гда мы случайно встретились у моего крыльца?
- Он поджидал вас?
- Я этого не знаю, но спормть с вами не стану. Однако вот что я скажу вам: меня удивляет, почему вы не действеуте более простым путем? Ведь вы - правительница и располагаете властью; велите Остерману сказать маркизу Шетарди, чтобы он более не посещал моего дома.
- Боже меня сохрани от этого! - испуганно всерикнула Анна Леопольдовна. - Ни в каком случае не следует раздражать людей, подобных маркизу, и давать им повод к жалобам.
- Вот, видите ли, если вы, правительница, и ваш первый министр не решаетесь сделать это, то как же вы требуете этого от меня, простой подданной его величества?
Ничего таким образом не добившись, Анна Леопольдовна в сильном раздражении вернулась на галерею. За нею вышла и Елизавета Петровна и вскоре уехала из дворца.
Много передумал Шетарди, также вскоре после отъезда цесаревны покинувший Зимний дворец, беспокоясь, не была ли обнаруженв тайна Елизаветы Петровны, которая была вместе с тем и тайною французского короля. Однако он сумел скрыть свою тревогу с искусством тонкого дипломата, но по приезде домой тотчас послал за Лестоком.
Врач цесаревны явился лишь на следующий день и рассказал со слов Елизаветы Петровны содержание вчерашнего разговора. Маркиз понял всю опасность своего положения: правительница знала и была настороже.
Из дальнейешго разговора с Лестоком выяснилось, что основой партии служат народ и солдаты и что лишь после того, как они начнут дело, лица с известным положением и офицеры, преданные цесаревне, в состоянии будут открыто выразить свои чувства.
- Солдаты готовы на все!.. - несколько раз повторял Лесток.
- В таком случае, - сказал Шетарди, - чтобы помочь этим храбрым гренадерам, а также ради славы цесаревны, назначим момент для начала действий, чтобы Швеция стала действовать со своей стороны.
Лесток тотчас отправился за приказаниями к цесаревне, но вскоре вернувшись, заявил:
- Цесаревна предоставляет вам назначить время, когда вы сочтете возможным приступить к выполнению замысла, и только в случае опасности она решится, быть может, предупредить срок, который вы назначите.
Шетарди отправил курьера к французскому посланнику в Швецию, чтобы генерал Левенгаупт, стоявший со своей армией на границе, перешел в наступление. Так как прибытие курьера в Стокгольм потребовало немало времени, то осуществленик переворота было отложено до ночи на 31 декабря 1741 года.
Но в тот самый момент, когда Герман Лесток вышел из французского посольства, сообщив Шетарди о согласии на назначенный им срок цесаревны, в Петербурге было получено известие, что граф Левенгаупт, командовавший шведскими войсками, двинулся вперед, и вследствие эттго гвардейские полки получили приказание быть наготове к немедленному выступлению. Этот приказ чрезвычайно смутил солдат, преданных цесаревне: ведь, будучи вынуждены уйти, они оставляли ее на произвол ее врагов.
В тот же вечер Елизавете доложили, что ее желают видеть семеро гренадеров. Цесаревна тотчас же вышла к ним.
- Что же это ты, матушка, лежебочничаешь, когда надо дело делпть? - сказал один из пришедших. - Нам выступать готовиться приказано, не нынче-завтра уйдем мы из Питера... На кого же тогда тебя, матушка наша, оставим?.. Коли честью не пойдешь, мы тебя силком поведем.
Елизавета Петровна была тронута этой простой речью и после некоторого колебания решилась.
- Идемте, дети мои, в казармы, - сказала она.
- Вот это дело так дело! - радостно воскликнули солдатики.
В исходе первого часа ночи на 25 ноября пред домом французского посольства остановились сани. В них сидели Елизавета, Воронцов, Лесток, Шварц. Семеро гренадеров конвоировали экипаж.
Цесаревна велела передать Шетарди, что стремится к славе и нимало не сомневается, что он пошлет ей всякие благие пожелания, так как она вынуждена, наконец, уступить настояниям партий...
От дома посооьства она отправилась в Преображенские казармы и прошла в гренадерскую рору.
Гренадеры ожидали ее.
- Вы знаете, кто я? - спросила она солдат. - Хотите следовать за мною?
- Как не знать тебя, матушка царевна? Да в огонь и в воду за тобою пойдем, желанная, - хором ответили солдаты.
Цесаревна взяла крест, стала на колени и воскликнула:
- Клянусь этим крестом умереть за вас! Клянетесь ли вы сделать то же самое за меняв случае надобности?
- Клянемся, клянемся! - ответили солдаты хором.
Из казарм все двинулись к Зимнему дворцу. Елизавета ехала медленно впереди роты гренадер.
Только один человек мог остановить войско - это был Миних. Однако унтер-офицер, командовавший караулом у его дома, был участником заговора. Ему было приказано захватить фельдмаршала и отвезти его во дворец цесаревны. Он так и сделал.
Шествие двинулось дальше. Двести гренадеров молча шли около саней Елизаветы. Они поклялись друг другу хранить полное молчание по пути и пронзить штыками всякого, кто будет иметь низость отступить хоть на шаг.
