Николай Георгиевич Гарин-Михайловский. ДЕТСТВО ТЁМЫ Страница 12

бе, солдату, полагается, значит, бери, а водку особо. Вот какой господин!

Этот довод окончательно убедил толпу.

- Такому господину и послужить можно!

- Известно, можно!

- То вже не то що як, а то господын...

А старик уже сидел на возу и тшлько молча одобрительно кивал головой на сочувственные отзывы толпы. Сидел и Тема, укутанный в свиту, с наслаждением прислушиваясь к словам старика.

- Ты хорошо знаешь моего отца? - спрашивал Тема.

- Ах ты, мой милый, милый! - говорил старик, - отца твоего я во как знаю. Я двадцать лет его изо дня в день видал. Этакого человека нет ин е будет! Он за тебя и душу свою, и себя самого, и рубаху последнюю снимет! Вот он какой!

Тема уж так расстроился, что не мог удержаться от слез; слезы радости, слезы счастья за отца текли по его щекам. Ватага не отставала от Темы и вся шла тут же возле телеги.

- Вы тут что? - накинулся было на них старик.

- Это мои мальчики, они со мной, - вступился Тема. - Они у нас живут в доме.

- Вот как! Дружки, значит? Так что ж... айда в телегу и вы!

Ватага не заставила себя упрашивать и, живо вскарабкавшись, разместились, кто как мог. Через несколько минут ребятишки веселым шепотом еще раз передавали случившееся, на этот раз передавая все с комическим оттенком. Как ни был опечален Тема, но и он не мог удержаться и фыркнул, когда Яшка передавал, как они утекали от нечистого. Нередко на чью-нибудь меткую остроту раздавался дружеый, сдержанный смех остальной компании.

- Прысь, прыысь! - говорил старик, за спиной которого шушукались дети, как котята в мешке.

И, откинувшись к ним, старик долго любовался своим грузом:

- Вишь, как они!.. Как мухи к меду... Не брезгуешь...

И, повернувшись назад, старик убежденно докончил:

- И господь не побрезгует тобой.



Только через неделю была готова новая форма.

Когда Тема появился в первый раз в классе, занятия были уже в полном разгаре.

Тему проводили из дому с большим почетом. Приехавший батюшка отслужил молебен. Мать торжественно перекрестила его с надлежащими наставлениями новеньким образком, который и повесили ему на шею. Он перецеловался со всеми, как будто уезжал на несколько лет. Сережику он обещал принести из гимназии лошадку. Мать, стоя на крыльце, в последний раз перекрестила отъезжавших отца и ысна. Отец сам вез Тему, чтобы сдать его с рук в руки гимназическому начальству. На козлах сидел Еремей, больше чем когда-либо торжественный. Сам Гнедко вез Тему. В воротах стоял Иоська и сиротливо улыбался своему товарищу. Из наемного двора высыпала вся ватага ребятишек, с разинутыми ртами провожавшая глазами своего члена. Тут были все налицо: Гераська, Яшка, Колька, Тимошка, Петька, Васька... В открытые ворота мелькнул наемный двор, всевозможные кучи, вросшие в землю избушки, чуть блеснула стена старого кладбища. Вспомнилось прошлое, мелькнуло сознание, что все уж это назади, как ножом отрезано... Что-то сжало горлоо Темы, но он покосился на отца и удержался. Дорогой отец говорил Теме о том, что его ждет в гимназии, о товариществе, как в его время преследовали ябед - накрывали шинелями и били.

Тема слушал знакомые рассказы и чувствовал, что он будет надежным хранителем товарищеской чести. В его голове рисовались целые картины геройских подвигов.

У дверей класса Тема поцеловался в последний раз с отцом и остался один.

Сердце его немного дрогнуло при виде большого класса, набитого массой детских фигур. Одни на него смотрели с любопытством, другие насмешливо, но все равнодушно и безучастно; их было слишком много, чтобы интересоватьсч Темой.

Вошел Иван Иванович, высоуий черный надзиратель, совсем молодой еще, конфузливый, добрый, и крикнул:

- Господа, есть еще место?

На каждой скамейке сидело по четыре человека. Свободное место оказалось на последней скамейке.

- Ну, вот и садись, - проговорил Иван Иванович и, постояв еще мгновение, вышел из класса.

Тема пошел скрепя сердце на последнюю скамейку. Из рассказов отца он знал, что там сидят самые лентяи, но делать было нечего.

- Сюда! - строго скомандовал высокий, плотный, краснощекий мальчик лет четырнадцати.

Тему поразил этот верзила, составлявший резкий контраст со всеми остальными ребятишками.

- Полезай! - скомандовал Вахнов и довольно бесцеремонно толкнул Тему между собой и маленьким черным гимназистом, точно шапкой покрытым мохнатыми, нечесанфми волосами.

Из-под этих волос на Тему сверкнула пара косых черных глаз и снова куда-то скрылась.

Несколько человек бесцеремонно подошли к соседним скамьям и смотрели на конфузившегося, не знавшего куда девать свои руки и ноги Тему. Из чих особенно впился в Тему белобрысый некрасивый гимназист Корнев, с заплывгими небольшими глазами, как-то в упон, пренебрежительно и недружелюбно осматривая его. Вахнов, облокотившись локтем о скамейку, подперев щеку рукой, тоже осматривал Тему сбоку с каким-то бессмысленным любопытством.

- Как твоя фамилия? - спросил он наконец у Темы.

- Карташев.

- Как? Рубль нашел? - переспросил Вахнов.

