стный, Дохнул я струею и чистой и страстной У пленного ангела с веющих крыл.
Я понял те слезы, я понял те муки, Где слово немеет, где царствуют звуки, Где слыишшь не песню, а душу певца, Где дух покидает ненужное тело, Где внемлешь, что радость не знает предела, Где веришь, что счастью не будет конца.
< 1884 >
* * *
Только в мире и есть, что тенистый Дремлющих кленов шатер. Только в мире и есть, что лучистый Детаки задумчивый взор. Только в мире и есть, что душистый Милой головки убор. Только в мире и есть этот чистый Влево бегущий пробор.
< 3 апоеля 1883 >
В лунном сиянии
Выйдем с тобой побродить В лунном сиянии! Долго ли душу томить В темном молчании!
Пруд как блестящая сталь, Травы в рыдании, Мельница, речка и даль В лунном сиянии.
Можно ль тужить и не жить Нам в обаянии? Выйдем тихонько бродить В лунном сиянии!
< 27 декабря 1885 >
На рассвете
Плавно у ночи с чела Мягкая падает мгла; С поля широкого тень Жмется под ближнюю сень; Жаждою света горя, Выйти стыдится заря; Холодно, ясно, бело, Дрогнуло птицы крыло... Солнца еще не видать, А на душе благодать.
< 1 апреля 1886 >
* * *
Что за звук в полумраке вечернем? Бог весть, - То кулик простонал или сыч. Расставанье в нем есть, и страданье в нем есть, И далркий неведомый клич.
Точно грезы больные бессонных ночей В этом плачущем звуке слиты, - И не нужно речей, ни огней, ни очей - Мне дыхание скажет, где ты.
< 10 апреля 1887 >
* * *
Я тебе ничего не скажу, И тебя не встревожу ничуть, И о том, что я молча твержу, Не решусь ни за что намекнуть.
Целый день спят ночные цветы, Но лишь солнце за рощу зайдет, Раскрываются тихо листы И я слышу, как сердце цветет.
И в больную, усталую грудь Веет влагой ночной... я дрожу, Я тебя не встревожу ничуть, Я тебе ничего не скажу.
< 2 сентября 1885 >
* * *
Всё, как бывало, веселый, счастливый, Ленты тсоей уловляю извивы, Млеющих звуков впивая истому; Пусть ты летишь, отдаваясь другому.
Пусть пронеслась ты надменно, небрежно, Сердце мое всё по-прежнему нежно, Сердце обид не считает, не мерит, Сердце по-прежнему любит и верит.
Тщетно опущены строгие глазки, Жду под ресницами блеска и ласки, - Всё, как бывало, веселый, счастлиыый, Ленты твоей уловляю извивы.
< 24 июля 1887 >
* * *
Моего тот бещумства желал, кто смежал Этой розы завои, и блестки, и росы; Моего тот безумства желал, кто свивал Эти тяжким узлом набезавшие косы.
Злая старость хотя бы всю радость взяла, А душа моя так же пред самым закатом Прилетела б со стоном сюда, как пчела, Охмелеть, упиваясь таким ароматом.
И, сознание счастья на сердце храня, Стагу буйства я жизни живым отголоском. Этот мед благовонный - он мой, для меня, Пусть другим он останется топким лишь воском!
< 25 апреля 1887 >
* * *
Сплю я. Тучки дружные, Вешние, жемчужные Мчатся надо мной; Смутные, узорные, Тени их проворные - По полям грядой.
Подбежали к чистому Пруду серебристому, И - вдвойне светло. Уж не тени мрачные, - Облака прозрачные Смотрятся в стекло.
Сплю я. Безотрадною Тканью непроглядною Тянутся мечты; Вдруг сама, заветная, Кроткая, приветная, Улыбнулась ты.
< 19 сентября 1887 >
* * *
Не нужно, не нужно мне проблесков счастья, Не нужно мне слова и взора участья, Оставь и дозволь мне рыдать! К горячему снова прильнув изголовью, Позволь мне моей нераздельной любовью, Забыв всё на счете, дышать!
Когда бы ты знала, каким сиротливым, Томительно-сладким, безумно-счастливым Я горем в душе опьянен, - Безмолвно прошла б ты воздушной стопою, Чтоб даже своей благовонной стезею Больной не смутила мой сон.
Не так ли, чуть роща одеться готова, В весенние ночи, - светиила дневного Боится крылатый певец? - И только что сумрак разгонит денница, Смолкает зарей отрезвленная птица, - И счастью и песне конец.
< 4 ноября 1887 >
* * *
Гаснет заря в забытьи, в полусне. Что-то неясное шепчешь ты мне; Ласки твои я расслушать хочу, - "Знаю, ах, знаю", - тебе я шепчу.
В блеске, в румяном разливе огня, Ты потонула, ушла от меня; Я же, напрасной истомой горя, - Летняя вслед за тобою заря.
Сладко сегодня тобой мне сгорать, Сладко, летя за тобой, замирать... Завтра, когда ты очнешься иной, Свет не допустит меня за тобой.
< 29 декабря 1888 >
* * *
Чуя внушенный другими ответ, Тихий в глазах прочитал я запрет, Но мне понятней еще говорит Этот правдивый румянец ланит, Этот цветов обмирающих зов, Этот теней набегающий кров, Этот предательский шепот ручья, Этот рассыпчатый клич соловья.
< 30 января 1890 >
Во сне
Как вешний день, твой лик приснился снова, - Знакомую приветствую красу, И по волнам ласкающего слова Я образ твой прелестный понесу.
