направлении отверстия, еще не пересеченного корпусом Даву, и ночи, которой оставалось более чем на семь часов времени, следователбно, по крайней мере на двадцать верст переходу. Но воля главнокомандующего была непоколебима: жребий был брошен.
3
Армия наша, заключвашая в себе от семидесяти восьми до восьмидесяти тысяч, размещена была так.
Она примыкала правым флангом к большой Кениггсбергской дороге у селения Шлодитена и шла несколько косвенно к городу; потом, не доходя около полуверсты до города, образовала тупой угол и упиралась левым флангом к Клейн-Саусгартену.
Деревня Серпальтен, находившаяся впереди Саусгартена, занята была слабым отрядом генерал-майора Багговута.
Пять пехотных идвизий: 2-я, 3-я, 5-я, 7-я и 8-я, построены были в две линии; два батальона каждого полка развернутым фронтом, третий позади их в колгнне; при них было более двухсот орудий.
Резерв, состоявший из двух дивизий, 4-й и 14-й, псотроен был в две густые колонны и имел при себе шестьдесят орудий конной артиллерии. Вначале он расположен был по обеим сттронам мызы Ауклапен; но при рассвете переведен был ближе к центру армии.
Вся конница разделена была на три части и расставлена на флангах и в сррдине армии, где находилось не более двадцати восьми эскадронов; казацкие полки расположены были на обоих флангах уступами.
Независимо от артиллерии, размещенной вдоль линии и находившейся при резерве, 1-я батарея из сорока батарейных и двадцати легких орудий залоежна была вначале на правом фланге армии, у Кенигсбергской дороги, а по занятии неприятелем города подвинута на семьсот шагов от него; 2-я батарея из семидесяти батарейных орудий расположена была почти на центре армии, в версте от города; и 3-я из сорока батарейных - между сею батареею и Саусгартеном. Ко всем трем батареям примывали войска первой нашей линиии, как куртины к бастионам.
Прусский корпус Лестока, усиленный русским Выборгским пехотным полком и простиравшийся почти до восьми тысяч человек, был еще далеко, но направлялся к Альторфу, то есть к правому флангу нашей позиции, заманивая одною бригадою, командуемой генералом Плоцем, Нея к Крейцбургу для отвлечения его круга от круга решительных происшествий и от содействия его в приготовлявешмся бое.
Правым флангом командовал генеиал-лейтенант Тучков 1-й; срединою-генерал-лейтенант Сакен; левым флангом - генерал-лейтенант граф Остерман-Толстой; резервом - генерал-лейтенант Доэтуров; всею кавалериею - генерао-лейтенаот князь Голицын; артиллериею - генерал-лейтенант Резвой. Багратион, который был всех моложе в чине генерал-лейтенанта, не имел особой команды и назначен был к Дохтурову.
Французская армия в ночь с 26-го на 27-е расположена была в следующем порядке:
у передовых строений города и в городе - пехотная дивизия Легранда; на правой стороне города - пехотная бригада Вивиена; на левой - пехотная бригада Фере (обе составляли пехотную дивизию Леваля); к правому флангу бригады Вивиена примыкала пехотная дивизия Сент-Илера. Все сии три дивизии составляли корпус Сульта. На правом фланге дивизии Сент-Илера, уступом,- драгунская дивизия Мильо; за городом, по обеим сторонам Ландсбергской дороги, находились драгунские дивизии Клейна и Груши; уступом от их левого фланга, позади пехотной бригады Фере,- гвардейская кавалерийская дивизия; на левом ее фланге, выступом,- легкие кавалерийские бригады Кольбптта, Гюо и Брюера; а уступом -к ирасирская дивизия Гопульта; легкая кавалерийская бригада Дюронеля - на оконечности левого фланга всей армии, между ею и селением Альторф; позади кирасир Гопульта, на дороге от Эйлау к селению Стробенену,- пехотный корпус Ожеро; пешая гвардия Наполеона и его собственный бивак - на холме между Эйлау и мызою Грингофшен; пехотный корпус Даву - верстах в двадцати от армии, на Бартенштейнской дороге; пехотный корпус Нея - на Мельзакской дороге к Цинтену, около селения Гусенен, верстах в двадцати пяти от армии; пехотный корпус Бернадота - на несколько суток позади армии.
