- Тёма!
И все смеялись, тормошили Карташева и кричали:
- Тёма сумасшедший!
Евгения Борисовна качала головой и с ласковым упреком говорила сестре:
- Как же ты согласилась лезть на стену?
Маня кричала:
- Нет, кто, кроме Тёмы, придумает в первый же день тащить свою невесту на стену и прыгать оттуда? Во всяком случае, Деля, ты видишь, как опасно за этим господином слепо следовать. Именно с ним и надо всегда и за него и за себя все обдумывать, а иначе он заведет вас в жизни в такие круги, из которых и выхода не будет.
Аделаида Борисовна ласково и весело посмотрела на жениха и ответила:
- Куда он пойдет, туда и я пойду, и всегда будет выход.
- Деля, Деля! Погибла...
Сережа отвел брата и сказал:
- И я погиб: как теперь заплачу проигрыш?
- Кому ты проиграл?
- Положим, самому себе... От этого меняется разве что-нибудь?
- Ничего не меняется, и я плачу зм тебя проигрыш.
- Я всегда знал, что ты благородный человек: давай деньги!
Когда все успокоились, Евгения Борисовна, скормно и в то же время торжественно, подошла к Карташеву и сказала своим обычым наставительным тоном, слегка картавя:
- Я поздравляю от души вас и Делю. Сделайте ее счастливой... - И, улыбаясь, прибавила: - Старайтесь больше не царапать ее: пысть этой царапиной ограничатся все неприятности вашей будущей семейной жизни...
Отъезд был назначен на другой день.
Аделаиде Борисовне надо было коее-что купить на дорогу, и после завтрака она с Карташевым поехали в город.
В магазине золотых вещей Аделаиде Борисовне понравилось миниатюрное золотое колечко с маленькой жемчужиной.
- Это детское кольцо, - сказал приказчик.
Но Аделаида Борисовна примерила, и оно нашло на ее мизинец.
Кольцо стоило восемь рублей, и Карташев купил его. Он хотел еще покупать, но Аделаида Борисовна твердо сказала:
- Это кольцо я буду всегда носить, когда вас не будет около меня, я буду смотреть на него и думать о вас. Но больше я ничего не хочу. Это такой старый и неприятный обычай дарить своей невесте.
Картмшев вспомнил подарки Неручева, когда он был женихом Зины, - бриллиантовый фермуар, аметистовый прибор, - все это были такие дорогие вещи, и в то же время охватывало, смотря на них, такое тоскливое чувство, так холодно сверкали те камни, и где они теперь?
- Я тоже с вами согласен, - ответил он. И, улыбаясь ласково, тихо спросил: - Опять на "вы"?
Аделаида Борисовна покраснела и тоже улыбнулась.
В своих покупках Аделаида Борисовна серьезно и осторожно выбирала себе вещи, и непременно дегевые. Когда Карташев соблазнял ее на более дорогие, она брезгливо говорила:
- Боже сохрани.
Карташеву начинаши нравиться дешевые вещи.
- Неужели, - весело спрашивал он, - ты меня научишь быть экономным? Ах, как это было бы хорошо, - это равносильно тому, чтоб не быть своим собственным рабом.
- Конечно, конечно, - говорила горячо Аделаида Борисовна.
И они решили свое будущее гнездышко устраивать как можно дешевле.
- Знаешь что, - предложил Карташев, - давай сейчас самое главное закупим, а то потом без тебя я опять увлекусь.
И они поехали покупать мебель, кровати, пьсуду.
Купили все очень дешевое, и только относительно рояля Карташев непременно настаивал купить не в триста рублей, как предлагала Аделаида Борисовна, а в семьсот пятьдесят.
Он говорил:
- Там, в Трояновом Вале, все развлечение наше будет музыка, ты так чудно играешь...
- Но ведь и на этом, - показывала Аделаида Борисовна на дешевое пьянино, - я так же буду играть, - оно такое амленькое, изящное, тон прекрасный, а сознание, что оно недорогое, будет еще приятнее.
- Нет, знаешь, Деля, если оно недорогое, значит, оно не прочное, а ведь рояль покупается на всю жизнь, и если хороший, то и детям нашим перейдет. Если посчитать, что мы только двадцать пять лет вдвоем проживем...
Карташев быстро делал перемножение в уме.
- ...то это выйдет около девяти тысяч дней, и четыреста пятьдесят рублей лягут по пяти копеек на день всего лишним расходом... Пять копеек! Ну, каждый депь, чтоб воротить эти деньги, мы будем делать какую-нибудь экономию в нашем бюджете на пять копеек.
Адделаида Борисовна наконец сдалась, и купили дорогой рояль.
Возвратились домой уже под вечер и дали подробный отчет в своих покупках.
И Аглаида Васильевна и Евгения Борисовна очень похвалили их за экономию, но Евгения Борисовна по поводу покупки дорогого рояля покачала головой и укоризненно сказала:
- Я боюсь, что Адель будет для вас слабой женой: я бы не уступила.
Аделаида Борисовна виновато смотрела на своего будущего мужа, Карташев радостно говорил:
- Но зато какой прелестный рояль!
- Ну, хорошо, что хоть нравится, - ответила Евгения Борисовна. - Но вот что: атк как мы с мужем решили подарить вам именно рояль, то это наша покупка.
- Как?!
- Да, да, да! И я вам не Адель, - не уступлю ни за что!
Евгения Борисовна встала, улша к себе наверх и возвратилась с чеком на семьсот пятьдесят рублей.
