LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

А.А. Фет Письма Страница 25

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    вначале сила.

    Но вмиг, как собралась писать рука моя,

    Предчувствую, что все не кончу этим я.

    Вдруг вижу свет! Мне дух глаза открыл,

    И я пишу: Вначале подвиг был {1}.



    Нарочно в ответ на Ваши последние любезные строки выписываю отрывок из

    труда, который всего меня в настоящую минуту поглощает и который мне теперьь

    ужасно дорог, это такое богатство и разнообразие, что борьба трудна. Но

    надеюсь совладеть хоть удовлетворительно.

    Мы со Страховым сошлись в одной мысли или, лучше, чувстве - мысли тут

    мало. Мысль эта следующая: все дело между людьми не в убеждениях, а в

    отношениях.

    Не ленись доказывать этого 10 000 примеров различных семейных, любовных

    и иных отношений. Двуглавый орел нередко крепче одноглавого. Мы с ним дошли

    до возможности, не обижая другого, выражать свои мысли, и я, не заикаясь,

    готов ему сказать, что он более черепаха, чем Ахиллес быстроногий. Все жду

    книги, и уже тошно, а он все колдует.

    Так он ест, пьет, раскладывает пасьянс, гуляет, - словом, его герб -

    черепаха. Это раздражительное качество не мешает ему быть милейшим

    человеком.

    Теперь он возится с каким-то недугом, не решается быть у Вас к

    Рождеству, тогда как я думаю быть у Вас около 24-го. Но до той поры я еще

    буду писать Вам и определю с точностью день и час. С часу на час ожидаю 10

    кровных жеребных маток из Тамбова. Как-то их Господь донесет по этой дороге.

    Сердце не камень - купил, и это все ничего не значит.

    Послезавтра день моего 60-летия. Если жизнь положительная борьба и

    _победа над небытием, то можно поздравить того, кто 60 лет побеждает то,

    перед чем другие как мухи падают с первого дня. Если же время наше

    представление - то не о чем говорить. Тем не менее в это представляемое

    время просим с женой передать наши приветствия графине Софье Андреевне, а я

    прошу не сердиться, что с обычным долгим мараньем отнимаю Ваше дорогое

    время. Будьте здоровы. Я все покашливаю, точно под влиянием лихорадки, хотя

    никуда не выхожу, - а в доме всюду - Италия, если не Африка.



    Ваш А. Шеншин.



    47



    7 июня .

    Московско-Курской ж. д.,

    станция Коренная Пустынь.



    Дорогой граф!



    Люди друг к другу зависть питают;

    Я же, напротив,

    Только завидую звездам прекрасным,

    Только их мнение знать бы хотел {1}.



    Потому что они все видят и глаза у них не болят, как мои, которые не

    дают заниматься.

    Я сейчас только подумал, что нашего брата, белоручку, только тогда

    можно назвать счастливым и, пожалуй, хорошим, если он никому не приносил

    своей деятельносрью положительного вреда. А много ли таких? Когда сидишь с

    древними, как я в настоящее время, да оглянешься на наш век, то разве можно

    назвать это смешным и глупым словом прогресс. У тех, как у Горация, у

    Ювенала, сзади отечество, то есть Рим и целая твердая философия, вл имя

    которых они ратуют, а при мне гвардейский офицер Ниппа, сын корпусного

    командира, звал и вызвал из госпиталя другого товарища к девкам прививать

    оспу, то есть их же сифилис.

    Спрашивается, на какой, не скажу нравственной, а умственной высоте эти

    люди?

    Не проходит дня, чтобы мы (совершенно одинокие и не скучающие ни на

    миг) с женою не вспоминали Вас. Вы сидите, сидите, ломаете себя всеми

    зависящими от человека средствами (я все это хорошо понимаю), да вдруг Ваша

    целостная, могучая природа художника и хлынет из Вас, как из напруженного

    меха . К таким могучим прорывам, бесспорно, принадлежит Ваша, помните при

    прощании на народе: "Тем хуже, что бывают, один сукинее другого".

    "Сукинее?!" Да ведь это поэма, получше "Мертвых душ".

    Во-первых, потому что это глубокая психологическая правда, а во-вторых,

    потому что это инстинктивное, а потому незаменимо высокое знание русского

    языка, который второпях вместо сукиносынее говорил сукинее. Кстати или

    некстати вот Вам argumemum ad hominem {"доказательство" через обращение к

    чувству собеседника (лат.).} против Ваших нападков на бедную поэзию, или

    стихоплетство, на которое я первый теперь готов плевать, так как за него

    берутся один сукинее другого. Но ведь и проза не избегает этой участи.

    Я почти не выхожу на воздух, но потек фаэтон, и я до сих пор мучаюсь

    остановить течь. Выхожу на балкон и слышу голоса женские, которые сейчас не

    признпл пением, а голосьбой. Схожу к низу, где дорога уже открывается

    глазам, и вижу огромную толпу, собравшуюся на дороге, и багущих через мост

    баб и ребят, чтобы еще увеличить толпу. Так как бабы ничего не делают, а

    только неподвижно вопят, то я догадался, что что-нибудь случилось, требующее

    помощи. Я подошел к плотникам, делавшим решетку, и спросил: "Что случилось?"

