ни против другого возражения молодого князя не мог ничего ответить отец Николай как служитель алтаря, а потому и умолк.
Князь между тем приказал позвать Терентьича.
Старик бодро вошел на террасу в уверенности, что сейчас князь отменит страшное приказание, а потому широко раскрыл глаза, когда князь встретил его довольно сурово.
- Что я тебе приказал? - крикнул он. - Я велел тебе собрать рабочих для расчистки паркк, а ты побежал жаловаться на меня батюшке.
- Виноват, ваше сиятельство, я думал... - дрожащим от волнения голосом произнес старик.
- То-то "виноват"! Но чтобы впредь этого не было. Твоя обязанность не думать, а исполнять мои приказания. Мы с баатюшкой решили оба присутствовать при вскрытии павильона.
Терентьич был совершенно уничтожен последними словами князя. Он перевел недоумевающий, печальный взгляд с князя на отца Николая и встретился с его ясным взглядом.
- Да, сын мой, и в Писании сказано: "Рабы, повинуйтесь господам своим".
- Ступай и исполняй, что приказано! - повторил князь.
Окончательно пораженный, старик вышел.
"Вот оно что!.. Господи Иисусе, и отец Николай ничего не поделал... тоже на руку его сиятельству погнул", - рассуждал он сам с собою.
Когда он приехал в деревню и отдал приказание идти работать в княжеский парк для очистки павильона, крестьяне, наряженные на эту работу, были прямо ошеломлены.
- Господи, Иисусе Христе, да ведь нельзя этого, Терентьич, никогда мы это делать не станем, пока крест на шее имеем. Освободи, будь отец милостивый!
- Таков княжеский приказ, - объяснил управитель.
- Князь что! Князь молод... Ты вразумил бы его, - заметили неекоторые из крестьян.
- Пробовал уже, православные, а он: "Ломай, - говорит, - да и весь сказ!"
- Дрла... А нас все же освободи! - настаивали крестьяне.
- Как же я вас освобожу, если князь сказал, что это надо делать беспременно сейчас... Отец Николай у него, так при нем чтобы.
- Отец Николай?.. Благословляет, значит? Тогда нечего и толковать, правосллавные... Отец Николай даром не благословит.
Хотя отец Николай действительно не благословил работ, а лишь сказал о повиновении рабов гсподину, но Терентьич пошел на эту ложь, так как по угрюмым лицам крестьян увидал, что они готовы серьезно воспротивиться идти на страшную для них работу. Имя отца Николая должно было, по мнению Терентьича, изменить их взгляд, и он не ошибся.
Известие о том, что будут ломать страшный павильон, с быстротою молнии облетело все село. Крестьяне заволноваллись; но когда передававшие это известие добавляли, что при этом будет присутствовать сам отец Николай, волнение мгновенно утихло, и крестьяне, истово крестясь, степенно говориди: "Видно, так и надо", - и вскоре наряженные на работу в княжеском парке крестьяне тронулись из села. аЗ ними отправились любопытные.
Князь Сергей сошел с отцом Николаем в парк и направился к тому месту, где стоял павильон-тюрьма.
- Самое лучшее месо в парке, - говорил он, пробираясь через чащу деревьев к павильону, - а вследствие людского суеверия остается целую сотню лет в таком запустении.
Оба они подошли к павильону на полянке, заросшей густой травой. Тень от густо разросшихся кругом деревьев падала на нижнюю половину павильона, но его верхушка, с пронзенным стрелой сердцем на шпице, была вся озарена солнцем и представляла красивое и далеко не мрачное зрелище.
- Какое красивое здание! - невольно воскликнул князь.
Отец Николай задумчиво произнес:
- Неужели оно действительно строено по внушению злобы?
- Я убежден, батюшка, что это выдумки...
- Посмотрим, князь; те соображения, которые вы высказали мне, заставили умолкнуть мои уста, на которых была просьба оставить эту, как мне казалось, бесцельную затею, могущую, не ровен час, действителбно быть гибельною для вас. Но теперь я изменил свое мнение и благословляю начало работы.
В это самое время к месту, где находился павильон, прибыли рабочие-крестьяне, с Терентьичем во главе. Сюда же явились и садовники.
- Позвать слесаря! - распорядился князь. - А вы, ребята, расчищайте-ка дорожку, которая должна соединиться с ведущей сюда дорожкой парка, повычистите отсюда весь мусор, да живо принимайтесь з работу. Садовники укажут, что делать.
Двенадцать прибывших крестьян и четверо садовников молча выслушали приказание и все обратили свои вжоры на отца Николая, стоявшего рядом с князем.
- Благослови вас Господь! - твердым голосом произнес тот.
Работы по очистке аллеи начались. Вскоре снова явился Терентьич и привел слесаря с инструментом. Последний шел за управителем испуганный и бледный. Князь невольно вздрогнул и как-то инстинктивно с умоляющим взором обернулся к отцу Николаю.
- Успокойся, сын мой, - сразу понял священник немую просьбу князя и подошел к неподвижно стоявшему слесарю, - надеюсь, ты веришь своему духовному отцу. Я благословляю тебя.
Отец Николай перекрестил слесаря, и тот сразу ободрился.
- Наюо сломать этот замок, - указал князь ему на громадный замок, висевший на двери павильона.
- Слушаю-с, вашн сиятельство! - с дрожью в голосе ответил слесарь и быстро бросился к двери.
