LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Григорий Данилевский. Сожженная Москва Страница 40

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ксандр, в противоположность Наполеону, нес с собою мир. Французы восторженно сыпали белые розы и лилии под ноги русского царя, ехавшего по бульварам в сопровождении прусского короля и пышной, дотоле здесь не виданной свиты из тысячи офицеров и генералов разных чинов и народностей. Зрители махали платками и кричали: - Vive Alexandre! vivent les Russes! (Да здравствует Александр! да здравствуют русские! (франц.)) "Да неужели же это те самые дикари, потомки полчищ Чингисхана, о которых нам твердили такие ужасы? - удивленно спрашивали себя парижане и парижанки, разглядывая нарядные и молодцеватые русские полки, шедшие по бульварам к Елисейским полям. - Нет! Это не татары пустыни! это нкши спасители! vivent les Russes! viv e Alexandre! abas ie tyran!" (Да здравствуют русские! да здравствует Александр! долой тирана! (франц.)).

    Весело зажили русские в Париже. Начальство и офицеры посещали театры, кофейни, клубы и танцевальные вечера. У дома Талейрана, где поместился император Александр, по целым дням стояли толпы народа, встречавшие и провожавшие русского царя радостными восклицанрями. У подъезда этого домп и на Елисейских полях, где расположилась биваком русская гвардия, по ночам раздавались русские и немецкие оклики: "Кто идет?" и "Wer da?" (Кто там? (нем.)). В нeмeцкoм лагере, опорожняя бочками плохое парижское пиво, восторженно кричали "Vater Blucher, lebel" ("Да здравствует отец Блюхер!") Французы изумлялись великодушию своих победителей. В оперном театре готовили аллегорическую пьесу "Торжество Траяна". Русскому губернатору Парижа, генералу Сакену, на каждом шагу делали шумные овации. Сенат гоолосовал лишение престола Наполеона и его династии. Все русское входило в большую моду.







    XLVI





    Стоял теплый, ясный вечер. В небольшом парижском ресторане, в улице Сент-Оноре, после дружеского, с возлиянием, обеда засиделись вокруг стола несколько русских офицеров. Все были довольны хорошими винами, вкусным обедом и собственным отличным настроением духа. Говорили, не переставая, об испытанных треволнениях похода, о сражениях в Германии и Франции и о предстоявшем окончании войны. Собеседники угощали товарища, которому хотели этим оказать особенное внимание. Это был очень худой, курчавый и сильно загорелый средних лет полковник в казацком кафтане, с трубкою в руке, нагайкою через плечо и в гусарской фуражке. Особого хмеля в присутствовавших не замечалось. Они были просто счастливы и веселы. Между ними более других говорил и, размахивая руками, то и дело смеялсч черноволосый молодой офицер в адъютантской форме. Заговорили о женщиах и о любви. Черноволосый офицер стал излагать свое мнение и доказывал, что любовь - единственное истинное и прочное блаженство на земле.

    - А знаете, Квашнин, - обратился к нему человек с нагайкой, которого присутствовавшие угощали, - я вас давно слушаю... Вы так милы, но, извините, увлекаетесь. По-моему, на света нет ничего прочно-существенного и положительного.

    - Как так? - удивился разрумянившийся и взъерошенный от волнения и собствннных речей Квашнин. - Я от души скажу - вы замечательный и храбрый офицер... кто теперь не знает знаменитого партизана Сеславина? Но вы уж очень мрачно смотрите на жизнь, а женщин, извините и меня, вы совсем, по-видимому, не знаете...

    Сеславин улыбнулся.

    - Ничуть, - сказал он, - все в мире - одни грезы... По искреннему моему убеждению, - и это подтверждают многие умные люди, - все на свете, как бы это яснее выразить? - есть, собственно... ничьо.

    "Гм! - подумал п аэто Квашнии, - твоему другу Фигнеру не удалось убить Наполеона, а тебе взять этого Наполеона в плен живьем, вот ты л злобствуешь, хандришь".

    - Позвольте, однако, а гертй наших дней? - произнес он, подливая себе и товарищам вина. - Я говорю о созданном могучею здешнею революцией величайшем, хотя теперь и несчастном, военном гении... И он тоже мечта? Этот человек был причиной Бородинской битвы, боя гигантов, а Бородино вызвало появление русских с Дона, Оки и Невы - где же? в столице мира, в Париже...

    - Эх вы, юноша, юноша, - саазал Сеславин, - вы с похвалой упомянули о здешней революции. А знаете ли, что она такое? Сказав это, Сеславпн, как бы раздумав продлжать, молча стал набивать табаком свою пожелтелую, прокуренную пенковую трубку, которую он, в честь прославленного прусского генерала, назвал "Блюхером".

    - Говорите, говорите! - воскликнули прочие собеседники, сдвигаясь ближе к Сеславину.

    - Ничего в жизни я так не презирал и ненавидел, как спекулянтов на счет человеческого блага, - произнес Сеславин, - а главные спекулянты пока на этот счет - французы... Не прыгайте и не машите руками, Квашнин: не стыжусь я этого мнения, как и того, что обо мне и о покойном Фигнере плели столько небылиц.

    - Ах, боже мой, что вы! - ответил Квашнин, - я ничего ни о вас, ни о нем и не говорил дурного.

