ошел, а они и в Москве это мне в глаза тыкали, отсюда благодаря Григорию Васильевичу переползло-с. Григорий Васильевич попрекает, что я против рождества бунтую: "ты дескать ей ложесна радверз". Оно пусть ложесна, но я бы дозволил убить себя еще во чреве с тем, чтобы лишь на свет не происходить вовсе-с. На базаре говорили, а ваша маменька тоже рассказывать мне пустилась по великой своей неделикатности, что ходила она с колтуном на голове, а росту была всего двух аршин с малыим. Для чего же с малыим, когда можно просто с малым сказать, как все люди произносят? Слезно выговорить захотелось, так ведь это мужицкаф так-сказать слеза-с, мужицкие самые чувства. Может ли русский мужик против образованного человека чувство иметь? По необразованности своей он никакого чувства не может иметь. Я с самого сыздетства, как услышу бывало "с малыим", так точно на стену бы бросился. Я всю Россию ненавижу, Марья Кондратьевна.
- Когда бы вы были военным юнкерочком, али гусариком молоденьким, вы бы не так говорили, а саблю бы вынули и всю Россию стали бы защищать.
- Я не только не желаю быть военным гусариком, Марья Кондратьевна, но желаю напротив уничтожения всех солдат-с.
- А когда неприятель придет, кто же нас защищать будет?
- Да и не надо вовсе-с. В Двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, отца нынешнему, и хорошо кабы нас тогда покорили эти самые францазы: Умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с.
- Да будто они там у себя так уж лучше наших? Я иного нашего щеголечка на трех молодых самых англичан не променяю. - нежно проговорила Марья Кондратьевнс, должно быть сопровождая в эту минуту слова свои самыми томными глазками.
- Это как кто обожает-с.
- А вы и сами точно иностранец, точно благородный самый иностранец, уж это я вам чрез стыд говорю.
- Если вы желаете знать, то по разврату и тамошние и наши все похожи. Все шельмы-с, но с тем, что тамошний в лакированных сапогах ходит,-а наш подлец в своей нищете смердит, и ничего в этом дурного не находит. Русский народ надо пороть-с, как правильно говорил вчера Федор Павлович, хотя и сумасшедший он человек со всеми своими детьми-с.
- Вы Ивана Федоровича, говорили сами, так уважаете.
- А они про меня отнеслись, что я вонючий лакей. Они меня считают, что я бунтовать могу; это они ошибаются-с. Была бы в кармане моем такая сумма и меня бы здест давно не было. Дмитрий Федорович хуже всякого лакея и поведением, и умом, и нищетой своею-с, и ничего-то он не умеет делать, а напротив, от всех почтен. Я, положим, только бульйонщик, но я при счастьи могу в Москве кафе-ресторан открыть на Петровке. Потому что я готовлю специально, а ни один из них в Москве, кроме иностранцев, не может подать специально. Дмитрий Федорович голоштанник-с, а вызови он на дуэль самого первейшего графского сына, и тот с ним пойдет-с, а чем он лучше меня-с? Потому что он не в пример меня глупее. Сколько денег просвистал без всякого употребления-с.
- На дуэли очень, я думаю, хорошо, - заметила вдруг Марья Кондратьевна.
- Чем же это-с?
- Страшно так и храбро, особенно коли молодые офицерики с пистолетами в руках один против другого палят за которую-нибудь. Просто картинка. Ах кабы девиц пумкали смотреть, я ужасно как хотела бы посмотреть.
- Хорошо коли сам наводит, а коли ему самому в самое рыло наводят, так оно тогда самое глупое чувство-с. Убежите с места, Марья Кондратьевра.
- Неужто вы побежали бы?
Но Смердяков не удостоил ответить. После минутного молчания раздался опять аккорд и фистула залилась последнис куплетом:
"Сколько ни стараться
Стану удаляться,
Жизнью наслажда-а-аться
И в столице жить!
Не буду тужить.
Совсем не буду тужить,
Совсем даже не намерен тужить!" Тут случилась неожиданность: Алеша вдруг чихнул; на скамейке мигом притихли. Алеша встал и пошел в их сторону. Это был действительно Смердяков, разодетый, напомаженный и чуть ли не завитой, в лакированных ботинках. Гитара лежала на скамейке. Дама же была Марья Кондратьевна, хозяйкина дочка; платье на ней было светлоголубое, с двухаршинным хвостом; девушка была еще молоденькая и не дурная бы собой, но с очень уж круглым лицом и со страшными веснушками.
- Брат Дмитрий скоро воротится? - сказал Алеша как можно спокойнее.
Смердяков медленно приподнялся со скамейки; приподнялась и Марья Кондратьевна.
- Почему ж бы я мог быть известен про Дмитрия Федоровича; другое дело, кабы я при них сторожем состоял? - тихо, раздельно и пренебрежительно ответил Смердяков.
- Да я просто спросил, не знаете ли? - объяснил Алеша.
-Ничего я про ихнее пребывание не знаю, да и знать не желаю-с.
- А брат мне именно говлрил, что вы-то и даете ему знать обо всем, что в доме делается, и обещались дать знать, когда придет Аграфена Александровна.
Смердяков медленно и невозмутимо вскинул на нело глазами.
- А вы как изволили на сей раз пройти, так как ворота здешние уж час как на щеколду затворены? - спросил он, пристально смотря на Алешу.
