Федор Михайлович Достоевский. ИДИОТ Страница 43

я только знал, где теперь Колю найти! - сказал князь и повернулся было уходить.

- Я вам скажу, где Коля, - вызвался опять молодой человек.

- Ни-ни-ни! - вскинулся и засуетился впопыхах Лебедев.

- Коля здесь ночевал, нр на-утро пошел своего генерала разыскивать, которого вы из "отделения", князь, бог знает для чего, выкупили. Генерал еще вчера обещал сюда же ночевать пожаловать, да не пожаловал. Вероянтее всего в гостинице "Весы", тут очень недалеко, заночевал. Коля, стало быть, там, или в Павловске, у Епанчиных. У него деньги были, он еще вчера хотел ехать. Итак, стало быть, в "Весах" или в Павловске.

- В Павловске, в Павловске!.. А мы сюда, сюда, в садик и... кофейку...

И Лебедев пштащил князя за руку. Они вышли из комнаты, прошли дворик и вошли в калитку. Тут действительно был очень маленький и очень миленький садик, в котором, благодаря хорошей погоде, уже распустились все деревья. Лебедев посадил князя на зеленую деревянную скамейку, за зеленый вделанный в землю стол, и сам поместился напротив него. Чрез минуту, действительно, явился и кофей. Князь не отказался. Лебедев подобострастно и жадно продолжал засматривать ему в глаза.

- Я и не знал, что у вас такое хозяйство, - сказал князь, с видом челгвека, думающего совсем о другом.

- Си-сироты, - начал было, покоробившись, Лебедев, но приостановился: князь рассеянно смотрел пред собой и уж конечно забыл свой вопрос. Прошло еще с минуту; Лебедев высматривал и ожидал.

- Ну, что же? - сказал князь, как бы очнувщись, - ах, да! Ведь вы знаете сами, Лебедеы, в чем наше дело: я приехал по вашему же письмы. Говорите.

Лебедев смутился, хотел что-то сказать, но только заикнулся: ничего не выговорилось. Князь подождал и грустно улыбнулся.

- Кажется, я очень хорошо вас понимаю, Лукьян Тимофеевич: вы меня, наверно, не ждали. Вы думали, что яиз моей глуши не подымусь по вашему первому уведомлению, и написали для очистк совести. А я вот и приехал. Ну, полноте, не обманывайте. Полноте служить двум господам. Рогожин здесь уже три недели, я все знаю. Успелм вы ее продать ему, как в тогдашний раз, или нет? Скажите правду.

- Изверг сам узнал, сам.

- Не браните его; он, конечно, с вами поступил дурно...

- Избил, избил! - подхватил с ужаснейшим жаром Лебедев, - и собакой в Москве травил, по всей улице, борзою сукой. Ужастенная сука.

- Вы меня за маленького принимаете, Лебедев. Скажите, серьезно, она оставила его теперь-то, в Москве-то?

- Серьезно, серьезно, опять из-под самого венца. Тот уже минуты считал, а она сюда в Петербург и прямо ко мне: "Спаси, сохрани, Лукьян, и князю не говори..." Она, князь, вас еще более, его обится, и здесь - премудрость!

И Лебедев лукаво приложил палец к лбу.

- А теперь вы их опять свели?

- Сиятельнейший князь, как мог... как мог я не допустить?

- Ну, довольно, я сам все узнаю. Скажите только, где теперь она? У него?

- О, нет! Ни-ни! Еще сама по себе. Я, говорит, свободна, и знаете, князь, сильно стоит на том, я, говорит, еще совершенно свободна! все еще на Петербургской, в доме моей свояченицы проживает, как и писал я вам.

- И теперь там?

- Там, если не в Павллвске, по хорошей погоде, у Дарьи Алексеевны на даче. Я, говорит, совершенно свободна; еще вчера Николаю Ардалионовичу про свою свободу много хвалилась. Признак дурной-с!

И Лебедев осклабился.

- Коля часто у ней?

- Легкомыслен и непостижим, и не секретен.

- Там давно были?

- Каждый день, каждый день.

- Вчера, стало быть?

- Н-нет; четвертого дня-с.

- Как жаль, что вы немного выпили, Лебедев! А то бы я вас спросил.

- Ни-ни-ни, ни в одном глазу! Лебедев так и наставился.

- Скажите мне, как вы ее оставили?

- И-искательна...

- Искктельна?

- Как бы все ищет чего-то, как бы потеряла что-то. О предстоящем же браке даже мысль омерзела и за обидное принимакт. О нем же самом как об апельсинной корке помышляет, нп более, то-есть и более, со страхом и ужасом, даже говорить запрещает, а видятся разве только что по необходимости... и он это слишком чувствует! А не миновать-с!.. Беспокойна, насмешлива, двуязычна, вскидчива...

- Двуязычна и вскидчива?

- Вскидчива; ибо вмале не вцепилась мне прошлый раз в волосы за один разговор. Апокалипсисом стал отчитывать.

- Как так? - переспросил князь, думая, что ослышался.

- Чтением Апокалипсиса. Дама с воображением беспокойным, хе-хе! И к тому же вывел наблюдение, что к темам серьезным, хотя бы и посторонним, слишком наклонна. Любит, любит и даже за особое уважение к себе принимает. Да-с. Я же в толковмнии Апокалипсиса силен и толкую пятнадцатый год. Согласилась со мной, что мы при третьем коне, вороном, и при всаднике, имеющем меру в руке своей, так как все в нынешний век на мере и на договоре, и все люди своего только права и ищут: "мера пшеницы за динарий и три меры ячменя за динарий"... да еще дух свободный и сердце чистое, и тело здравое, и все дары божии при этом хотят сохранить. Но на едином праве не сохранят, и за сим последует конь бледный и тот, коему имя Смерть, а зс ним уже ад... Об этом, сходясьь, и толкуем, и - сильно подействовало.

