LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

А.А. Фет Письма Страница 4

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    нец, хотя приискавши в

    мирное время человеческое место по штатской службе, я получал бы от брата до

    времени прочнейшего моего устройства руб. 1000, да от сестры 500, то я мог

    бы как-нибудь существовать. Если же все это сон и пуф, то и самая жизнь

    такой жалкий пуф, что не стоит о ней и хлопотать.



    Мая 29-го.



    Опять прошло много времени, что я не писал тебе, и опять ты, вероятно,

    ругаешь меня. Да черт с тобой, ругай сколько хочешь. Знаю, что первая

    половина этого письма - глупость (потому что мне думать о чем-либо хорошем в

    жизни - чистая глупость), и поэтому я хотел было занести на него мою

    истребительную десницу, но подумал, что, может бцть, хорошо, чтобы ты хотя

    передумал то, что я передумал. У меня так много тебе говорить, что, верно,

    ничего не скажу. Начну с главного для тебя. Посылаю тебе просимое тобою; но

    если ты... и т. д. как-либо в довершение спектакля меня скомпрометируешь -

    то, значит, ты сделаешь умножение дураков, т. е. FxB=FB; Б=F; след. = Б^2.

    Теперь моя личная просьба: хотя зимою съезди в Москву. Я, если ты хочешь,

    пришлю тебе формальную доверенностб на взятие, продание и пр. моего

    сочинения.

    Что ты на него бы ни издержал, я тебе тотчас же вышлю, хотя такой штуки

    не предвидится. Но, по крайней мере, будет же конец этой поганой чепухе.

    Помилуй, ведь срам на божий свет глядеть. Сделай дружбу, выручи из беды - я

    тебе этой услуги век не забуду. У Григорьева недоданные деньги, у Степановм

    - недопечатанные книги. Следовательно, взявшись за это дело поряддком - можно

    и должноо его при личном напирании на Степанова, как за свою собственность,

    окончить в 2 недели. Напиши мне, что ты об этом дымаешь? Что касается до

    моей жизни - то я адъютантствую, время хлопотливое - а иногда бывает и

    досадно и трудно, но по твоей же пословице: "нужда, стерва, песенки поет".

    Готовимся и готовы уже в поход, а когда выступать - еще неизвестно, и куда?

    точно так же. Итак, сентябрь мой полетел в трубу, а я-то, дурак, на него

    рассчитывал, да не туда угодил. К брату, т. к. ждете вы его еще в августе,

    пишу в Дармштадт, авось получит мое письмо. Эх, Ваня! Пойду в поход - себя

    не жаль, потому что черт же во мне, а жаль прекрасного созданья. Не пугайся,

    что я говорил ей о тебе и всех, кого люблю, - она верней меня; но теперь ей,

    верно, не до тебя, как и тебе не до нее. Ваня, плохо, голубчик! Дальше этого

    восклицания пойти не умею, все ни к чему путному не ведет; итак, до

    следующего письма, может быть, уже с походу. Прощай и не забывай преданного

    тебе



    А. Фета.



    Адрес все тот же - в Новогеоргиевск, а за выступлением - вслед за

    полком. Полковому адъютанту.



    7







    Любезнцй друг Ваня!

    Я убежден, что переписка наша должна быть отдыхом, удовольстивем,

    потребносью и никак не догматическою скукой - принуждением, а потому-то я и

    беру большой лист и пишу сколько могу тесней; и надеюсь, что письма мои хотя

    в половину доставят тебе то удовольствие, с каким я постоянно читаю твои

    милые строки: письма к тебе - мои езинственные дневники; для себя их писать

    - для этого я слишком мало эгоист и слишком много ленив, но тебе мне приятно

    высказываться, и я уверен, что если мы и не сойдемся в мыслях, ты все-таки

    поймешь мои в той мере, в какой я понимаю твои и дорожу ими. Как милы твои

    князья Новосельский и Касимовский. Но кажется, что мать-и-мачеха помогала, и

    все дело окончилось честным пирком да свадебкой. Значит, и ботаника

    Мценского уезда к чему-нибудь полезна. Но я сильно боюсь за дурные

    последствия действия таких злых кореньев - не было бы порчи или чего

    подобного, оборони боже, хотя Подбелевец {1} из давних времен славится

    искусными бабками, знахарками, ворожейками, угадками и проч. ученым людом.

    Да, Ваня, с тобой, мой друг, я люблю окунаться душо в ароматный воздух

    первой юности; только при помощи товарища детства душа моя об руку с твоей

    любит пробежать по оврагам, заросшим кустарником и ухающим зембяникой и

    клубникой, по крутым тропинкам, с которых спускали нас деревенские лошадки,

    - но один я никогда не уношусь в это детство: оно представляет мне совсем

    другие образы - интриги челяди, тупость учителей, суровость отца,

    беззащитность матери и тренировпние в страхе изо дня в день. Бог с ней, с

    этой, как выражается капитан Крюднер {2}, паршивой молодостью.

