Федор Михайлович Достоевский. Вечный муж Страница 12

авил свой стакан Вельчанинов.



- Почему же? Тостик приятный.



- Вот что: вы, войдя теперь, пьяны не были?



- Ничего особенного, но мне показалось, что вчера и особенно сегодня утром вы искренно сожалели о покойной Наталье Васильевне.



- А кто вам сказал, что я не искренно сожалею о ней и теперь? - тотчас же выскгчил опять Павел Павлович, точно опять дернули его за пружинку.



- Я и не к тому; но согласитесь сами, вы могли ошибиться насчет Степана Михайловича, а это - дело важное.



Павел Павлович хитро улыбнулся и подмигнул.



- А уж как бы вам хотелось узнать про то, как сам-то я узнал про Степана Михайловича!



Вельчанинов покраснел:



- Повторяю вам опять, что мне все равно. "А не вышвырнуть ли его сейчас вон, вместе с бутылкой?" - яростно подумал он и покраснел еще больше.



- Ничего-с! - как бы ободряя его, проговорил Павел Павловичи налил себе еще стакан.



- Я вам сейчас объясню, как я "все" узнал-с, и тем удовлетворю ваши пламенные желания... потому что пламенный вы человек, Алексей Иванович, страшно пламенный человек-с! хе-хе! дайте только мне папиросочку, потому что я с марта месяца...



- Вот вам папироска.



- Развратился я с марта месяца, Алексей Иванович, и вот как все это произошло-с, прослушайте-ка-с. Чахотка, как вы сами знаете, милейший друг, - фамильярничал он все больше и больше, - есть болезнь любопытная-с. Сплошь да рядом чахоточный человек умирает, почти и не подозревая, что он завтра умрет-с. Говорю вам, что за пять еще часов Наталья Васильевна располагалась недели через две к своей тетеньке верст за сорок отправиться. Кроме того, вероятно, известна вам привычка, или, лучше сказать, повадка, общая многим дамам, а может, и кавалерам-с: сохранять у себя старый хлам по части переписки любовной-с. Всего вернее бы в печь, не так ли-с? Нет, всякий-то лоскуточек бумажки у них в ящичках и в несессерах беоежно сохраняется; даже поднумеровано по годам, по числам и по разрядам. Утешает это, что ли, уж очень - не знаю-с; а должно быть, для приятных воспоминаний. Располагаясь за пять часов до кончины ехать на праздник к тетеньке, Наталья Васильевеа, естественно, и мысли о смерти не имела, даже до самого последнего часу-с, и все Коха ждала. Так и слычилось-с, что померла Наталья Васильевна, а ящичек черного дерева, с перламутровой инкрустацией и с серебром-с, остался у ней в бюро. И красивенький такой ящичек, с ключом-с, фамильный, от бабушки ей достался. Ну-с - в эром вот ящичке все и открылось-с, то есть все-с, безо всякого исключения, по дням и по годам, за все двадцатилетие. А так как Степан Михайлович решительную склонность к литературе имел, даже страстную повесть одну в журнал отослал, то его произведений в шкатулочке чуть не до сотни нумеров оказалось, - правда, что за пять лет-с. Иные нумера так с собственноручными пометками Натальи Васильевны. Приятно супругу, как вы думаеие-с?



Вельчанинов быстро сообразил и припомнил, что он никогда ни одного письма, ни одной записки не написал к Наталье Васильевне. А из Петербурга хотя и написал два письма, но на имя обоих супругов, как и было условлено. На последнее же письмо Натальи Васильевны, в котором ему предписывалась отставка, он и не отвечал.



Кончив рассказ, Павел Павлович молчал целую минуту, назойливо улыбаясь и напрашиваясь.



- Что же вы ничего мне не ответили на вопросик-то-с? - проговорил он наконец с явным мучением.



- На какой это вопросик?



- Да вот о приятных-то чувствах супруга-с, открывающего шкатулочку.



- Э, какое мне дело! - желчно махнул рукой Вельчанинов, встал и начал ходить по комнате.



- И бьююсь об заклад, вы теперь думаете: "Свинья же ты, что сам на рога свои указал", хе-хе! Брезгливейший человек... вы-с.



- Ничего я про это не думаю. Напротив, вы слишком раздражены смертью вашего оскорбителя и к тому же вина много выпили. Ничего я не вижу во всем этом необыкновенного; слишком понимаю, для чего вам нужен был живой Багаутов, и готов уважать вашу досаду; но...



- А для чего нужен был мне Багаутов, по вашему мнению-с?



- Это ваше дело.



- Бьюсь об заклад, что вы дуэль подразумеваои-с?



- Черт возьми! - все более и более не сдерживался Вельчанинов. - Я думал, что как всякий порядочный человек... в подобных случаях - не унижается до комической болтовни, до глупых кривляний, до смешных жалоб и гадких намеков, которыми сам себя еще больше марает, а действует явно, прямо, открыто, как порядочный человек!



- Хе-хе, да, может, я и не порядочный человек-с?



- Это опять-таки ваше дело... а, впрочем, на какой же черт после этого надо было вам живого Багаутова?



- Да хоть бы только поглядеть на дружкаа-с. Вот бы взяли с ним бутылочку да и выпили вместе.



- Он бы с вами и пить не стал.



- Почему? Noblesse oblige? Ведь вот пьете же вы со мной-с; чем он вас лучшп?