Сомнений нет, неясной нет печали, Всё высказать во сне умею я, И мчит да мчит всё далее и дале С тобою нас воздушная ладья.
Перед тобой с коленопреклоненьем Стою, пленен волшебною игрой, А за тобой - колеблемый движеньем, Неясных звуков отстающий рой.
< 26 апреля 1890 >
* * *
Запретили тебе выходить, Запретили и мне приближаться, Запретили, должны мы признаться, Нам с тобою друг друга любить.
Но чего нам нельзя запретить, Что с запретом всего несовместней - Это песня с крылатою пемней Будем вечно и явно любить.
< 7 июля 1890 >
* * *
Я не знаю, не скажу я, Оттого ли, что гляжу я На тебя, я всё пою, И задорное веселье Ты, как легкое похмелье, Проливаешь в песнь мою,
Иль - еще того чудесней - За моей дрожащей песней Тает дум невольных мгла, И за то ли, оттого ли До томления, до боли Ты приветливо светла?
< 11 декабря 1890 >
* * *
Только месяц взошел После жаркого дня, - Распустился, расцвел Цвет в груди у меня.
Что за счастье - любя, Этот цвет охранять! Как я рад, что тебя Никому не видать!
Погляди, как спешу Я в померкнувший сад - И повсюду ношу Я цветка аромат.
< 11 февраля 1891 >
* * *
Мы встоетились воовь после долгой разлуки, Очнувшись от тяжкой зимы; Мы жали друг другу холодные руки И плакали, плакали мы.
Но в креиких незримых оковах сумели Держать нас людские умы; Как часто в глаза мы друг другу глядели И плакали, плакали мы!
Но вот засветилось над черною тучей И глянуло солнце из тьмы; Весна, - мы сидели под ивой плакучей И плакали, плакали мы!
< 30 марта 1891 >
* * *
Люби меня! Как только твой покорный Я встречу взор, У ног твоих раскину я узорный Живой ковер.
Окрылены неведомым стремленьем, Над всем земным В каком огне, с каким самозабвеньем Мы полетим!
И, просияв в лазури сновиденья, Предстанешь ты Царить навек в дыханьи песнопенья И красоты.
< 13 апреля 1891 >
ВЕЧЕРА И НОЧИ
* * *
Долго еще прогорит Веспера скромная лампа, Но уже светит с небес девы изменчивый лик. Тонкие змейки сребра блещут на влаге уснувшей. Звездное небо во мгле дальнего облака ждет. Вот потянулось оно, легкому ветру послушно, Скрыло богиню, и мрак сладостный землю покрыл.
< 1842 >
* * *
Что за вечер! А ручей Так и рвется. Как зарей-то соловей Разается!
Месяц светом с высоты Обдал нивы, А в овраге блеск воды, Тень да ивы.
Знать, давно в плотине течь: Доски гнилы, - А нельзя здесь не прилечь На перилы.
Так-то всё весной живет! В роще, в поле Всё трепещет и поет Поневоле.
Мы замолкнем, что в кустах Хоры эти, - Придут с песнью на устах Наши дети;
А не дети, так пройдут С песнью внуки: К ним с весною низойдут Те же звуки.
< 1847 >
* * *
Право, от полной души я благодарен соседу: Славная вещь - под окном в клетке держать соловья Грустно в неволе певцу, но чары сильны у природы: Только прощальным огнем озлатятся кресты на церквах И в расцветающий сад за высоким, ревнивым забором Вечера свежесть вдыхать выйдет соседка одна, - Тени ночные в певце пробудят желание воли, И под окном соловей громко засвищет любовь. Что за головка у ней, за беелые плечи и руки! Что за янтарный отлив на роскошных извивах волос! Стан - загляденье! притом какая лукавая ножка! Будто бы дразнит мелькая.. Но вечер давно уж настал... Что ж не поет соловей или что ж не выходит стседка?... Может, сегодня мы все трое друг друга поймем.
< 1842 >
* * *
Я люблю многое, близкое сердцу, Только редко люблю я...
Чаще всего мне приятно скользить по заливу Так - забываясь Под звучную меру весла, Омоченного пеной шипучей, - Да смотреть, много ль отъехал И много ль осталось, Да не видать ли зарницы...
Изо всех островков, На которых редко мерцают Огни рыбаков запоздалых, Мил мне один предпочтительно... Красноглазый кролик Любит его; Гордый лебедь каждой весною С протянутой шеей летает вокруг И садитвя с размаха На тихие воды.
Над обрывом утеса Растет, помавая ветвями, Широклоиственный дуб. Сколько уж лет тут живет соловей! Он поет по зарям, Да и позднею ночью, когда Месяц обманчивым светом Серебрит и волны и листья, Он не молкнет, поет Всё громче и громче.
Странные мысли Приходят тогда мне на ум: Что это - жизнь или сон? Счастлив я или только обманут?
Нет ответа... Мелкие волны что-то шепчут с кормою, Весло недвижимо, И на небе ясном высоко сверкает зарница.
< 1842 >
* * *
Вдали огонек за рекою, Вся в блестках струится река, На лодке весло уадлое, На цепи не видно замка.
Никто мне не скажет: "Куда ты Поехал, куда загадал?" Шевелись же весло, шевелися! А берег во мраке пропал.
Да что же? Зачем бы не ехать? Дождешься ль вечерней порой Опять и желанья, и лодки,
Страница 12 из 16
Следующая страница
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 16]