    Если ты имел право, бежавши созданного тообй идеала жизни и счастья,

    создать себе совершенно противоположную бледно-бесцельную жизнь, которою

    пробиваештся теперь, то отчего же мне не обратиться к жизни, для которой я

    не рожден, не вскормлен, не вспоен. Не будем обвинять никого -это

    ребячество. Все люди одинаково дурны и хороши - одни только более или менее

    умны - восприимчивы к впечатлениям. Ты говооишь о каком-то "дождался" - я,

    брат, ждал, ждал - и теперь не жду, чего ждал. Я ждал женщины, которая

    поймет меня - и дождался ее. Она, сгорая, кричала: "Au nom du del sauvez les

    lettres!" {Во имя неба, бенегите письма! (фр.).} {3} - и умерла со словами:

    он не виноват, - а я. После эттого говорить не стоит.

    Смерть, брат, хороший пробный камень. Но судьба не могла соединить нас.

    Ожидать же подобной женщины с условияи ежедневной жизни было бы в мои лета

    и при моих средствах верх безумия. Итак, идеальный мир мой разрушен давно.

    Что же прикажешь делать? Служить вечным адъютантом - хуже самого худа; ищу

    хозяйку, с которой буду жить, не понимая друг друга. Может быть, это будет

    еще худшее худо - но выбора нет. Если мне удастся устроить это дело - к

    черту все переводы в Петербург, засяду в деревне стричь овец и доживать век.

    Если никто никогда не услышит жалоб моих на такое непонимание друг друга, то

    я буду убежден, что я исполнил свою обязанность, и только. Черт знает -

    знать, моя жизнь в самом деле так плачевна, что лишь только я заболтаюсь с

    тобой про себя, так тотчас сойду на минорный тон. Если я женюсь в

    Екатериоославской губернии, то знаешь что? брось службу - покупай имение

    рядом, да и сиди у меня, или я у тебя - ей-ей - это будет гораздо умней, чем

    добтваться черт знает чего. Трагический конец Богданова {3} жалок, но он,

    быть может, имел цель. Все сознанное душой человека - хорошо, но

    бессознательно действовать простительно только в тяжкие - крутые минуты

    жизни - и то в _минуты_ - понимаешь меня? Вот мой план для себя и для тебя.

    Я согласен без клеветы и неблагодарности, что там, дома, нас любят и мы их

    любим, нр мы там лишние; у всякого есть местечко, куда его следует вставить,

    как в той растрепанной карте Америки, что была у вас с Сашей: {4} Парагвай

    никак нельзя было влепить в Северную Америку или в Океан, а мы с тобой

    кусочки тоже атласа, только какой-то растерянной и разорванной части света.

    Имена надписаны - но где целая карта - неизвестно. То и к нам надо хотя

    своему столяру заказать дощечки - подходящие к нам хотя и не больно-то

    хорошо, а уж карту, если подрисуем домашними красками, все лучше, чем

    валяться, брат. Никакого уважения нет к географической вещи; пожалуй,

    мальчишка вместо салазок привяжет к нитке, да и давай таскать по всем

    улицам.



    21 октября.



    Спасибо, милая, хорошая моя, чернобровая, похожая на меня! что ты

    вспомнил про меня. _Вспомни, вспомни ты, злодейка, как мы с тобой, моя

    любезная, погуливааали!!!_ - Хотел бы многое тебе сказать, да ей-ей не могу,

    все кажется мне до того мелочным и не занимательным, что стыдно подобную

    галиматью посылать по почте. Скажу тебе одно: в среду или четверг еду к

    Ильяшенке {5} свататься, т. е. посмотрю, если не очень будет противно, то,

    как говорит Ильяшенко, заберу барышню, его свояченицу, имеющую тысяч на 21

    сер. состояния. Если дело уладится, то на той же почте подробно опишу тебе

    всю комедию. Мать девушки хлопочет о процессе, и вообрази весь ад

    выслушивания содержания прооцесса и весь ход губернского законоприложения и

    судопроизводства - это нагоняет столбняк. Если дело устроится - не знаю,

    попаду, быть может, как девушка, пряха Крылова, из огня да в полымя! ну, да

    человек любит перемены в жизни. Вот тебе и любовь, и стремления, и проч. и

    проч. Если женюсь, то буду просить у старика {6} лысого повара Афанасия по

    причине не сварения моим желудком хохлацких яств и питий, а если он будет

    затрудняться, то попрошу у тебя на время фатьяновского корела Ивана или др.

    подобного искусника. Все же они помешаны на слове "оброк", пусть живет у

    меня до поры до времени и платит оброк. - Посетители! и конец моему

    посланию. Будь здоров и не забывай душой преданного тебе



    А. Фета {7}.



    И. С. ТУРГЕНЕВУ



    8



    18 января .

    Москва.



    Милый, дорогой Иван Сергеевич!

    Через четверть часа по получении Вашего письма уже отвечаю, потому что

    не могу не отвечать. Чувствую, что во мне ужасный порок: нетерпимость и

    голубой картуз; {1} но тем с большею прытью бегу я навстречу всему

    симпатическому, тонкому, свежему. Сестра моя, которую мы на днях в нашем

    доме выдали замуж {2}, уверяьа постоянно и тем накликала на себя гонения

    мои, что Вы самый счастливый в мире человек. Действительно, надо с ней

    отчасти согласиться. Кто в наши лета так духовно свеж, тонок, тому мож
    Страница 4 из 40 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.