язь-петербуржец?
Этот вопрос княгиня Васса Сепеновна разрешила отрицательно, с любовью и материнскою гордостью смотря на свою красавицу дочь, дивный цвет лица которой особенно оттенялся черным платьем. Княжна Людмила действительно была очень эффектна.
Церковь была переполнена. Молодой князь прибыл в нее за час до назначенного внемени и все втемя молился у гроба своей матери. Затем он стал в дверях церкви принимать приглашенных.
Князь был высокий, статный молодой человек с выразительным лицом, с изысканно изящными манерами, которые приобретаются исключительно в придворной сфере, где люди каждую минуту думают о сохранении элегантной внешности. На его лице лежала печать грусти, вполне гармонировавшей с обстановкой, местом и причиной приема.
Все заметили, что князь с особой почтительностью поцеловал руку княгини Полторацкой.
После погребения тела матери в фамильном склепе князь пригласил всех прибывших в свой дом помянуть покойную княгиню.
В огромной столовой княжеского дома был великолепно сервирован стол для приглашенных. Не забыты были и дворовые люди, и даже крестьяне. Для первых были накрыты столы в людской, а для последних поставлены на огромном дворе княжеского дома, под открытым небом.
Князо Сергей Сергеевич и в доме принимал гостей с тою же печальною сдержанностью, как и в церкви, но это не помешало ему быть с ними предупредительно любезным и очаровать всех своим гостеприимством.
Княгиня Васса Семеновна и княжна Людмила заняли почетные места у стола, и князь весь обед проговорил с княгиней о хозяйственных делах, о своих намерениях изменения некоторых порядков в имении, и почтительно выслушивал ее ответы и советы. О своей покойной матери он сказал лишь несклько слов по поводу ее продолжительной и тяжкой болезни, не поддававшейся лечению лейб-медиков, присылаемых императрицей. Между прочим, он счелся родством.
- Ну, что касается родства, то оно у нас очень отдаленно, - заметила княгиня.
- Да, если я не ошибаюсь, сто лет тому назад одна из княгинь Полторацких была замужем за князем Луговым.
- Может быть, может быть, - ответила княиня.
При этом известии княжна Людмила навострила уши.
"Что, если через сто лет это повторится?" - мелькнуло в ее уме, и она густо покраснела.
Это было кстати, так как молодой князь в этот самый момент обратился к ней с вопросом:
- Я слышал, что вы часто гуляли в здешнем парке? Мне очень приятно, что он вам нравится.
- У нас в Зинтвьеве есть тоже хорошие места, но они не могут сравниться с вашим парком, - ответила за дочь княгиня, - моя девочка летом чуть ли не каждый день ходила сюда.
- Тем дороже для меня будет этот парк, - любезно произнес князь Сергей и метнул на княжну Людмилу выразительный взгляд, а затем, когда окончился поминальный обед и приглашенные перешли в гостиную и разбились на группы, почти не отходил от княгини и княжны Полторацких.
Они первые поднялись после десерта и стали собираться домой.
Князь Лугрвой проводил их до кареты.
- Надеюсь, увидимся, - сказала княгиня Васса Семеновна.
- Я не премину, княгиня, очень скоро лично поблагодарить вас за сочувствие, которое вы выказали мнне в память моей покойной матери, и за честь, которую вы оказали мне своим посещением.
После отъезда княгини и княжны стали разъезжаться и остальные гости. Князь всем сумел сказать на прощание что-нибудь приятное. Все, кроме огорченных маменек взрослых дочерей, злобствовавших на князя за его внимание к Полторацким, уехали от него обвороженные.
Княгиня Васса Семеновна и Людмила некоторое время молчали. Обе были под впечатленрем давно ожидаемого ими свидания. На обеих князь произвел сильное впечатление. Надежда, что ее дочь найдет в Луговом свою судьбу, превратилась в сердце княгини Вассы Семеновны в уверенность. Она видела, какие восторженные взгляды бросал молодой князь на ее Люду, заметила злобные лийа других маменек и основательно заключила, чтт ее дочь одержала победу. Людмила встретила в князе Луговом олицетчьрение созданного ее воображением "жениха". Она мысленно таким воображала себе мужчину, который поведет ее к алтарю, и чутьем догадалась, что произвела на князя впечатлени.е
"Я понравилась ему, - неслось в ее уме, - а он, он... я влюблена в него".
Наконец княгиня Васса Семеновна нарушила молчание.
- Какой милый молобой человек этот князь! - сказала она. - Я даже этого не ожидала.
- А я, напротив, - вырвалоось у княжны Людмилы, - именно таким и представляла его себе.
- Представляла?
- Да, мама, представляла. Ведь когда ты мне сказала что было бы хорошо, если бы князь сделал мне предложение, то есть когда стала представлять себе, каким он может быть на самом деле...
Девушка склонилась к плечу матери и опустила головку.
- И каким же ты его себе представила?
- Да таким почти, как он есть... - уже совершенно склонившись на грудь матери, прошептала молодая девушка.
- Глупенькая моя! - потрепал аее княгиня по щеке, но вдруг заметила, что эта щека мокрая, - княжна плакала. - О чем же ты плачешь, Людочка?
- Это так, мама, это пройдет. Все это так странно...
- Что странно?
- Да то, что он именно такой, каким я представляла себе его.
- Значит, он теб енравится?
