LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

А.А. Фет Письма Страница 12

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ичной

    жизни, Вы обязаны были продолжать указыватт на нее до конца, независимо от

    того, что эта жизнь дошла до конца героического Knalleffekt {шумный успех

    (нем).}. Эта лишне пройденная дорожка вытекает прямо из того, что Вы с

    начала пути пошли на гору не по правому обычному ущелью, а по левому. Не

    этот неизбежный конец новоуведения, а нововведение самая задача. Признавая

    прекрасным и плодотворным замысел, необходимо признать и его следствие. Но

    тут является художественное _но_. Вы пишете подкладку вместо лица, Вы

    перевернули содержание. Вы вольный художник, и Вы вполне правы. "Ты сам свой

    высший суд". Но художественные _законы_ для всяческого содержания неизменны

    и неизбежны, как смерть. И первый закон - _единство представления_. Это

    единство в искусстве достигается совсем не так, как в жизни. Ах! бумаги

    мало, а кратко сказать не умею! В жизни - Демосфен на площади, с кипящей

    филиппикой на устах, и Демосфен, все потерявший, одно и то же лицо, а в

    искусстве одна статуя в Риме, а другая в Париже, и обе прелестны, но не

    совместимы. В жизни и Пьер и Каратаев могли вонять во вшах и потом надеть

    чистое белье и фраки, оставаясь, в существе, теми же, какими были в грязи.

    Но в искусстве Пьер это может и должен пережить, как Петя должен быть убит,

    а Каратаев так и должен остаться пристреленным под березкой. Тронуть его

    оттуда невозможно, как невозможно заставить Милосскую стирать белье. Гектор,

    Ахиллес - характеры, а Алтиной, Нарцисс - красота, а не характеры, - даром,

    что мужчины. Елена, Офелия, Гретхен, Наташа {2}, как ни вертись художник, -

    красота, а не характер. Художник хотел нам показать, как настоящая женская

    духовная красота отпечатывается под станком брака, и художник вполне прав.

    Мы поняли, почему Наташа сбросила Knalleffekt, поняли, что ее не тянет петь,

    а тянет ревновать и напряженно кормить детей. Поняли, что ей не нужно

    обдумывать пояса, ленты и колечки локонов. Все это не вредит целому

    представлению о ее духовной красоте. Но зачем было напирать на то, что она

    стала неряха. Это может быть в действительности, но это нестерпимый

    натурализм в искусстве... Это шаржа, наршающая гармонию. Кланяйтесь всем



    Ваш А. Фет.



    24



    Московско-Курской ж. д.

    Полустанция Еропкино. 26 марта .



    "Дух бодр - плоть же немощна".

    Все это время, дорогой граф, проводил я под гнетом собственного

    бессилия. И теперь еще с небыывалым напряжением держу перо. Теперь как будто

    побольше сил, хотя я даже на урок к Оле не всхожу по лестнице, а она ходит

    ко мне.

    Сегодня сереньктй вешний день, и мои поехали сеять под борону с 5

    молодыми матками. Матки пошли покойно. По саду ручьи. Брат Петр Афанасьевич

    чуть не ежедневно поет Вам с графиней хвалебные гимны в минуты, когда

    отрывается от убийственно-напорного изучения английского языка. Мы с Олей

    прошли историю до конвента и консульства. Но все это не утоляет духовной

    жажды. Утоляет ее сознание, что на Руси сидит в Ясной Поляне чедовек,

    способный написать "Каренину". "Ouandoque bonus dormitat Homerus" {Иногда

    дремлет и добрый Гомер (лат.).}, говорит Гораций. Есть и в "Карениной"

    скучноватые главы. Мне скажут: "Они необходимы для связи целого". Я скажу:

    "Это не мое дело". Но зато все целое и подробности, это - червонное золото.

    В некоторых операх есть трио без музыки: все три голоса (в "Робкрте") поют

    свое, а вместе выходит, что душа улетает на седьмое небо.

    Такое трио поют у постели больной - Каренина, муж и Вронский. Какое

    содержание и какая форма! Я уверен, что Вы сами достигаете этой высоты

    только в минуты светлого вдохновения, а то сейчас является так называемая

    "трезвая правда Решетникова" {1}, с тупым раздуванием озлобленных ноздрей.

    Та грубая, зверская ненависть, которая с самых, по-видимому, вершин

    воспитания и науки нет-нет в каждом столетии заявит себя не только

    петролейщицами, но и разбиванием своих (Вандомская) и чужих (Милосская)

    памятников высокого. Не смей-де быть высоким, - я подл, будь и ты таким, а

    то убью.

    Жена говорит, что теперь в моду взойдет объясняться в любви посредством

    инициалов {2}.

    Гомер дает каждому, что тот может взять. Но что тот-то может взять?

    Наверное, то, чего не стоит и подымать.

    А небойсь чуют они все, что этот роман есть строгий; неподкупный суд

    всему нашему строю жизни. От мужика и до говядины принца. Чуют, что над ними

    есть глаз, иначе вооруженный, чем их слепорожденные гляделки.

