридора в залу, откуда готовился ему на подмогу оставленный арьергард. Лазарь Лазарич, заслыша его голос, выскочил на крыльцо и звал опять понятых, сотских и десятских. В двух словах передал Тарханларов Рубашкину о своем свидании с Перебоченской, остановил распоряжения грека, взял толкьо еще двух-трех надежных понятых, и все вошли в спальню хозяйки. Романа Танцура там уже не было. "Как бы, однако, арестовать ее деньги?" - подумал Тарханларов и сказал грозно, подступая к барыне:

- Сударыня! пожалуйте ваши деньги! Мы должны их также арестовать для расчета вашего с владельцем имения... Сколько у вас налицо имеется денег?

- Денег? - спросила, изумившись, барыня. - У меня денег нет...

Кинулись к ее ридикюлю, осмотрели комод, все углы: деньги исчезли. Или они провалились сквозь землю, или были переданы в окно, во время краткого отчутствия советника из спальни, или их унес есауловский приказчик.

- Знать ничего не знаю иведать ничего не ведаю! - ответила спокойно Перебоченская на новый расспрос о деньгах, поправляя чепец и опять приняв вид тщедушной нищенки. - Я давно разорена-с... и денег в,, доме не имею и ста рублей!

Осмотрели окно. Оно было плотно затворено и приперто снаружи ставней. Погнали в погоню за исчезнувшим приказчиком, но не догнали и его.

"Бросьте теперь его; нечего его более звать сюда! - решил советник, - запрется также, наверное, во всем, а деньги, если их унес, сумеет спрятать!" Внесли в спальню свечи. Грек еще перешарил все углы, в печку даже под заслонки заглядывал. Усы его шевелились, как у таракана. Мозолистые руки дрожали. Кусок красной фуфайки выглядывал из-под жилета, а на затылке торчали завязки съехавшей набок манишки. Сумма, которую видел советник, исчезла. В комоде, однако, нашли в мешочке горсти две медных денег, часть серебра и две депозиткки по пятьдесят целковых. Грек поднес их к свече и крякнул. Понятые не отходил иот него.

- Гм! Медвежьи, фальшивые-с, из Нахичевани... Где, сударыня, вы взяли их? - спиосил грек, бешено вращая белками и подзывая знаками Тарханларова.

- Мало ли откуда попадут. Для косарей мелочь и держала, должно быть, от сгонщиков каких с Черноморья завезли...

- А вы видели, что я точно все эти ассигнации из этого комода вынул? - спросил грек понятых.

- Видели! Мы и развязывали мешочек! - ответили понятые.

Грек показал депозитки Тарханларову. Советник об этой находке велел составить также акт, хоть этому на первый раз он мало, по-видимому, приписывал важности, среди других событий того дня и вечера. Фальшивых ассигнаций тогда множество ходило в том околотке, и розыски о них даже приелись чиновникам. Советник более всего раздумввал о тайных гонцах барыни, прорвавшихся куда-то с ее письмами, и это его, очевидно, беспокоило. Лазарь Лазарич один сразу сильно задумался над случайною находкой и молча прошел в залу. Там он стал шептаться с Рубашкинчм.

- Да! - повторил генерал, кончая греку рассказ обо всем, что слышал прежде мельком касательно скорого обогащения Перебоченской на покупке гуртов в Черномории и на ее сношениях с есауловским приказчиком. - Я и сам полагаю, что чуть ли это не новая история; и мне кажется, что этот Роман Танцур и Перебоченская лет десять назад, наверное, прихватили в свою поездку в Нахичпвань значительную сумму этих медвежьих ассигнаций...

- Я это все зарублю у себя на носу! - сказал Ангел. - А вы знаете, как мой греческий нос еще длинен, несмотря на то, что я значительно обрусел на моей новой родине...

Писав копию с акта о найденных депозитках для немедленного извещения об этом губернатора и. жандармского генерала, сильно задумался над этой бумагой и есауловский садовник, Илья Танцур.

Тарханларов оставил Перебоченскую, которая, разумеется, отказалась от всего и не подписала ни одной из прочтенных ей бумаг. Он попровил ее только не покушаться на что-нибудь противозауонное и оставил ее до утра, лично еще раз с другими осмотрев, припугнуы и ободрив караулы.

Чиновники и генерал наскоро поужинали и бивуаком на притащенном в залу сене легли вповалку спать.

Они говорили что-то долго.

В лакейской на стене пробило два часа ночи. Огни везде погасли. Часовые лежали по назначенным местам в саду и на дворе кучами или прохаживались и перекликивались, как на сторожевых форпостах казаки, ожидая нападения на степные пикеты киргизов или коканцев. А Рубашкин, долго не засыпая и потирая бока и мозоли, думал: "Какой черт, однако, занес меня в эту глушь!
Страница 25 из 49 Следующая страница