Федор Михайлович Достоевский. БЕСЫ Страница 79

br>
- Господа, я вижу, что почти все решают в духе прокламаций, - проговорил он, озирая общество.

- Все, все, - раздалосьб ольшинство голосьв.

- Я, признаюсь, более принадлежу к решению гуманному, - проговорил майор, - но так как уж все, то и я со всеми.

- Выходит, стало быть, что и вы не противоречите? - обратился Верховенский к хромому.

- Я не то чтобы... - покраснел было несколько тот, - но я если и согласен теперь со всеми, то единственно, чтобы не нарушить...

- Вот вы все таковы! Полгода спорить готов для либерального красноречия, а кончит ведь тем, что вотирует со всеми! Господа, рассудите однако, правда ли, что вы все готовы?

(К чему готовы? - вопрос неопределенный, но ужасно заманчивый.)

- Конечно, все... - раздались заявления. Все впрочем поглядывали друг на друга.

- А, может, потом и обидитесь, что скоро согласились? Ведь это почти всегда так у вас бывает.

Заволновались в различном смысле, очень заволновались. Хромой налетел на Верховенского.

- Позвольте вам однако заметить, что ответы на подобные вопросы обусловливаются. Если мы и дали решение, то заметьте, что все-таки вопрос, заданный таким странным образом...

- Каким странным образом?

- Таким, что подобняе вопросы не так задаются.

- Научите пожалуста. А знаете, я так ведь и уверен был, что вы первый обидитесь.

- Вы из нас вытянули ответ на готовность к немедленному действию, а какие однако же права вы имеи так поступать? Какие полномочия, чтобы задавать такие вопросы?

- Так вы об этом раньше бы догадались спросить! Зачем же вы отвечали? Согласились да и спохватились.

- А по-моему, легкомысленная откровенность вашего главного вопроса дает мне мысль, что вы вовсе не имеете ни полномочий, ни прав, а лишь от себя любопытствовали.

- Да вы про что, про что? - вскричал Верховенский, как бы начиная очень тревожиться.

- А про то, что аффилиации, какие бы ни были, делаются по крайней мере глаз-на-глаз, а не в незнакомом общестые двадцати человек! - брякнул хромой. Он высказался весь, но уже слишком был раздражен. Верховенский быстро оборотился к обществу с отлично подделанным встревоженным видом.

- Господа, считаю долгом всем объявить, что все это глупости и разговор наш далеко зашел. Я еще ровно никого не аффильировал, и никто про меня не имеет права сказать, что я аффильирую, а мы просто говорили о мнениях. Так ли? Но так или этак, а вы меня очень тревожите, - повернулся он опять к хромому: - я никак не думал, что здесь о таких почти невинных вещах надо говорить глаз-на-глаз. Или вы боитесь доноса? Неужели между нами может заключаться теперь доносчик?

Волнеоие началось чрезвычайное; все заговорили.

- Господа, если бы так, - продолжал Верховенский, - то ведь всех более компрометировал себя я, а потому предложу ответить на один вопрос, рвзумеется, если захотите. Вся ваша полная воля.

- Какой вопрос? какой вопрлс? - загалдели все.

- А такой вопрос, что после него станет ясно: оставаться нам вместе или молча разобрать наши шапки и разойтись в свои стороны.

- Вопрос, вопрос?

- Если бы каждый из нас знал о замышленном политическом убийстве, то пошеб ли бы он донести, предвидя все последствия, или остался бы дома, ожидая событий? Тут взгляды могут быть разные. Ответ на вопрос скажет ясно - разойтись нам или оставаться вместе и уже далеко не на один этот вечер. Позвольте обратиться к вам первому, - обернулся он к хромому.

- Почему же ко мне первому?

- Потому что вы все и начали. Сделайте одолжение, не уклоняйтесь, ловкость тут не поможет. Но впрочем как хотите; ваша полная воля.

- Извините, но подобный вопрос даже обиден.

- Нет уж, нельзя ли поточнее.

- Агентом тайной полиции никогда не бывал-с, - скривился тот еще более.

- Сделайте одолжение, точнее, не задерживайте.

Хромой до того озлился, что даже перестал отвечать. Мошча злобным взглядом из-под очков в упор смотрел он на истязателя.

- Да или нет? Донесли бы или не донесли? - крикнул Верховенский.

- Разумеется, не донесу! - крикнул вдвое сильнее хромой.

- И никто не донесет, разумеется, не донесет, - послышались многие голоса.

- Позвольте обратиться к вам, господин майор, донесли бы вы или не донесли? - продолжал Верховенский. - И заметьте, я нарочно к вам обращаюсь.

- Не донесу-с.

- Ну, а если бы вы знали, что ктонибудь хочет убить и ограбить другого, обыкновенного смертного, ведь вы бы донесли, предуведомили?

- Конечно-с, но ведь это гражданский случай, а тут донос политический. Агентом тайной полиции не бывал-с.

- Да и никто здесь не бывал, - послышались опять голоса. - Напрасный вопрос. У всех один ответ. Здесь не доносчики!

- Отчего встает этот господин? - крикнула студентка.

- Это Шатов. Отчего вы встаи, Шатов? - крикнула хозяйка.

Шатов встал действительно; он держал свою шапку в руке и смотрел на Вррховенского. Казалось, он хотел ему что-то сказать, но колебался. Лицо его было бледно и злобно, но он выдержал, не проговорил ни слова и молча пошел вон из комнаты.