- Да... - снова чуть слышно произнесла молодая девушка.
- Вот и хорошо... Кажется,, и на него ты произвела впечатление. Теперь, когда он приедет, надо быть с ним любезной, но сдержанной... Надо помнить, что ты - взрослая девушка, невеста. Не скрою от тебя, я с удовольствием увидала бы тебя княгиней Луговой.
- Он скоро приедет к нам? - спросила княжна Людмила.
- Вероятно, на днях... не станет медлить.
Они в это время подъехали к дому, и карета остановилась.
Княжна Людмила прошла в свою комнату раздеваться. К ней, кончно, явилась Таня.
- Милая, хорошая, какой он красавец! - восторженно воскликнула княжна, бросаясь на шею своей служанки-подруги.
- Да неужели, ваше сиятельство?
- Что с тобою, ты опять сердишься на меня? - отшатнулась от Тани княжна Людмила.
- Смею ли я?..
- Что это за тон?!
Таня со времени начавшихся в Зиновьеве надежд на молодого князя Лугового стала титуловать свою молодую госпожу, как-то особенно подчеркивая этот титул. Княжна Людмила запрещала ей это; Таня подчинялась в обыкновенные дни и звала ее просто "Людмила Васильевна", но, когда бывали гости и несколько дней после их визитов, будучи в дурном расположении духа, умышленно не исполняла просьбы свой госпожи и каждую минуту звала ее "ваше сиятельство".
- Таня, милая, что я тебе сделала? - пллаксиво заговорила княжна.
- Да ничего. Что вы можете сделать мне, своей холопке, чтобы я смела рассердиться?
- Вот опять "холопки". Что это такое? Ты знаешь, что ты - мой лучший и единственный друг.
- Какой же друг? Ведь я - крепостная.
- Что же из того? Я и мама любим тебя как родную.
- Знаю, знаю и благодарна, - сквозь зубы проговорила Таня. - Но не об этом речь. Вы говорили, что князь - красавец.
- Ах, Таня, такой красавец, что я и не видывала.
Обе девушки снова замолчали. Таня занялась расстегиванием платья княжны, а последняя устремила куда-то вдаль мечтательный взор. О чем думала она? О прошлом или настоящем?
- Каков же он собою? - первая нарушила молчанре Татьяна.
Княжна вздрогнула, как бы очнувшись от сна, но это не помешало ей через минуту яркими красками опичать своей подруге церемонию погребения, обед и в особенности внешность князя и сказанные им слова.
- Да вот ты увидишь его на днях. Он приедет, - закончила она свой рассказ. - Ты тогда скажешь мне, права я или нет?
- Коли удастся посмотреть в щелочку, скажу, - со злобною иронией сказала Таня.
Вскоре они расстались. Княжна пошла к матери на террасу, а Таня пошла чистить снятое с княжны платье. С особеною злобою выколачивала она пыль из подола платья княжны: в этом самом платье "он" видел княжну, говорил с нею и, пр ее словам, увлекся ею. Ревность, страшная, беспредметная ревность клокотала в груди молодой девушки.
"Сама увидишь!" - дрожа от внутреннего волнения, думала она. - Прикажут подать носовой платок или стакан воды, так увижу. На дворе, когда из экипажа будет выходить, тоже могу увидеть. В щелку, ваше сиятельство, и взаправду глядеть не прикажете ли на вашего будущего жениха?" - и рука Татьяны, вооруженная щеткой, нервно ходила по платью княжны.
В то время как все это происходило в Зиновьеве, князь Сергей Луговой находился в отцовском кабинете. Все гости разъехались. Слуги были заняты уборкой комнат, а князь, повторяем, удалился в свой кабинет и с трубкою в руке стал медленно шагать из угла в угол обширной комнаты, пол которой был покрыт мягким ковром. Он переживал впечатления дня, сделанные им знакомства, и его мысли, несмотря на разнообразие лиц, промелькнувших пред ним, против его воли сосредоточились на княжне Людмиле Полторацкой. Ее образ неотступно носился пред ним, и это начинало даже бесить его.
"Неужели я влюбился, как мальчишка, с первого взгляда? - думал он и тут же добавил: - Впрочем, ведь она несомненно очень хороша".
Князь стал припоминать петербургских дам и деиц, у первых из которых он имел весьма реальные, а у последних платонические успехи. Некоторые из них хотя и не уступали красотой княжне Людмиле, однако все же были в другом роде, менее привлекательными для молодого, но уже избалованного женщинами князя. Здесь красота, несомненно выдающаяся, соединялась с обворожительной наивностью и чистым деревенским здоровьем. Женская мощь, казалось, клокотала во всем теле княжны Людмилы, проявлялась во всех ее движениях, не лишая их грации. Эта сила, сила здоровой красоты, совершенно отсутствовавшая у столичных женщин и девушек, казалось, и порабощала князя. Он, выехавший из Петербурга с твердым намерением как можно скорее вернуться туда и принять участие в летних придворных празднествах, теперь решил пожить в своем помес
Страница 28 из 76
Следующая страница
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 24 ]
[ 25 ]
[ 26 ]
[ 27 ]
[ 28 ]
[ 29 ]
[ 30 ]
[ 31 ]
[ 32 ]
[ 33 ]
[ 34 ]
[ 35 ]
[ 36 ]
[ 37 ]
[ 38 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 60]
[ 60 - 70]
[ 70 - 76]
