Николай Эдуардович Гейнце Страница 11

стал и подошел к сгруппировавшимся посреди залы.

Среди последних были: Исаак Соломонович Коган, архитектор Алексей Алексеевич Чадилкин, мужчина чрезвычайно высокого роста с окладистой черной бородкой.

К этой же группе подошла только что приехавшая в сопровождении Дудкиной, Надежда Александровна Крюковская.

С ней рядом шел Петров-Курский.

Он заметил ее, когда она входила в двери, раньше всех и поспешил к ней навстречу.

- А наконец-то наше красное солнышко проглянуло. Надежда Александровна, здравствуйте! Как здоровье? Мы так за вас боялись.

- Здравствуйте, Кунский! - подала ему руку Дудкина.

Тот пожал ее.

Крюковская была бледна, но, видимо, старалась казаться веселой.

- Мега, я здорова, - засмеялась она в ответ на вопросы Сергея Сергеевича, тоже подавая ему руку, которую он почтительно поцеловал. - Разве стоит за меня бояться, мне никогда нр от чего ничего не делается и ничто не пробирает, точно я заколдованная. Даже досадно. А, может быть, кошачьф натура, - с новым смехом добавила она. - А вы как тут без меня живете, хорошо ли себя ведете себя, мои милые дети...

Они подошли к группе. Она и Дудкина начали здороваться с присутствующими.

- Да не совсем хорошо! - ответил за всех Сергей Сергеевич.

- Вероятно, все об искусстве заботитесь, которого нет... - расхохоталась она.

- Ай, ай! Разве можно так говорить. Смотрите, старшие услышат.

- Что же тут такого? Я говорю правду.

- Правду-то, правду, только мне странно это от вас слышать...

- Пчоему странно, когда это правда? Разве вы думаете, что я должна кривить душой?

Она расхохоталась почти истерически.

- Так очень ошибаетесь. Я всегда говорила и буду говорить, что дело искусства не может быть там, где люди о нем не думают, а у нас каждый думает только о себе, о своих трактирах, именинах, пирогах и ужинах. Какое там еще искуссто выдумали. Долой, господа, искусство; не думая о нем - веселей живется.

- Браво, браво! Надежда Александровна! - послышались голоса, и все снова заговорили разом.

Дудкина под шумок пристала к Сергею Сергевичу:

- А что же мой дебют? Когда для меня пьесу поставят? Я хочу играть Адриену Лукеврер, непременно Адриену...

- Я-то почем знаю, разве я здесь распоряжаюсь... отбояривался от нее Курский.

В это время вошла в залу Лариса Алексеевна Щепетович и остановилась у колонн.

К ней подлетел бродивший по зале Вывих.

- Здравствуйте, Лариса Алексеевна. Я вса здесь дожидался, чтобы ввести и со всеми познакомить.

- Мега!.. Вы очень милы, но... - произнесла она, надевая пенсне, - я жду моего кавалера...

За колоннами показался Бежецкий.

- Вот видите и не странно, что председателя не было видно, он не один, - заметил Курский Городову, указывая на проходивших по зале Бежецкого и Щепетович.

Оба расхохотались.

- Милости просим, Лариса Алексеевна. Идемте. J'espere, que vous n'etes pas, genee? Бодрей, бодрей...

Он шел с ней под руку, гордо раскланиваясь со всеми кивком головы.

- J'espere bien, que non! Я не из трусливого десятка, - отвечала она, кокетливо улыбаясь по сторонам. - В мужском обществе не теряюсь. Вот барынь не люблю - скучные они все и меня к мужчинам ревнуют.

- Честь имею вам представить, господа, нашу новую артистку, Ларису Алексеевну Щепетович - подошел он с ней к группе, где стоял Городов и только что подошедшие Бабочкин и Величковский.

При приближении их Коган, Чадилкин, Крюковская и Дудкина поспешно отделились от остальных и отошли в сторону.

После взаимных представлений, Щепетович обратилась к Бабочкину:

- Мы, Михаил Васильевич, с вами, кажется знакомы?

- Да-с, имел эту честь. У Палкина , если я не ошибаюсь, вы бывали со Степановым.

- Нет, с Сержем Войтовским, а Степанов всегда бывал в нашей компании. Тогда очень мило и весело жилось в Петербурге. Каждый день катанье на тройках, обеды у Палкина, ужины у Донона, потом на острова, цыгане... И всегда с нами Петя Лапшин, князь Коко... Вы помните, такой шалун и весельчак еще...

- Как же не помнить. Бывало, к ним попадешь, уж живой не выйдешь, всегда до положения рзи... - засмеялся Бабочкин.

- Славные ребята! - расхохоталась на всю залу Лариса Алексеевна. - C'etait charmant, в особенности Васька Белищев, не тот, штатский, а гвардеец, русская широкая натура.

- Каковы манеры! - наклонился Городов к Величковскрму, - вот присер, что у нас делается. Разве эта барыня может иметь что-нибудь общее с искусством и носить звание артистки, впрочем, для кутежей, может быть, - она артистка первоклассная.

Величковский только пожал плечами.

- Однако, господа, что же мы не начинаем? - поглядел на часы Владимир Николаевич. - Где же Шмель?

Борис Александрович вырос перед ним как из-под земли.

- Я здесь! Если угодно, можно начинать заседание. Все готово! Отчеты я положил вам на стол. Все обстоит благополучно.

Последнюю фразу он произнес шепотом.

- А, хорошо!

- И господ членов довольно уже набралось. Если прикажете, можно дать звонок, - продолжал он вслух.

- Так потрудитесь!

Шмель вынул из кармана колокольчик и начал, звоня, обходить залы.