Прошло томительных полчаса, пока наконец тяжелый замок был отперт. Но петля, на которой был надет железный болт, так заржавела, что его пришлось выбивать из нее молотком. Последним пришлось расшатывать и болт.
Наконец тот упал с каким-то визгом, похожим на человеческий стрн.
Все невольно вздрогнули и на мгновение как бы оцепенели. Первым пршел в себя князь Сергей Сергеевич.
- Отворяй! - крикнул он слесарю.
Тот потянул за скобку окованной железом двери, но она не подавалась. Князь приказал позвать на помощь рабочих, расчищавших парк, и под усилиями пяти человек дверь подалась и распахнулась.
Рабочие отскочили, попятились и князь, и отец Николай, и Терентьич, несмотря на то что стояли в отдалении.
В первые минуты в раскрытую дверь павильона не было видно ничего. Из него клубом валила пыль какого-то темно-серого цвета. Пахнуло чем-то затхлым, спертым.
Отец Николай истово перекрестился, его примеру последовали и другие, в том числе и князь Сергей Сергеевич.
Когда пыль наконец рассеялась, он, в сопровождении отца Николая и следовавшего сзади Терентьича, приблизился к павильону.
То, что представилось им внутри, невольно заставило их остановиться на пороге. На каменном полу, покрытом толстым слоем пыли, прислонившись к стене, прямо против потайной двери, полулежали, обнявшись, два скелета. Их кости были совершенно белы, и лишь на черепах виднелись клочки седых волос.
Какую страшную иронию над взаимною любовью, над пылкой страстью людей, увлекающихся и безумствующих, представляли эти два обнявших друг друга костяка, глазные впадины которых были обращены друг на друга, а рты, сосьоявшие только из обнаженных челюстей с оскаленными зубами, казалось, хотели, но не могли произнести вслух во все времена исторической и доисторической жизни людей лживые слова любви!
Все остановились ошеломленные, уничтоженные открывшейся пред ними картиной. Основная часть легенды, таким образом, оказалась истиной: павильон действительно служил тюрьмой-могилой для двух человеческих существ.
Весть о страшном открытии князя тотчас облетела всех рабочих, и они, пересилив страх пред могущим обрушиться на них гневом князя, собрались толпой у дверей павильона.
Когда первое впечатление рокового открытия прошло, князь Сергей Сергеевич упавшим голосом обратился к отцу Николаю:
- Батюшка, что нам делать?
- Предать их земле, - спокойно ответил священник.
- Затворите дверь! - приказал князь.
После некоторого замешательства два смельчака исполнили это приказание.
- Прикажи сейчас же сделать два гроба! - обратился князь к Терентьичу. - А очистку сада продолхать. Батюшка, позвольте просить вас ко мне, пока все приготовят.
Рабочие под наблюдением садовников принялись за работу, гуторя между собой о страшной находке. Любопытные из крестьян бросились обратно в село, чтобы рассказать о слышанном и виденном.
Князь, посоветовавшись с отцом Николаем, отдал приказание вырыть могилы у церкви близ родового склепа князей Луговых. На него этм находка произвела тяжелое впечатление; теперь, когда дело было уже сделано, в его сердце невольно закралось томительное предчувствие о возможности исполнения второй части легенды, то есть кары за нарушение дедовскогр заклятия. Для того чтобы скрыть свое смущение, он начал беседовать с отцом Николаем о делах, не относившихся до сделанного ими рокового открытия в павильоне.
Часа через два было доложено, что гробы сколочены, и все снова отправились к павильону. Там костяки были бережно уложены рабочими в гробы, отнесены на сельское кладбище и после благословения их отцом Николаем опущены в приготовленнные могилв. К вечеру того же дня часть парка, прилегающая к беседке, и сама беседка были вычищены.
VII. В МОГИЛЕ ЗАЖИВО ПОГРЕБЕННЫХ
Известие об отврытии князем заповедного павильона и о найденных двух скелетах в тот же вечер достигло Зиновьева. Княгиня Васса Семеновна и княжна Людмила сидели в это время за вечерним чаем. Новость, полученную из Лугового, сообщила им Федосья.
- Сумасшедший, зачем он это сделал! - воскликнула княгиня.
Княжна вся вспыхнула, а затем страшно побледнела.
- Ты знаешь? - воззрилась на нее мать.
Княжна рассказала свой вчерашний разговор с князем.
- Безумец! Надо было упросить его, чтобы он этого не делал, убедить его. И зачем ты не сказала мне об этом вчера при нем? Я переговорила бы с ним, как мать, а ты что! Самой интересно было знать, что в этом проклятом павильоне? Ах, молодежь, молодежь! Ничего-то у них нет святого.
Княжна молча потупилась, чувствуя правду в словах матери, а Федосья, стоя за стулом княгини, одобрительно качала головой.
- Ни за что ни про что! - продолжала Васса Семеновна. - Ни за понюх, что называется ,
Страница 35 из 76
Следующая страница
[ 25 ]
[ 26 ]
[ 27 ]
[ 28 ]
[ 29 ]
[ 30 ]
[ 31 ]
[ 32 ]
[ 33 ]
[ 34 ]
[ 35 ]
[ 36 ]
[ 37 ]
[ 38 ]
[ 39 ]
[ 40 ]
[ 41 ]
[ 42 ]
[ 43 ]
[ 44 ]
[ 45 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 60]
[ 60 - 70]
[ 70 - 76]
