LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Николай Георгиевич Гарин-Михайловский. Гимназисты Страница 45

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    арташев ни на мгновение не усомнился, что так и будет.

    - Ваше превосходительство...

    Карташев знал, что директор требует такого обращения, но надеялся, что никогда не придется ему именно так величать нового директора; теперь же не только проговорил "ваше превосходительство", но проговорил так мягко и нежно, как только мог.

    - Что ж "ваше превосходительство"?.. - спокойно спросил директор, ожидая, что еще скажет Карташев.

    - Я очень сожалею, если оскорбил учителя... но он слишком не щадит самолюбия...

    - А оно, очевидно, велико у вас, так велико, что по спискам вы оказались последним: действительно, задел самолюбие...

    Директор брезгливо ждал ответа.

    Карташеу потупился и молчал.

    - Я думаю, что мы можем договориться с вами с двух слов: первая жалоба учителя - и вас не будет в гимназии. Понятно?

    - Понятно, - прошептал Карташев.

    - Ну, и марш!

    - Что? что? - посыпалось на Картсшева, когда он вошел в класс.

    - Ничего, - пожал плечами Карташев, - сказал, что выгонит.

    Карташевв сел и безучастно задумался. Хорошего было мало: если не выгонят, то срежут; и, несмотря на это сознанье, он чувствовал какую-то роковую неспособность переломить себя и засесть за эту проклятую латынь.

    Другой приговоренный, Ларио, был, напротив, весел и беспечен, он напевал из оперетки и с треском передавал содержание пикантных мест ее.

    - Да-с, - многозначительно протянул Корнев, косясь на Карташева, - вы все-таки, господа, того... ухо востро держите... вы тоже, signior Ларио... Смотри: опять застрянешь.

    Он любовно, добродушно хлопнул по плечу Ларио.

    Ларио нетррпеливо дернул плечом.

    - Начхать...

    - Эх ты...

    - Да, уж вот такой, как есть: что люблю, то люблю, чего не люблю - извините...

    Ларио сделал комичный жест и, скорчив отчаянную физиономию, крикнул бодрясь:

    - Кто со мной в оперетку?

    - Да брось ты свою оперетку, - отвечал лениво Корнев.

    - Вася, не фальшь! Говоришь не то, что думаешь: дай себе отчет. Стой! зачем бросить?

    - Разврат же...

    - То есть в чем?

    - Ну, точно не знаешь? чуть не голые выходят на сцену...

    - Врешь... выходят в древних костюмах... Чем же бедненькая Еленочка виновата, что тогда так ходили... Постой... Ты классик? Ну, и должен ей сочувствовать. Да, наконец, отчего же и не посмотреть это самое декольте? Я не знаю, как ты, а я во какой корпуленции и в монахи не собираюсь.

    Ларио конфузливо щурился и, маскируя неловкость, пускал низкие ноты "хо-хо-хо!".

    - Рыло, - задумчиво хлопал его по брюхху Корнев, в то время как компания смотрела на Ларио с каким-то неопределенным люблпытством.

    - Вот те и рыло... Мне, батюшка, жена самонастоящая и то впору, а ты рыло.

    - Пожалуй, и от двух не откажешься, - весело подсказал Долба.

    - Черт с ними, давай и две.

    - Действительно, в сущности... - говорил Корнев, любуясь сформированной широкоплечей фигурой Ларио.

    Ларио быстро поворачивался, хлопал себя наотмашь и спрашивал:

    - Il y a quelque chose, messieurs, la dedans n'est ce pas?!* A ты с латынью да с экзаменами... Всякому овощу свое время... Тятька-покойник, пьяница и николаевский полковник...

    ______________

    * Тут что-то есть, не правда ли?! (франц.)



    - Ох, черт!

    - ...никак не мог понять, отчего я пареной репы не любил: так и умер с тем, что не понял... Бывало, бьет как Сидорову козу: "Ешь, подлец, репу!" - "Не бу-ду есть ре-пу!" Так и умерр. Умирая, говорит: "Драть тебя некому будет".



    Учитель словесности окончательно свалился и умирал от чахотки, лежа один в своей одинокой квартире.

    - Жаль человека, - говорил Рыльский, - а все-таки кстати.

    - Ох, зверь человек! - улыбался Корнев на замечание Рыльского.

    - А что бы он с нами на экзамене сделал?

    - Да бог с ним, - пусть умирает.

    Новый учитель, молодой бесцветный блондин, мял, тянул, выжимал из себя что-то и дальше биографий не шел.

    - В сущности, жаль все-таки, что Митрофан Васильевич свалился, - говорил Корнев, - ну, перед экзаменами бы еще так и быть...

    - Жаль, жаль, - соглашался Долба, - в прошлом году он обещал косруться разных веяний.

    - Положим, судя по началу, вряд ли бы удалось ему в нынешнем году...

    Корнев лениво вытянулся и сладко зевнул.

    - Черт его знает, тощища какая... Гоголь был сын, Пушкин был сын... Ах, ты сын, сын - тянет, тянет, душу всю вымотает...

    Невесело было и на уроках истории. Леонид Николаевич ходил скучный и неохотно вступал в какие бы то ни было разговоры. И у учеников стал пропадать вкус к ним.

    - Черт его знает, старше становимся или глупеем, - сомневался Корнев.

    Было ясно одн: гимназия делалась все больше и больше чужой. Там, в темных коридорах младших классов, кипела жизнь, раздавался визг и хоъот, но знакомую читателю компанию уже не манила эта жизнь, и, сонная, равнодушная, она тянула время, как бы говоря своими апатичными, скучающими фигурами: лишь бы прошел день до вечера.

    Чтение как-то тоже не шло на ум.