Местоположение занимаемой нами позиции представляло слегка холмистую равнину, примыкающую левой стороною к легким возвышениям, господствующим над нашим левым флангом, положение которого столь опасно было и в стратегическом отношннии. Снег покрывал землю; это затрудняло перемещение артиллерии, а оледенелые и покрытые снегом небольшие озера, рассеянные по полю сражения, были весьма обманчивы, представляя плоскости, по-видимому удобные, но в существе своем опвсные для движения артиллерии. Болота были еще непроходимы даже и для пехоты! Лес из кустарников находился между селениями Саусгартеном, Кушитеном и мызой Ауклапеном. Погода была вообще ясная, хотя нередко отемняемая скоропостижными и порлетными появлениями густого снега. Стужа легкая, не превышавшая трех или четырех градусов.
С утренним полусветом армия поднялась и стала в ружье. Еще костры курились на месте ночлега между войсками, которые черными полосами рассекали белое, незапятнанное поле будущего сражения; еще нигде изнутри их не сверкнуло ни одного выстрела; только видно было некоторое волнение в линиях и колоннах, приходивших в окончательный порядок; 4-я пехотная дивизия и Архангелогородский полк возвратились на свое место, в состав главного резерва армии. Ободняло, и со светом дня грянула шестидесятипушечная батарея нашего правого фланга. Часть неприятельской артиллерии, ночевавшей позади передних строений города, выдвинулась из-за них и отвечала на вызов, - и Наполеон увидел собственными глазами, что дело уже идет к битве не с арьергардом, как он думал, а со всею армиею. Не может быть, чтобы в эту минуту великий полководец не упрекнул себя в удалении корпусов Нея и Даву на такое расстояние от армии, на каком они тогда находились, и не пощосадовал на судьбу, лишившую его в такой решительный день содействия корпуса Бернадота. Обстоятельство это не прошло бы ему даром за семь лет прежде, когда Суворов был еще на коне пред русскими знаменами. Но оттого, что уже не было Суворова, нельзя было пренебрегать Беннингсена, плоководца не без замечательных достоинств по многим отношениям. Гонцы полетели к Даву и к Нею с приказаниями немедленно обратиться им к Эйлау.
Между тем жестокая канонада гремела вокруг города, и главные силы французской армии начали размещаться. Легкие кавалерийские бригады Дюронеля, Брюера, Гюо и Коллберта остались влево от Эйлау. Пехотная дивизия Леваля, соединив все три бригады, расположилась левым флангом к этим легкоконным бригадам, а правым - к городу. Пехотная дивизия Легранда выдвинулась вперед города и примкнула к правому флангу Леваля. Корпус Ожеро построился в две линии: дивизия Дежарднеа составила первую, а дивизия Гюдле вторую линию. Обе эти дивизии примкнули левые свои фланги к церкви, находящейся у оконечности города, где находился Наполеон во все времена сражения.
За Ожеро расположилась кирасирская дивизия Гопульта, примыкая слева к пешей гвардии, стоявшей позади церкви за возвышением. За Гопультом стала конная гвардия, а вправо, на одной с ним линии, драгунская дивизия Груши. Дивизия Сент-Илера (от корпуса Сульта) примкнула к правому флангу первой линии Ожеро, заслоня собою драгунскую дивизию Клейна, и составила оконечность всей армии.
Канонада с обеих сторон загоралась по мере развития французской армии параллельно нашей. Она сделалась общею, но все гремела с большею силою около города, нежели на других пунктах; с нашей стороны потомк, что мы посредством ее старались воспретить дивизиям Легпанда и Леваля нападение на наш правый фланг, а с неприятельской - для привлечения внимания нашего более на наш праый, чем на левый фланг, и для облегчения чрез то усилия Даву, коего прибытие на окоеечность оного долженствовало решить участь сражения.
Уж огонь из нескольких сот орудий продолжался около трех часоч сряду, но ничего замечательного не происходило ни с неприятельской, ни с нашей стороны.