    То, что им кажется несомненно честным, хорошим, желательным, изящным,

    завидным, оказывается тупым, грубым, бессмысленным и смешным. Последнего они

    в своем английском проборе ужасно не любят. А дело-то выходит бедовое. Вот

    Тургенев все пишет рассказы вроде "Часы", да вперед засылает соглядатаев

    осведомиться: хорошо ли публика почивала, да в духе ли? - И увы! все

    спрашивают друг друга: зачем это он вае говорит. А тут и англичане говорят:

    "Это глудокая пахота, тут все кореши повыворотило". Заметьте: у Тургенева

    нет теперь рассказа без _ссыльного отца_. Это единственная соль, которой

    заправляется непосыпанная резка из старой, третьегодичной соломы. Но с Вами

    никогда не кончишь. На святой собираюсь с Марьей Петровной в Питер спросить

    Боткина: "Что делать?" А на обратном пути хотим зкехать к Вам с 7-часовым

    поездом в Тулу, прислав за день телеграмму. Напишите, возможно ли это? Все,

    все мы Вам и графине усердно кланяемся и желаем здоровья.



    Преданный Вам А. Шеншин.

    25



    Московско-Курской ж. д.

    Полустанция Еропкино.



    3 мая



    Письмо Ваше до того для меня значительно и чревато содержанием,

    что я только, как Федор Федорович {1}, когда ему нечего говорить, готов

    протяжным голосом повторять: "Ja-j-j-a". Жизнь (день прекрасный,

    солнечный, соловьи поют, и я купил отличную вороную матку рысистую) снова

    фактически отодвигает меня от самого края нирваны, в которую все время mit

    Sehnsucht {с тоской (нем.).} смотрело мое недовольство и мука. Вы правы, я

    не встречал двух людей, которые бы так искренно, так взаправду смотрели на

    великую нирвану и даже санзару {2}. Люди обыкновенно об них не говорят, а

    если говорят и даже пишут томы, то к слову, как на тему красноречия, чтобы

    тотчас же уйти в какую-нибудь мельчайшую подробность обыденного быта, где

    всем управляет Ваш несравненный бог мух. Der Fliegengott.

    Письма мои к Вам, как и Ваши ко мне, не литература, а грезы облаков.

    Порядку в них и ранжиру не ищите, но в причудливой и отрывочной игре их

    отражается то творческое дуновенье, которого не найдешь в скалах, полях,

    словом, в оконченных произведениях из неподвижного материалу, воздвигнутых

    той же творческой рукой.

    Давно хотел я Вам сказать, что государство со своей точки размножения

    людей, платящих повинности, казнит скопцов. Но что _скопчество_ есть самый

    логический вывод из буквального учения Христа, не говорю о словах: "Иже

    оскопится меня ради, тот мой слуга". Какой подвиг может быть для плотеборца,

    как убить самый корень - высшую Bejahung des Willens? {утверждение воли

    (нем.).} Это для меня давно было неоспоримо и хотел Вам это передать. А тут

    вдруг читаю в тексте церковных преданий о видении ангелов (у Костомарова в

    нескольких местах): "Некие прекрасные скопцы в белых ризах", то есть прямо

    ангелы. А писали это люди без верования, более нас чуткие к нравстченным

    идеалам. Стало быть, я был прав.

    Теперь напишу Вам психолошическую правду, но по форме ужасную чушь, из

    которой сами вытаскивайте ноги, если можете, а Вы можете, порукой все Ваше

    бытие. В последний раз, как и всегда при свидании, Иван Петрович Новосильцев

    приветствовал меня обычной фразой: "Toujours le plus joli pied du monde"

    {Как обычно самая красивая нога в мире (фр.).}, глядя на мои ноги. Мои

    сапоги сжлаись к остальным двум моим братьям. Вот и настоящий мой патент на

    народность, которая, как и у зверей, только основание к извечтным от них

    требованиям и не обращенным к ним известным надеждам: "Скакать, но не

    тяжести возить. Думать, но не молотком бить целый день". Но ведь это

    все-таки надежда, не более. Может случиться, что Донец обскочит кровную

    английскую. Признавая очевидные права породы - я ни на волос более ей не

    приписываю сыерх ее данных. Тем не менее я несказанно доволен моим внесением

    в родословную книгу {3} по отношению к кому бы Вы думали? К Вам. Мне часто

    говорят: "Люби меня не за богатство, не за талант, не за душевную или

    телесную красоту, а за меня самого". Начало этой фразы можно слушать, а к

    концу выходит дичь. Правь, в Вас, например, мне дорог не поэт Толстой, а по

    преимуществу животрепещущий, глубокий, наблюдательный и самобытный разум. Но

    если бы он не был поэтом и был дураком? Тогда бы он не был Л. Толстым, ergo,

    о нем не могла бы идти и речь. Несмотря на все это, меня постоянно в

    сношениях с Вами и только с Вами беспокоила мысль, а ну как он терпит мою

    близость из-за Фета? Теперь этот пузырь прорвался, и я о нем и не думаю.

    Теперь никакие другие соображения, кроме вопроса, стоит ли для Толстого моя

    начинка этой близости - не существует, называйся я хоть X. Y. Z. Все это

    пришло в голову по поводу статьи о сенсимонизме в "Revue des deux Mondes".

    Все
    Страница 12 из 40 Следующая страница



    [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.