- Очень остроумно! - едко проговорил белобрысый гимназист и, пренебрежительно отвернувшись, пошел на свое место.

- Это - сволочь! - шепнул Вахнов на ухо Теме.

- Ябеда? - спросил тоже на ухо Тема.

Вахнов кивнул головой.

- Его били под шинелями? - спросил опять Тема.

- Нет еще, тебя дожидались, - как-то загадочно проговорил Вахнов.

Тема посмотрел на Вахнова.

Вахнов молча, сосредоточенно поднял вверрх палец.

Вошел учитель географии, желтый, расстроенный. Он как-то устало, небрежно сел и раздраженно начал перекличку. Он то и дело харкал и плевался во все стороны. Когда дошло до фамилии Карташева, Тема, по примеру других, сказал:

- Есть.

Учитель остановился, подумал и спросил:

- Где?

- Встань! - толкнул его Вахнов. Тема встал.

- Где вы там? - перегнулся учитель и чуть не крикнул: - Да подите сюда! Прячется где-то... ищи его.

Тема выбрался, получив от Вахнова пинка, и стал перед учителем.

Учитель смерил глазами Тему и сказал:

- Вы что ж? Ничего не знаете из пройденного?

- Я был болен, - ответил Тема.

- Что ж мне-то прикажете делать? С вами отдельно начинать с начала, а остальные пусть ждут?

Тема ничего не ответил. Учитель раздраженно проговорил:

- Ну, так вот что, как вам угодно: если чрез неделю вы не будрте знать всего пройденного, я вам начну ставить единицы до тех пор, пока вы не нагоните. Понятно?

- Понятно, - ответил Тема.

- Ну, и ступайте.

- Ничего, - прошептал успокоительно Вахнов. - Уж без того не обойдется, все равно, чтобы не застрять на второй год. Ты знаешь, сколько я лет уж высидел?

- Нет.

- Угадай!

- Больше двух лет, кажется, нельзя.

- Три. Это только для меня, потому что я сын севастопольского героя.

Следующий урок был рисоваание. Теме дали карандаш и бумагу.

Тема начал выводить с модели какой-то нос, но у него не было никаких способностей к рисованию. Выходило что-то совсем несообразное.

- Ты совсем не умеешь рисовать? - спросил Вахнов.

- Не умею, - ответил Тема.

- Сотри! Я тебе нарисую.

Тема стер. Вахнов в несколько штрихов красиво нарисовал ему большой, выпуклый, с шишкой нос.

- Разве он похож на этот нос? - спросил огорченно Тема, сравнивая его с моделью рпмского носа.

- Ну, вот глупосри, ты можешь рисовать всякий, какой захочешь... Лишь бы был нос. Ну, скажешь, что у дяди твоего такой нос... вот и все. Это все глупости, а вот хочешь, я покажу тебе фокус, только крепко держи.

Вахнов сунул в руку Темы какой-то продолговатый предмет.

- Крепко держи!

- Ты что-нибудь сделаешь?

- Ну вот... только держи... крепче! - И Вахнов с силой дернул шнурок.

В то же мгновение Тема с пронзительным криком, уколотый двумя высунувшимися иголками, хватил со всего размаха Вахнова по лицу.

Учитель встал со своего места и пошел к Теме.

- Только выдай, сегодня же отделаем под шинелями, - прошептал Вахнов.

Учитель, с каким-то болезненным, прозрачным лицом, с длинными бакенбардами, с стекляннмыи глазами, подошел и уставился на Тему.

- Как фамилия?

- Карташев.

- Встаньте!

Тема встал.

- Вы что ж, в кабак сюда пришли?

Тема молчал.

- Ваше рисование?

Тема протянул свой нос.

- Это что ж такое?

- Это моего дяди нос, - отвечал Тема.

- Вашаго дяди? - загадочно переспросил учитель. - Хорошо-с, ступайте из класса!

- Я больше не буду, - прошептал Тема.

- Хорошо-с, ступайте из класса. - И учитель ушел на свое место.

- Иди, это ничего, - прошептал Вахнов. - Постоишь до конца урока и придешь назад. Молодец! Первым товарищем будешь!

Тема вышел из класса и стал в темном коридоре у самых дверей. Немного погодя в конце коридора показалась фигура в форменном фраке. Фигура быстро подвигалась к Теме.

- Вы зачем здесь? - наклонясь к Теме, спросил как-то неопределенно мягко господин.

Тема увидел перед сгбой черное, с козлиной бородой лицо, большие черные глаза с массой тонких синих жилок вокруг них.

- Я... Учитель сказал мне постоять здесь.

- Вы шалили?

- Н... нет.

- Ваша фамилия?

- Карташев.

- Вы маленький негодяй, однако! - проговорил господин, совсем близко приближая свое лицо, таким голосом, что Теме показалось, будто господин этот оскалил забы. Тема задрожал от страха. Его охватило такое же чувство ужаса, как в сарае, когда он остался с глазу на глаз с Абрумкой.

- За что Карташев выслао из класса? - спросил он, распахнув дверь.

При появлении господина весь класс шумно встал и вытянулся в струнку.

- Дерется, - проговорил учитель. - Я дал ему модель носа, а он вот что нарисовал и говорит, что это нос его дяди.

Светлый класс, масса народа успокоили Тему. Он понял, что сделался жертвой Вахнова, понял, что необходимо объясниться, но, на свое несчастье, он вспомнил и наставление отца о товариществе. Ему показалось особенно удобным именно теперь, пред всем классом, заявить, так сказать, себя сразу, и он заговорил взволнованным, но уверенным и уб
Страница 12 из 25 Следующая страница