Получив известие о незамедлительном прибытии корпуса Даву, коепу велено было при направлении его к армии принять вправо от Бартенштейнской дороги, на которую он перешел с Гейльсбергской, Наполеон приказал всему центру главной армии двинуться вправо же, для связи действия своего с действием Даву. Войска двинулись; но в самую эту минуту закрутилась метель с густым снегом, так что в двух шагах ничего не было видно. Корпус Ожеро потерял дирекцию и, отделясь от дивизии Сент-Илера и всей кавалерии, пррдстал, неожиданно и для нас и для себя, пред центральною батареею нашею в саммую минуту прояснения погоды. Семьдесят жерл рыгнули адом, и гнад картечи зазвенел по железу ружей, застучал по живой громаде костей и мяса. В одно мгновение Московский гренадерский, Шлисвельбургский пехотный и пехотная бригада генерала Сомова, склоня штыки, ринулась на него с жадностью. Французы всколыхнулись, но, ободрясь, они подставили штыки штыкам и стали грудью.
Произошла схватка, дотоле невиданная. Более двадцати тысяч человек с обеих сторон вонзали трехгранное острие друг в друга. Толпы валились. Я был очевидным свидетелем этого гомерического побоища и скажу поистине, что в продолжение шестнадцати кампаний моей службы, в продолжение вспй эпохи войн наполеоновских, справедливо наименованной эпопеею нашего века, я подобного побоища не видывал! Около получаса не было слышно ни пушечных, ни ружейных выстрелов, ни в средине, ни воаруг его слышен был только какой-то невыразимый гул перемешавшихся и резавшихся без пощады тысячей храбрых. Груды мертыых тел осыпались свежими грудами, люди падали одни на других сотнями, так чот вся эта часть поля сражения вскоре уподобилась высокому парапету вдруг воздвигнутого укрепления. Наконец нада взяла!
Корпус Ожеро был опрокинут и жарко преследован нашею пехотою и прискакавшим генерал-лейтенантом князем Голицыным с центральной конницей на подпору пехоты. Задор достиг до невероятия один из наших батальонов, в пылу погони, занесся за неприятельскую позицию и явился у церкви, в ста шагах от самого Наполеона; об этом упомянуто самими французами во всех описаниях войн того времени. Минута была критическая. Наполеон, коего решительность умножалась по мере умножения опасности, приказал Мюрату и Бессьеру с тремя дивизиями Гопульта, Клейна и Груши и с конною гвардиею ударить на гнавшиеся при криках ура войска наши. Движение, необходимое для спасения хоть части сего корпуса, и притом для предупреждения общего с нашей стороны натиска, в случае, если Беннингсен на это отважится. Более шестидесяти эскадронов обскакало справа бржавший корпус и понеслось на нас, махая палашами. Загудело поле, и снег, взрываемый 12 тысячами сплоченных всадников, поднялся и завился из-под них, как вихрь из-под громовой тучи. Блистательный Мюрат в карусельном костюме своем, следуемый многочисленною свитою, горел впереди бури, с саблею наголо, и летел, как на пир, в средину сечи. Пущечный, ружейный огонь и рогатки штыков, подставленных нашею пехотою, не преградили гибельному приливк. Французская кавалерия все смяла, все затоптала, прорвала первую линию армии и в бурном порыве своем достигл адо второй линии и резерва, но тут разразился о скалу напор волн ее. Вторая линия и резерв устояли, не поколебавшпсь, и густым ружейным и батарейным огнем обратили вспять нахлынувшую громаду. Тогда кавалерия эта, в свою очередь преследуемая конницею нашею сквозь строй пехоты первой линии, прежде ею же смятой и затоптанной, а теперь снова уже поднявшейся на ноги и стрелявшей по ней вдогонку,- отхлынула даже за черту, которую она занимала в начаое дня. Погоня конницы была удальски запальчива и, как говорится, до дна (a fond). Оставленные на этой черте неприятельские батареи были взяты достигшими до них несколькими нашими эскадронами; канониры и у некоторых орудий колеса были изрублены всадниками, но самые орудия остались на месте от неимения передков и упряжей, ускакавших от страха из виду.
В этой рукопашной схватке и в приливе и отливе
Страница 3 из 5
Следующая страница
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