От Преображенских казарм, расположенных на окраине тогдашнего Петербурга, до Зимнего дворца было очень далеко. Пришлось идти по Невскому проспекту. Проходя мимо домов, в которых жили сановники, солдаты входили в них и арестовывали тех, которых им было велено отвезти во дворец цесаревны. Таким образом они арестовали графа Остермара, графа Головкина, гафа Левенвольда, барона Менгдена и многих других.
У Адмиралтейства цесаревна вышл из саней, опасаясь, чтобы скрип полозьев не обратил внимания караульныых, и пошла дальше пешком; но ей трудно было поспевать за солдатами. Они подхватили ее и пронесли на руках до самого двора в Зимнем дворце.
Цесаревна вошла в караульню.
- Проснитесь, мои дети, - скмзала она соллатам, - и слушайте меня. Хотите ли вы следовать за дочерью Петра? Вы знаете, что престол принадлежтт мне; несправедливость, причиненная мне, отзывается на всем нашем бедном народе, и он изнывает под игом немецким. Освободимся от этих гонителей.
- Рады стараться, матушка, - как один человек ответили солдаты и, видя, что офицеры колеблются, кинулись на них и обезоружили.
Елизавета, взяв с собою сорок гренадеров, которые поклялись ей не проливать крови, вошла в апартаменты дворца. Она нашла правительницу в постели.
Анна Леопольдовна не оказала никакого сопротивления. В то же время был арестован и герцог Брауншвейгский.
Взяв маленького царя на руки, цесаревна поцеловала его, сказав:
- Бедный ребенок, ты совершенно невиновен, но родители твои виноваты.
Затем Елизавета Петровна, сев в сани, вернулась в свой дворец, взяв с собою Анну Леопольдовну и ребенка-императора Иоанна Антоновича, лишившегося трона в колыбели.
X. ИМПЕРАТРИЦА
Весть о совершившемся перевороте с быстротою молнии разнеслась по городу. Все лица, недовольные свергнутым правительством, торжествовали.
В два часа пополудни Елизавета приняла поздравления первых чинов империи. На улице раздавались восторженные клики наарода и войска. Петербург ликовал.
Елизавета возложила на себя орден Св. Андрея, объявила себя полковником четырех гвардейских полков и полка кирасир, показалась народу со своего балкона, прошла через рядя гвардейских войск и уехала в Зимний дворец.
Любимец цесаревны Алексей Разумовский не принимал фактического участия в перевороте. Он оставался наблюдать за порядком в доме Елизаветы Петровны на Царицыньм лугу, куда были доставлены многие арестованные и в их числе павшая правительница с императором Иоанном Антоновичем и новорожденной его сестрою.
Путь Елизаветы в Зимний дворец бцл рядом триумфов. Вдоль улицы стояли шпалерами войска. Несметные толпы народа приветствовали ее единодушными криками "ура".
Прибыв во дворец, она направилась прежде всего в придворную церковь, чтобы присутствовать на благодарственном молебне, но ее окружили гренадеры лейб-гвардии Преображенского полка.
- Ты видела, мстушка наша, - заговорили они, - с каким усердиемм ы восстановили твои справедливые права. Как единственную награду мы просим тебя объявить себя капитаном нашей роты, и чтобы мы первые могли тебе присягнуть у ступеней алтаря в неизменной верности.
- Быть по сему! - сказала новая императрица.
Елизавета не забыла и о маркизе Шетарди. Она ежечасно извещала его о ходе событий и, когда уже была провозглашена императрицей ,послала Лестока спросить его мнения, что ей следует делать с младенцем-императором, свергнутым с престола.
- Передайте ее величеству, - сказал Шетарди, - что слдеует употребить все средства, дабы изгладить все следы царствования Иоанна Шестого; лишь одним этим будет ограждена Россия от бедствия, какое могло бы быть вызвано в то или иное время обстоятельствами и которых приходится особенно бояться здешней старне.
В этот же день вечером маркиз был приглашен императрицей во дворец. Елизавета прриняла его чрезвычайно приветливо, но видимо была еще взволнована пережитыми ею в течение суток событиями.
- Я чувствую себя еще до сих пор подхваченной каким-то вихрем, - сказала она маркизу. - Что скажут теперь наши добрые друзья агличане? Есть еще один человек, на которого мне было бы интересно взглянуть, - это австрийский посданник Ботта. Я полагаю, что не ошибусь, если скажу вам, что он будет в некотором затруднении; однако же он не прав, потому что найдет меня как нельзя более расположенной дать ему тридцать тысяч подкрепления.
При своем торжесиве императрица не забыла и о Людовике XV.
- Я вполне убеждена в том, - сказсла она маркизу, - что его величество, более чем кто бы то ни был, примет участие в том, что случилось со мною счастливого; я рассчитываю сама выразить ему, как я тронута всем, что он для меня сделал.
Деййствительно, день спустя после переворота императрица написала французскому королю:
"Мы нисколько не сомневаемся, что ваше величество не только примете с удовольствием известие об этом благоприятном и благополучном для империи нашей перевороте, но что вы
Страница 11 из 76
Следующая страница
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 60]
[ 60 - 70]
[ 70 - 76]