    - "Лошадь малого стерла". Мужик поехал с пустой бочкой через мост; у него

    лопнул веревочный шкворень или от сотрясенья бочка съехала под задние ноги

    лошади, и та понесла трепать и волокла умжика долго по земле. Теперь ему,

    очень пострадавшему, уже лучше. Переломов не было. Вопрос в том, почему я

    узнал, не видавши, что это не крик боли, а сострадания, потому что для

    выражения сострадания бабами (хотя говорят, мужик голосит, но тут это просто

    значит плачет) есть заветный рифм музыкальный, едва ли не общий для всей

    России. Ему с 7 лет научается девочка, равно как и рифму подходящих к нему

    слов - ибо нельзя голосить прозу. Я в первый раз, и то подумав об аргументе

    против Вас, обратил внимание на этот рифм и нашел, что этот рифм старых

    былин "Во стольном граде во Киеве", а тут



    Голубчик мой батюшка,

    Голубчик мой матушка,

    Головушка моя грешная,

    Головушка моя горькая

    и т. д.



    Следовательно, нельзя даже быть настоящей русской бабой, не

    пропитавшись с младенчества рифмическими законами, дающими возможность петь

    не только преемствеоные стихи, но и безошибочно их импровизировать, чем

    отличаются мастерицы голосить, и большей частью очень хорошо.

    Ювенала для перевода осталось 25 стихоов, которые надпюсь сегодня

    кончить. Это один из самых трудных авторов. У меня, кроме немцев, в руках

    француз Dusaule, и тут разница между немцами и французами бьет в глаза. У

    немцев все вокабулы большей частью переведены верно, но без латинского

    текста ничего понять невозможно. У француза все совершенно понятно и ясно,

    но зато, несмотря на очевидное, по примечаниям и ссылкам на объяснителей,

    хорошее знакомство с текстом, все до такой степени неверно букве и так все

    опошлено (перевод в прозе) поганой академической стилистикой с округлением

    фраз, что выходит какая-то прозаическая тряпка, которую изжевала корова.

    Перевод должен быть верен и ясен, как, например, у Лютера. Утешаюсь мыслью,

    что в моем, несмотря на бууквальную верность, никто не спросит, что же это

    значит по-русски. Древних, отделенных от нсс тысячелетиями, нельзя читать,

    как повести Григоровича, от зубной боли. Они далеко не были такими

    борзописцами, а старались в одной строке сказать, что теперь хватит на томы.

    Еще нужно писать предисловие, то есть исправить, затем жизнь - и море

    примечаний.

    Боюсь, что мои строчки придут в самое озабоченное время, по случаю

    положения графини. Надо надеяться, что по примеру прошлого все будет

    обстоять благополучно.

    Пишу вовсе не для того, чтобы выторговывать от Вас ответа, а только

    потому, что приятно говорить тому, который нас понимает, а таких, увы! очень

    мало. Теперь будьте, главное, здоровы и, боже избави, не страдайте глазами,

    как я. Это ужасно, не за глаза, а за дух. Смерти я нимало не боюсь. Милости

    просим, хоть сейчас, а слепоты ужасаюсь.

    Неизменно Вас высокоуважающий и старый



    А. Шеншин-Фет.



    Жена просит присоединить ее уседные приветствия Вашим дамам и Вам.





    С. А. ТОЛСТОЙ

    48



    Московско-Курской ж. д.

    станция Коренная Пустынь. 9 апреля 1886 г.



    Дорогая графиня!

    Из Филаретовского Катехизиса {1} я помню фразу: "Имя Божие святится в

    нас и чрез нас". Эта фраза всплыла в моей памяти, когда я обратился к Вам с

    этими строками. Независимо от удовольствия хотя на письме явиться ординарцем

    при Вашей прелестной особе... (Я очень хорошо помню то брюзгливое выражение,

    с каким Вы отзывались о старичках селадонах; но ведь я не старик, я дух, а

    какой? старый или молодой? судить не мне.) Пишу Вам на основании той фразы

    из Катехизиса, ибо уверен, что то, что святится чрез Вас и чем в настоящую

    минуту я полон через край, чему настоящие строки служат подтверждением, ни в

    ком так ясно, так полно и непосредственно не святится, как все-таки в Вас.

    Конечно, Вы поймете, что мне бы всего ближе было обратиться к

    непосредственному источнику моей радости; но во-первых, наша радост не

    отвечает на письма, а во-вторых, никаким убеждениям в угоду я не имею повода

    говорить протви своих, которых я никому не навязываю, згая, что это

    бесполезно. Убеждения не занимают, а наживают. - Теперь позвольте

    поблагодарить Вас за нас обоих за дорогой подарок. Опечатков, к Вашей чести,

    очень мало {2}. Каждый вечер я раскладываю пасьянс, Марья Петровна вяжет

    платок Пенелопы, а Анна Андреевна читает нам вслух. Я не только не могу сам

    много читать таких вещей подряд, но даже не могу слушать более часу или
    Страница 25 из 40 Следующая страница



    [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.