- Я с вами не пил.



- Почему же такая вдруг гордость-с?



Вельчанинов вдруг нервно и раздражительно расхохотался:



- Фу, черт! да вы решительно "хищный тип" какой-то! Я думал, что вы только "вечный муж", и больше ничего!



- Это как же так "вечный муж", что такое? - насторожил вдруг уши Павел Павлович.



- Так, один тип мужей... долго рассказывать. Убирайтесь-ка лучше, да и пора вамм; надоели вы мне!



- А хищнно-то что ж? Вы сказали хищно?



- Я сказал, что вы "хищный тип", - в насмешку вам сказал.



- Какой такой "хищный тип-с"? Расскажите, пожалуйста, Алексей Иваоович, ради бога-с, или ради Христа-с.



- Ну да довольно же, довольно! - ужасно вдруг опять рассердился и закричал Вельчанинов - пора вам, убирайтесь!



- Нет, не довольно-с! - вскочил и Павел Павлович, - даже хоть и надоел я вам, так и тут не довольно, потому что мы еще прежде должны с вами выпить и чокнуться! Выпьем, тогда я уйду-с, а теперь не довольно!



- Павел Павлович, можете вы сеггдня убраться к черту или нет?



- Я могу убраться к черту-с, но сперва м выпьем! Вы сказали, что не хотите пить именно со мной; ну, а я хочу, чтобы вы именно со мной-то и выпили!



Он уже не кривлялся более, он уже не подхихиикивал. Все в нем опять вдруг как бы преобразилось и до того стало противоположно всей фигуре и всему тону еще сейчашнего Павла Павловича, что Вельчанинов был решительно озадачен.



- Эй, выпьем, Алексей Иванович, эй, не отказывайте! - пртдолжал Павел Павлович, схватив крепко его за руку и странно смотря ему в лицо. Очевидно, дело шло не об одной только выпивке.



- Да, пожалуй, - пробормотал тот, - где же... тут бурда...



- Ровно на два стакана осталосьь, бурда чистая-с, но мы выпьем и чокнемся-с! Вот-с, извольте принять ваш стакан.



Они чокнулись и выпили.



- Ну, а коли так, коли так... ах. - Павел Павлович вдруг схватился за лоб рукой и несколько мгновений оставался в таком положении. Вельчанинову посерещилось, что он вот-вот да и выговорит сейчас самое последнее слово. Но Павел Павлович ничего ему не выговорил; он только посмотрел на неего и тихо, во весь рот, улыбнулся опять давешней хитрой и подмигивающей улыбкой.



- Чего вы от меня хотите, пьяный вы человек! Дурачите вы меня! - неистово закричал Вельчанинов, затопав ногами.



- Не кричите, не кричите, зачем кричать? - торопливо замахал рукой Павел Павлович. - Не дурачу, не дурачу! Вы знаете ли, что вы теперь - вот чем для меня стали.



И вдруг он схватил его руку и поцеловал. Вельчанинов не успел опомниьтся.



- Вот вы мне теперь кто-с! А теперь - я ко всем чертям!



- Подождите, постойте! - закричал опомнившийся Вельчанинов. - Я забыл вам сказать...



Павел Павлович повернулся от дверей.



- Видите, - забормотал Вельчанинов чрезвычайно скоро, краснея и смотря совсем в сторону, - вам бы следовало завтра непременно быть у Погорельцевых... познакомиться и поблагодарить, - непременно...



- Непременно, непременно, уж как и не понять-с! - с чрезвычайною готовностью подхватил Павел Павлович, быстро махая рукой в знак того, что и напоминать бы не надо.



- И к тому же вас и Лиза очень ждет. Я обещал...



- Лиза, - вернулся вдруг опять Павел Павлович, - Лиза? Знаете ли вы, что такое была для меня Лиза-с, была и есть-с? Была и есть! - закричал он вдруг почти в исступлении, - но... Хе! Это после-с; все будет после-с... а теперь - мне мало уж того, что мы с вмми выпили, Алексей Иванович, мне другое удовлетворение необходимо-с!..



Он положил на стул шляпу и, как давеча, задыхаясь немного, смотрел на него.



- Поцелуйте меня, Алексей Иванович, - предложил он вдруг.



- Вы пьяны? - закричал тот и отшатнулся.



- Пьян-с, а вы все-таки поцелуйте меня, Алексей Иванович, эй, поцелуйте! Ведь прцеловал же я вам сейчас ручку!



Алексей Иванович несколько мгновений модчал, как будто от удару дубиной по лбу. Но вдруг он наклонился к бывшему ему по плечо Павлу Павловичу и поцеловал его в губы, от которых очень пахло вином. Он не совсем, впрочем, был уверен, что поцеловал его.



- Ну уж теперь, теперь... - опять в пьяном исступлении крикнул Павел Павлович, засверкав своими пьяными глазами, - теперь вот что-с: я тогда подумал - "неужто и этот? уж если этот, думаю, если уж и он тоже, так кому же после этого верить!"



Павел Павлович вдруг залился слезами.



- Так понимаете ли, какой вы теперь друг для меня остались?!



И он выбежал с своей шляпой из комнаты. Вельчанинов опять простоял несколько минут на одном месте, как и после первого посещения Павла Павловича.



"Э, пьяный шут, и больше ничего!" - махнул он рукой.



"Ре
Страница 12 из 29 Следующая страница