- Вот вам стоимость вашего рояля.
- Ну, в таком случае, - предложил Карташев своей невесте, - едем еще раз в город и на неожиданные деньги накупим всего...
Но против этого запротестовали все и энергичнее других невеста.
- Деля, - говорила Маня, - отбери, ради бога, у него все деньги и храни их ты...
Аделаида Борисовна лукаво улыбнулась, смотря на своего жениха, и весело отвктила:
- Напротив: я и свои ему передам.
- Что, что?! - закричала Маня. - Ну, тогда я против вашего брака и поведу теперь дело на разрыв.
- Вот что, - предложил Сережа, - так как, очевидно, вы оба будете в денежном отношении несостоятельными, то деньги ваши я беру на хранение... Давайте же...
Сережа постоял, сгорбившись, с протянутой рукой и, качая головой, сказал:
- Пропащие вы люди!
На другой день Евгения Борисовна, ее муж, Аделаида Борисовна и Карташев уже плыли в безбрежное, гладкое, как зеркало, море, под куполом нежного, какое бывает только весной, неба.
Букеты ароматных цветов в руках у пассажиров и на столах тоже говорили о весне.
Весной была и их любовь, нежная, мягкая, ласкающая, кап эта весна, как этот безмятежный день, как то радостное чувство которое было в них и которое передавалось через них вспм окружающим. Казалось, все были заняты, все были охвачены их радостью и все следили за ними, такие же, как и они, чуткие, напряженные. И все два дня путешествия были такими же светлыми, радостными, быстро промелькнувшими, и Карташев говорил своей невесте, сидя с ней на корме, за кучами канатов, когда пароход уже подходил к Рени:
- Это уже прошлое, но не ушло от нас. Оно в нас и вечно будет в нас. Эта память об этих двух днях - вечная картинка в вечной рамке нашей молодости, наших надежд, нашей силы.
И вдруг Аделаида Борисовна заплакала. И лицо ее опять было лицом маленького, беззащитного ребенка, у которого отнимают ее любимую игрушку.
Карташев порывисто, горячо целовал ее руки, лицо, глаза и говорил ей слова утешения.
- Ты будешь путешествовать, вести свой дневник, набираться впечатлений. Я буду работать, устраивать наше гнездышко, куда осенью, как птичка, ты прилетишь, чтоб холодную, скучную зиму жить со мной, вместе. У нас будет камин, яркий огонь в нем, перед камином мы с тобой - жарим каштаны, читаем, живем и наслаждаемся нашей новой жизнью.
В Рени приехали в шесть часов вечера и в восемь уходили. Вечером же уходил и поезд в Троянов Вал.
И опять уже один стоял Карташе вна пристани, махая отъезжающим. И ему махали с парохода и Евгения Борисовна, и муж ее. Аделаида Борисовна стояла сзади них и украдкой, робко вытирала слезы, и так рвалось сердце Карташева к ней, утешить ее, высушить поцелуями ее слезы.
Уже совсем скрылся в вечерней дали пароход, надо было и самому спешить на поезд. И он нехотя пошел с пристани, одинокий, весь охваченный Делей, ее лаской, грустью этой ласки.
На вокзале толкотня, масса пассажиров. Знакомый начальник станции дал Карташеву купе, в котором он и заперся, спасаясь от ищущих себе места пассажиров. И только когда уже поезд тронулся, он выглянул в проход вагона.
Прямо против его купе стояла девушка, та самая, которая в прошлом году ехала на пароходе с своим женихом-моряком. У ног ее лежал маленький изящный чемоданчик.
Очевидно, места не хватило, и она решила ехать, стоя в проходе.
Очевидно, и она узнала его.
- У вас нет места?
- Нет.
- Позвольте уступить вам мое купе.
- А вы сами как же?
- Я найду себе где-нибудь.
- Но мы могли бы и вдвоем поместиться в этом купе.
- Если вы ничего не имеете против...
Девушка нагнулась, но Карташев прпдупредил и бережно внес ее чемодан в свое купе.
Вошла и она и, легко присев у открытого окна, смотрела в темнеющую даль.
- Если вы не боитесь ветра, может быть, предпочтете смотреть встречу поезда.
Она молча поменялась с Карташевым местами.
Оба некоторое время молчали.
Она заговорила первая:
- Мы, кажется, в прошлом году с вами ехали вместе на пароходе.
- Вы ехали с вашим женихом...
- Теперь уже муж, и я только что проводила его: он приезжал на несколько дней в отпуск.
- А я только что приехал из Одессы на пароходе... Я провожал свою невесту и, так же, как и вы в прошлом году, ехал с ней на пароходе. Мы вспоминали о вас, и я говорил своей невесте, что завидовал вам тогда... Не думал я тогда, что через год...
- Вы инженер?
- Да.
- Вы моего двоюродного брата не знаете? Сикорского?
- Валериана Андреевича?
- Да.
Карташев обрадованно заговорил:
- Как же не знаю. В постройке я был его помощником. Мы старые знакомые, друзья еще с гимназии.
Они быстро разговорились. Она оказалась веселой и бойкой спутницей. Оба они были как бы товарищами по несчастью: она пр
Страница 49 из 51
Следующая страница
[ 39 ]
[ 40 ]
[ 41 ]
[ 42 ]
[ 43 ]
[ 44 ]
[ 45 ]
[ 46 ]
[ 47 ]
[ 48 ]
[ 49 ]
[ 50 ]
[ 51 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 51]