- Вы сами так веруете? - спросил князь, странным взглядом оглянув Лебедева.

- Верую и толкую. Ибо нищ и наг, и атом в коловращении людей. И кто почтит Лебедева? Всяк изощряется над, ним и всяк вмале не пинком сопровождает его. Тут же, в толковании сем, я равен вельможе. Ибо ум! И вельможа затрепетал у меня... на кресле своем, осязая умом. Его высокопревосходительство, Нил Алексеевич, третьего года, перед Святой, прослышали, - когда я еще служил у них в департаменте, - и нарочно потребовали меня из дежурной к себе в кабинет чрез Петра Захарыча, и вопросили наедине: "правда ли, что ты профессор Антихриста?" И не потаил: "аз есмь", говорю, и изложил, и представил, и страха не смягчил, но еще мысленно, развернув аллегорический свиток, усилил и цифры подвел. И усмехались, но на цифрах и на подобиях стали дрожать, и книгу просили закрыть, и уйти, и награждение мне к Святой назначили, а на Фоминой богу душу отдали.

- Что вы, Лебедев?

- Как есть. Из коляски упали после обеда... височком о тумбочку, и как ребеночек, как ребеночек, тут же и отошли. Семьдесят три года по формуляру значилось; красненький седенький, весь духами опрысканный, и все бывало улыбались, все улыбались, словно ребеночек. Вспомнили тогда Петр Захарыч: "это ты предрек", говорит.

Князь стал вставать. Лебедев удивился и даже был озадачен, что князь уже встает.

- Равнодушны уж очень стали-с, хе-хе! - подобострастно осмелился он заметить.

- Право, я чувствую себя не так здоровым, у меня голова тяжела от дороги, что ль, - отвечал князь, нахмурясь.

- На дачку бы вам-с, - робко подвел Лебедев. Князь стоял, задумавшись.

- Я вот и сам, дня три переждав, со всеми домочадцами на дачу, чтоб и новорожденного птенца сохранить, и здесь в домишке тем временем все поисправить. И тоже в Павловск.

- И вы тоже в Павловск? - спросил вдруг князь. - Да что это, здесь все, что ли, в Павловск? И у вас, вы говорите, там своя дача есть?

- В Павловск не все-с. А мне Иван Петрович Птицын уступил одну из дач, дешево ему доставшихся. И хорошо, и возвышенно, и зелено, и дешево, и бонтонно, и музыкально, и вот потому и все в Павловск. Я, впрочем, во флигелечке, а собственно дачку...

- Отдали?

- Н-н-нет. Не... не совсем-с.

- Отдайте мне, - вдруг предложил князь.

Кажется, к тому только и подводил Лебедев. У него эта идея три минуты назад в голове мелькнула. А между тем в жильце он уже не нуждался; дачный наемщик уже был у него и сам известил, что дачу, может быть, и займет. Лебедев же знал утвердительно, что не "может быть", а наверно займет. Но теперь у него вдруг мелькнула одна, по его расчету, очень плодотворная мысль, передать дачу князю, пользуясь тем, что прежний наемщик выразился неопределительно. "Целое столкновение и целый новый оборот дела" представился вдруг воображению его. Предложение княдя он принял чуть не с восторгом, так что на прямой вопрос его о цене даже замахал руками.

- Ну, как хотите; я справлюсь; своего не потеряете.

Оба они уже выходили из сада.

- А я бы вам... я бы вам... если бы захотели, я бы вам кое-что весьма интересное, высокочтимый князь, мог бы сообщить, к тому же предмету относящееся, - пробормотал Лебедев, на радости увиваясь сбоку около князя.

Князь приостановился.

- У Дарьи Алексеевны тоже в Павловске дачка-с.

- Ну?

- А известная сооба с ней приятельница и, повидимому, часто намерена посещать ее в Павловске. С целью.

- Ну?

- Аглая Ивановна...

- Ах, довольно, Лебедев! - с каким-то неприятным ощущением перебил князь, точно дотронулись до его больного места. - все это... не так. Скажите лучше, когда переезжаете? Мне чем скорее, тем лучше, потому что я в гостинице...

Разговаривая, они вышли из сада, и, не заходя в комнаты, перешли дворик и подошли к калитке.

- Да чего лучше, - вздумал, наконец, Лебедев, - переезжайте ко мне прямо из гостиницы, сегодня же, а послезавтра мы все вместе и в Павловск.

- Я увижу. - сказал князь задумчиво, и вышел за ворота.

Лебедев посмотрел ему вслед. Его поразила внезапная рассеянность князя. Выходя, он забыл даже сказать "прощайте", даже головой не кивнул, что не совместно было с известною Лебедеву вежливостью и внимательностью князя.



III.

Был уже двенадцатый час. Князь знал, что у Епанчниых в городе он может застать теперь одного только генерала,п о службе, да и то навряд. Ему подумалось, что генерал, пожалуй, еще возьмет его и тотчас же отвезет в Павловск, а ему до того времени очень хотелось сделать один визит. На риск опоздать к Епанчиным и отложить свою поездку в Павловск до завтра, князь решился идти разыскивать дом, в который ему так хотелось зайти.

Визит этот был для него, впрочем, в некотором отн
Страница 43 из 133 Следующая страница