Все члены направились в зал, приготовленный для общего собрания, у дверей которого стояли два лакея, отбиравшие повестки у мало известных.

- Я вас провожу в зал заседаний. Я надеюсь, что вы мне позволите, - подал Бежецкий руку Щепетович.

- О, с вами куда угодно. Хоть на край света! - громкл и с ударением ответила она.

- Вот как!.. Зачем же это объяснять и так публично. Шалунья, - заметил он ей уже на ходу.

Последняя фраза не ускользнула от оставшегося еще в той же зале Когана, разговаривавшего вполголоса с Чадилкиным.

- Вот кае! - прошипел он. - Куда угодно, хоть на край света. Вы слышали каково?! Быстро, быстро! Не слишком ли скоро? Ну, да это мы увидим, с кем. Почему бы и не с вами, и не со мной. Увидим, кто сильнее: мы или Бежецкий?



- Все мое, сказало злато, И я твой, сказал булат, Все куплю, сказало злато, И меня, сказал булат.



- продекламировал со смехом в ответ архитектор. - Война, значит, уважаемый Исаак Соломонович? - добавил он, положив ему на плечо свою огромную руку.

- Нет, как же война. Я так только пошутил. Разве подобная дрянь, как Щепетович, стоит этого. Я ею вовсе и не интересуюсь.

К ним подскочил Магк Иванович, вышедший из залы заседания.

- Что же вы, Исаак Соломонович? Пожалуйте. Все уже собрались, заседание будет интересное.

- Еще успеем, - зевнул Чадилкин.

- У нас тут возбужден будет вопрос о перемене председателя, - подошел к Когану Сергей Сергеевич.

Вывих при его приьлижении быстро отошел и направился в залу заседания, окинув Петрова-Курского презрительным взглядом.

- Желал бы я знать ваше мнение на счет этого, уважаемый Исаак Соломонович.

- На счет перемены председателя. А! Это очень кстати, и знаете, - добавил он таинствнено, - если будет другой председатель, я пожертвую для общества. Передайте это от меня членам.

- Непременно передам. Мы думаем выбрать Величковского, он человек с честным направлением.

- Величковского? Да! Он с честным направлением. Я согласен, согласен, - важно изрек Коган.

- Идите же, идите, - заспешил Курский и побежал обратно в залу, откуда уже слышались шумные возгласы.

Исаак Соломонович с Чадилкиным направились было туда же, но оттуда, как бомба, вылетел Вывих.

- Идите, идите, Исаак Соломонович, - подскочил он к ним. - Читают отчеты. Очень интересно, как они так подтасовали. Деньги растрачены. Завтра же в газетах тисну. Целый фельетон выйдет. Строчек в триста - значит, пятнадцать рублей получу. Идите скорее.

- Идем, идем! Надо другого председателя выбрать. Я думаю Величковского, он с честным направлением, - сообщил Коган Вывиху.

- Величковского, конечно, Величковского, - подтвердил на ходу уже в дверях Марк Иванович.

- Видно, - думал Алексей Алексеевич, идя вслед за ними, - в нынешнем году слетит господин Бежецкий - это не прежнее время. Баба замешалась, а во всякой гадости ищи женщину, а она тут и есть. Будет теперь знать, как мне не додавать денег. За постройку прошлого года мне не додали, а в нынешнем другого архитектора взяли. Я ему удружу.

Все трое вошли в зал.



XIII. Скатертью дорога

Заседание в самом деле было бурное.

По прочтении отчета, со всех сторон послышались возгласы.

Громче всех раздавались голоса Петрова-Курского и Городова.

- Неправда, неправда, вы подтасовали счета! - слышались крики.

- Это оскорбление личности! - старался перекричать Шмель, читавший отчеты.

- Вашей рукой счета переправлены. Какой вы эконом! - раздался громкий голос Городова.

- Вам самому хочется в экономы попасть, по этой причине я и не гожусь, - отпарировал Борис Александрович.

- Не ваше дело, чего я хочу, но во всяком случае брать жалованье с общества не стану, - наступал на него тот.

- Я и не беру. Неправда. Не беру.

- Господа, господа, потише, замолчите! - вступился Бежецкий.

- Не хочу я молчать. Вы, конечно, будете за него заступаться. Куда годны такие распорядители? - горячился Михаил Николаевич.

- Перестаньте, Городов! - перебил его Владимир Николаевич.

- Не делайте скандала, Городов! Зачем скандал? - увещевал его Бабочкин. - Не живется покойно! - добавил он как бы про себя.

- Господа, что жн вы молчите! Наши деньги летят, а все молчат! - воскликнул Городов.

- Вы оскорбляете, - начал было Шмель.

- Не оскорблять, а выгнать вас за это надо! - крикнул Михаил Николаевич.

- Выгнать, выгнать! - послышались сначала робкие голоса, а потом они стали все смелее и громче.

- Вот скандал! - захлебывался с восторгом Вывих. - Что завтра я напишу, что напишу!

- Вон, вон! - послышалось несколько голосов.

- Да, вон, нам воров не надо! Баллотировать.

- Баллотировать, баллотировать! - подхватили голоса.

- Постойте, постойте, господа! Вы меня этим оскорбляете, - заявил Владимир Николаевич.

- Господа, не оскорбляйт еего недоверием. Это нехорошо! - заявила Щепетович, сидевшая около Бежецкоо.

- Так не молчать же всем из-за того, что вы оскорбляетесь, - возразила громко Крюковская, окинув ее злым взглядом, - дело важнее вас.

Бежецкий с ненавистью посмотрел на нее.


Страница 11 из 19 Следующая страница