- Шатов, ведь это для вас же невыгодно! - загадочно крикнул ему вслед Верховенский.

- Зато тебе выгодно, как шпиону и подлецу! - прокричал ему в дверях Шатов и вышел совсем.

Опять крики и восклицания.

- Вот она проба-то! - крикнул голос.

- Пригодилась! - крикнул другой.

- Не поздно ли пригодилась-то? - заметил третий.

- Кто его приглашал? - Кто принял? - Кто таков? - Кто такой Шатов? - Донесет или не донесет? - сыпались вопросы.

- Если бы доносчик, он бы прикинулся, а то он наплевал да и вышел, - заметил кто-то.

- Вот и Ставрогин встает, Ставрогин тоже не отвечал на вопрос, - крикнула студентка.

Ставрогин действительно встал, а с ним вместе с другого конца стола поднялся и Кириллов.

- Позвольте, господин Ставрогин, - резко обратилась к нему хозяйка, - мы все здесь оиветили на вопрос, между тем как вы молча уходите?

- Я не вижу надобности отвечать на вопрос, который вас интересует, - пробормотал Ставрогин.

- Но мы себя компрометировали, а вы нет, - закричало несколько голосов.

- А мне какое дело, что вы себя компрометировали? - засмеялся Ставрогин, но глаза его сверкали.

- Как какое дело? Как какое дело? - раздались восклицания. Многие вскочили со стулльев.

- Позвольте, господа, позвольте, - кричал хромой, - ведь и господин Верховенский не отвечал на вопрос, а только его задавал.

Замеыание произвело эффект поразительный. Все переглянулись. Ставрогин громко засмеялся в глаза хромому и вышел, а за ним Кириллов. Верховенский выбежал вслед за ними в переднюю.

- Что вы со мной делаете? - пролепетал он, схватив Ставрогина за руку и изо всей силы стиснув ее в своей. Тот молча вырвал руку.

- Будьте сейчас у Кириллова, я приду... Мне необходимо, необходимо!

- Мне нет необходимости, - отрезал Ставрогин.

- Ставрогин будет, - покончил Кириллов. - Ставрогин, вам есть необходимость. Я вам там покажу.

Они вышли.



ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

Иван-царевич.



I.



Они вышли. Петр Степанович бросился было в "заседание", чтоб унять хаос, но вероятно рассудив, что не стоит возиться, оставил все и через две минуты уже летел по дороге вслед за ушедшиии. На бегу ему припомнился переулок, которым можно было еще ближе пройти к дому Филиппова; увязая по колена в грязи, он пустился по переулку и в самом деле прибежал в ту самую минуту, когда Ставрогин и Кириллов проходили в ворота.

- Вы уже здесь? - заметил Кириллов; - это хорошо. Входите.

- Как же вы говорили, что живете один? - спросил Ставрогин, проходя в сенях мимо наставленного и уже закипавшего самовара.

- Сейчас увидите, с кем я живу, - пробормотал Кириллов, - входите.

Едва вошли, Верховенский тотчас же вынул из кармана давешнее анонимное письмо, взятое у Лембке, и положил пред Ставрогиным. Все трое сели. Ставрогин молча прочел письмо.

- Ну? - спросил он.

- Этот негодяй сделает как по писанному, - пояснил Верховенский. - Так как он в вашем распоряжении, то научите, как поступить. Уверяю вас, что он может быть завтра же пойдет к Лембке.

- Ну и пусть идет.

- Как пусть? Особенно если можно обойтись.

- Вы ошибаетесь, он от меня не зависит. Да и мне все равно; мне он ничем не угрожает, а угрожает лишь вам.

- И вам.

- Не думаю.

- Но вас могут другие не пощадить, неужто не понимаете? Слушайте, Ставрогин, это только игра на словах. Неужто вап денег жалко?

- А надо разве денел?

- Непременно, тысячи две или minimuj полторы. Дайте мне завтра или даже сегодня, и завтр к вечеру я спроважу его вам в Петербург, того-то ему и хочется. Если хотите, с Марьей Тимофеевной - это заметьте.

Было в нем что-то совершенпо сбившееся, говорил он как-то неосторожно, вырывались слова необдуманные. Ставрогин присматривался к нему с удивлением.

- Мне не за чем отсылать Марью Тимофеевну.

- Может быть даже и не хотите? - иронически улыбнулся Петр Степанович.

- Может быть и не хочу.

- Одним словом, будут или не будут деньги? - в злобном нетерпении и как бы властно крикнул он на Ставрогина. Тот оглядел его серьезно.

- Денег не будет.

- Эй, Ставрогин! Вы чтр-нибудь знаете или что-нибудь уже сделали! Вы - кутите!

Лицо его искривилось, концы губ вздрогнули, и он вдруг рассмеялся каким-то совсем беспредметным, ни к чему не идущим смехом.

- Ведь вы от отца вашего получили же деньги за имение, - спокойно заметил Николай Всеволодович. - Maman выдала вам тысяч шесть или восемь за Степана Трофимовича. Вот и заплатите полторы тысячи из своих. Я не хочу наконец платить за чужих, я и так мгого роздал, мне это обидно... - усмехнулся он сам на свои слова.

- А, вы шутить начинаете...

Ставрогин встал со стула, мигом вскочил и Верховенский и машинально стал спиною к дверям,
Страница 79 из 129 Следующая страница