    - Разберите здешних излюбленных мудрецов, - продолжал Сеславин, потягивая дым из своего "Блюхера". - Сентиментальные с виду сегодня, хотя вчера кровожадные в душе, как тигры, эти прославленные герои революции, с мадригалами на устах, с посошком в руке и с полевыми ландышами на шляпе, недавно еще звали своих соотечественников, а за ними и весь мир, то есть и вас, Квашнин, да и меня, - в новую Аркадию, пасти овечек и мирно наслаждаться сеььским воздухом, у ручейка, питаясь медом и молоком. А чем тогда же кончили? Маратом и Робеспье-ром, всеобщею гильотиной, казнью родного короля и коронованием ловкого и грубого, разгадавшего их солдата, да притом еще и не француза, а корсиканца.

    - В чем же, по-вашему, истинное счастье на земле? - спросли пожилой и высокий подполковник из штабных, Синтянин, о котором твоарищи говорили, что он во время войны почувствовал призвание к поэзии и стал, как партизан Давыдов, писать стихи. - В чем прочные радости на зесле?

    - В любви! - не выдержав, опять вскрикнул Квашнин. - Что может быть выше истинной чистой страсти?..

    - Счастья нет на свете, - повторил Сеславин. - Вы лучше спросите меня, в чем главные муки в жизни?

    - Говорите, мы слушаем, - отозвались голоса.

    - Я объясню примером, - сказал Сеславин. - Граф Растопчин знал в молодости одну, ныне уже старую и, вероятно, покойную, московскую барыню. Он однажды при мне о ней выразился, что Данте в своем "Аде" забыл отвести для подобных лиц особое, весьма важное отделение. Сеславин рассказал уже известную остроту графа о грешницах, которые мучатся сознанием того, что пропустили в жизни случай безнаказанно согрешить по оплошности, трусости или простоте.

    Дружный хохот слушателей покрыл слова рассказчика.

    - Не смейтесь, однако, господа, - заключил Сеславин, - боль тайных душевных мук ближе всего понятна тому, кто испытал особенно жестокую насмешку судьбы... кто, как бедный, утонувший в Эльбе наш товарищ Фигнер, вызывался личоо, глаз на глаз, избавить мир от всесветного изверга, имел к тому случай и этого не достиг...

    Сеславин смолк. Замолчали и остальные собеседники.

    - А могу ли я, Александр Никитич, узнать, кто эта растопчинская барыня? - спросил, подмигивая другим, Квашннн.

    - Дело было давно, - ответил Сеславин, - когда я, в один из отпусков, гостил в Москве, у родных, где бывал Растопчнн... Повторяю, этой особы, по-видимому, уже нет на свете, и ее здесь, вероятно, не знают. Это княгиня Шелешпанская.

    - Как? она? - удивился Квашнин. - Да ведь это бабка покойного партизана вашего отряда, девицы Крамалиной. В ее доме у Патрираших прудов я был в день занятия французами Москвы, помните, когда я было попал в плен? А Крамалина, господа, вы, разумеется, слышали, неудачно стреляла по Наполеону в Ошмянах и при этом убита.

    Тем, кто не знал подробностей об этом событии, Квашнин рассказал об Авроре и о Перовском.

    - Перовский? - спросил в свой черед подполковник Синтянин. - Постойте, да ведь он жив!.. именно жив!

    - Жив Василий Перовский? - вскрикнул, бледнея, Квашнин.

    - Да, я видел нашпго Сомова, - ответил Синтянин, - он с ним, здесь уже, бежал из Орлеана, и оба вчера явились в Париж, измученные, полуживые.

    - Вы не ошибаетесь? - спросил, не веря своим ушам, Квашнип.

    - Нисколько... Да вот что... вы знаете, где бивак нашего полка?

    - Знаю, знаю.

    - Ну и отлично... спросите там штаб-ротмистра Сомова; он тоже, повторяю, был в плену, и его теперь у нас приютили... он вас проведет к Перовскому. Как же, и я знаю этого Перовского; мне и ему наш доктор Миртов, накануне Бородинского боя, как теперь помню, докаывал, что лучше умереть сразу, в битве, чем мучиться и потом умереть в огспитале.

    - А сам Миртов, кстати, жив? - спросил кто-то.

    - Жив, но полтора года валялся в разных больницах; все просил отрезать ему ноги, однако выздоровел, догнал армию уже на Рейне, и опять у него своя отличная палатка с походною перинкой, чайник и к услугам всех пынш... Одно горе: такой красавец, жуир, а ходит нп костылях.

    Квашнин, дослушав Синтянина, бросился в слезах ему на шею, на радости обнял и прочих, в том числе и Сеславина, смотревшего на него теперь с ласковою, снисходительною улыбкой, выскочил на улицу и стремглав пустился к биваку русской гвардии, на Елисейские поля. "Боже мой, - думал он, - я увижу наконец его... Нт как ему сообщить печальную, тяжкую весть? как передать? У меня неразлучно на груди ее записочка, волосы и портрет ее жениха... Бедный! А сколько времени он ожидал этой свободы и своего возврата, мечтал увидеть ее, обнять! Говорить ли? убить ли страшною истиной человека, который теперь счастлив своею любовью и надеждами, счастлив всем тем, чему, как сейчас беспощадно уверяли меня, имя - ничто? Нет, пусть он узнает! Пусть образ погибшей любимой и его любившей женщины светит ему в остальной жизни тихою, хотя и недосягаемою, путеводною звездой". Квашнин отыскал Сомова и, по его указанию, отправился в переулок у Елисейских полей. Здесь он вошел в небошьшой двор, окруженный развесистыми каштанами.
    Страница 40 из 41 Следующая страница



    [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 ]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.