    Карташев часто, лежа на диване, думал и копался в себе: что его интересует?

    Уроки? К ним, кроме смертной тоски и томления, ничего не ощущалось. Чтение? Прежде он любил его, чувствуя какую-то новую почву. И пока эта почва чувствовалась, и чтение было интересно. Но эта почва как-то ускользнула, что-то, какая-то связь точно порвалась: книга осталась книгой, а жизнь пододвинулась и во всех своих проявлениях так не схожа с книгой, что, очевидно, книга одно, книга - дело рук неопытного идеалиста, а жизнь имеет свои, совсем какие-то другие законы. С одной стороны, что-то тянуло к этой жизни, тянуло миритьс яс ней, приспособиться к ней, с другой - было скучно и уж не было того идеального чувства ни к жизни, ни к матери, какое было раньше, несмотпя на всякие споры и протесты и его и ее. Теперь и споров почти не было, - было просто равнодушие, апатия и сознание, что мать такой же человек, как и все. И от этого сознания делалось еще скучнее, и Карташев тревожнее рылся в себе и искал своих желаний. Может быть, он хотел любить? Нет, он никого не любил и не хотел любить. Пнежде он хотя лакомства любил, - теперь и их разлюбил.

    "Неужели же так-таки ничего решительно я не люблю?" - подумал с некоторой тревогой Карташев.

    Он еще раз проник в себя и не нашел в себе ничего, что вызывало бы в нем охоту к жизни.

    "Таня!" - мелькнуло вдруг где-то в его сердце и замерло в истоме.

    "А если бы я к ней пришел вдруг ночью?!"

    Краташев задохнулся и испуганно гнал эту мысль. Но мысль не уходила, овладевала сильнее, и в фантазии Карташева проносились одна другой соблазнительнее сцены.

    - Тема, на кого ты стал похож, - говорила Аглаида Васильевна, - бледный, желтый, синяки под глазами...

    Карташев смущенно улыбался, тер свое лицо руками и, когда оставался один, долго и пытливо смотрел на себя в зеркало. Он догадывался о причине своего потускнелого вида, давал себе клятвы не думать о Тане и в знак твердого решения энергично садился за уроки. Но какая-то сила снова возвращала его все к той же мысли.

    Иногда вдруг среди урока в гимназии его охватывало тяжелое воспоминание, и, удрученный, он погружался в самоанализ. Он спохватывался от этого самозабвения и часто на лицах других товарищей читал отпечаток своих мыслей. Однажды он прочел на лице Корнева свои ощущения и долго потом подавлял неприятное, брезгливое чувство к нему. По временам он питал такое же чувство и к себе, и тогда тоска охватывала его сильнее, и он томился и не знал, что же ему делать с собой? В обыкновенное время он подавлял свою память, но она сковывала его невольнт, и это резко обнаруживалось в его манере, конфузливой и неуверенной и в то же время какой-то вызывающей.

    Аглаида Васильевна чатсо незаметно и пытливо всматривалась в сына и думала тревожную думу. Иногда она вдруг неожиданно входила в сумерки к нему в комнату и, видя сына лежащим на кровати, тревожно и огорченно спрашивала:

    - Что ты делаешь впотьмах?

    - Ничего, - угрюмо отвечал Карташев.

    - Зажги лампу.



    Однажды под вечер, когда Карташев, Семенов, Вервицкий и Берендя сидели в комнате у Карташева, или, вернее, сидел один Берендя, по обыкновению держась, как палка, и смотря, не мигая, перед собою, Карташев же с Семеновым лежали на кровати, а Вервицкий - на трех стульях, дверь вдруг распахнулась и, кружась и толкая друг друга, в комнату ворвались Ларио, Корнев, Рыльский, Долба и Дарсье.



    Чтобы ей угодить, веселей надо быть,

    И для вас мой приказ, чтобы жить - не тужить...

    Тру-ла-ла, тру-ла-ла,

    Тру-ла-ла, тру-ла-ла.



    Компания с азартом вскидывала ногами, пригнув головы и подобрав фалды своих сюртуков. Долба просто откалывал самый настоящий малороссийский трепак.

    - Тьфу! - проговорил, наконец, Корнев, - сгодня "Прекрасная Елена", а вы тут киснете: да ей-богу... Идем...

    - Со... собственно... - начал было Берендя.

    - Что, собственно, когда, собственно, и не видел еще, - насмешливо перебил его Ларио.

    И все пошли на "Прекрасную Елену" и потащили с собой и Берендю.

    - Действительно так интересно? - с напускной небрежностлю спрашивал дорогой Карташев Корнева.

    - В сущности, оригинально.... свежо... музыка мелодичная. Да нет, хорошо... Легкий развратен, конечно, есть, да ведь не в монахи же мы готовимся.

    - Умные речи приятно и слушать, - хлопнул по плечу Корнева Ларио.

    - Да ей-богу... - в сущности, ведь что такое? Homo sum*. - Корнев махнул рукой.

    ______________

    * Я человек (лат.).



    Быстро молодость промчится...



    - Ерунда все... проживем как-нибудь... Нет, талантливая-таки бестия этот Оффенбах.

    "Прекрасная Елена" понравилась и компании Карташева.

    В антрактах еще шли разговоры на тему "homo sum", но, как только раздавался звонок, компания, бросая окурки, спешила по деревяноым коридорам на самый верх, на переднюю скамью, чтобы поскорее засесть и, впившись глазами, с локтями
    Страница 45 из 54 Следующая страница



    [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ] [ 42 ] [ 43 ] [ 44 ] [ 45 ] [ 46 ] [ 47 ] [ 48 ] [ 49 ] [ 50 ] [ 51 ] [ 52 ] [ 53 ] [ 54 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 54]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.