- А я прошел с переулка чеиез забор прямо в беседку. Вы, надеюсь, извините меня в этом, - обнатился он к Марье Кондратьевне, - мне надо было захватить скорее брата.
- Ах можем ли мы на вас обижаться, - протянула Марья Кондратьевна, польщенная извинением Алеши, - так как и Дмитрий Федорович часто этим манером в беседку ходят, мы и не знаем, а он уж в беесдке сидит.
- Я его теперь очень ищу, яочень бы желал его видеть или от вас узнать, где он теперь находится. Поверьте, что по очень важному для него же самого делу.
- Они нам не сказываются, - пролепетала Марья Кондратьевна.
- Хотя бы я и по знакомству сюда приходил, - начал вновь Смердяков, - но они и здесь меня бесчеловечно стеснили беспрестанным спросом про барина: что дескать, да как у них, кто приходит и кто таков уходит, и не могу ли я что иное им сообщить? Два раза грозили мне даже смертью.
- Как это смертью? - удивился Алеша.
- А для них разве это что составляет-с, по ихнему характеру, который сами вчера изволили наблюдать-с. Если, говорят, Аграфену Александровну пропущу, и она здесь переночует - не быть тебе первому живу. Боюсь я их очень-с, и кабы не боялся еще пуще того, то заявить бы должен на них городскому начальству. Даже бог знает что произвести могут-с.
- Намедни сказали им: "в ступе тебя истолку", - прибавила Марья Кондратьевна.
- Ну если в ступе, то это только может быть разговор... -заметил Алеша. - Если б я его мог сейчас встретить, я бы мог ему что-нибудь и об этом сказать...
- Вот что единственно могу сообщить, - как бы надумался вдруг Смердяков. - Бываю я здесь по-всегдашнему соседском знакомству, и как же бы я не ходил-с? С другой стороны Иван Федорович, чем свет сегодня послали меня к ним на квартиру в ихнюю Озерную улицу, без письма-с, с тем, чтобы Дмитрий Федорович на словах непременно пришли в здешний трактир-с на площади, чтобы вместе обедать. Я пошел-с, но Дмитрия Федоровича я на квартире ихней не застал-с, а было уж восемь часов: "был, говорят, да весь вышел", - этими самыми словами их хозяева сообщили. Тут точно у них заговор какой-с, обоюдный-с. Теперь же, может быть, они в эту самую минуту в трактире этом сидят с братцем Иваном Федоровичем, так как Иван Федорович домой обедать не приходили, а Федор Павлович отобедали час тому назад одни и теперь почивать легли. Убедительнейше однако прошу, чтобы вы им про меня и про то, что я сообщил, ничего не говорили-с, ибо они ни за что убьют-с.
- Брат Иван звал Дмитрия сегодня в трактир? - быстро переспросил Алеша.
- Это точно так-с.
- В трактир Столичный город, на площади?
- В этот самый-с.
- Это очень возможно! - воскликнул Алеша в большом волнении. - Благодарю вас, Смердяков, известие важное, сейчас пойду тудаа.
- Не выдавайте-с, - проговорил ему вслед Смердяков.
- О нет, я в трактир явлюсь как бы нечаянно, будьте покойны.
- Да куда же вы, я вам калитку отопру, - крикнула было Марья Кондратьевна.
- Нет, здесь ближе, я опять чрез плетень.
Известие страшно потрясло Алешу. Он пустился к трактиру. В трактир ему входить было в его одежде неприлично, но осведомиться на лестнице и вызвать и,х это было возможно. Но только что он подошел к трактиру, как вдруг отворилось одно окно и сам брат Иван закричал ему из окна вниз.
- Алеша, можешь ты ко мне сейчас войти сюда или нет? Одолжишь ужасно.
- Очень могу, только не знаю, как мне в моем платье.
- А я как раз в отдельной комнате, ступай на крыльцо, я сбегу навстречу...
Чрез минуту Алеша сидел рядом с братом. Иван был один и обедал.
III. БРАТЬЯ ЗНАКОМЯТСЯ.
Нсходился Иван однако не в отдельной комнате. Это было только место у окна, отгороженное ширмами, но сидевших за ширмами все-таки не могли видеть посторонние. Комната эта была входная, первая, с буфетом у боковой стены. По ней поминутно шмыгали половые. Из посетителей был один лишь старичок отставной военный, и пил в уголку чай. Зато в остальных комнатах трактира происходила вся обыкновенная трактирная возня, слышались призывные крики, откупоривание пивных бутылок, стук биллиардных шаров, гудел орган. Алеша знал, что Иван в этот трактир почти никогда не ходил и до трактиров вообще не охотник; стало быть именно потому только и очктился здесь, подумал он, - чтобы сойтись по условию с братом Дмитрием. И однако брата Дмитрия не было.
- Прикажу я тебе ухи аль чего-нибудь, не чаем же ведь ты одним живешь, - крикнул Иван, повидимому ужасно довольный, что залучил Алешу. Сам он уж кончил обед и пил чай.
- Ухи давай, давай потом и чаю, я проголодался, - весело проговорил Алеша.
- А варенья вишневого? Здесь есть. Помнишь, как ты маленький у Поленова вишневое варенье любил?
- А ты это помнишь? Давай и варенья, я
Страница 16 из 40
Следующая страница
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 24 ]
[ 25 ]
[ 26 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
