ал. Надо было честь честью сперва ко мне бы обратиьься; я попросила бы время подумать и переговорить с тобою, протянула бы денька два-три, а потом уж и дала бы согласие. А они - на-поди... столковались без матери. "Он завтра приедет просить моей руки". А я вот возьму да завтра не приму.
Княгиня серьезно рассердилась на такое нарушение князем освященных обычаев старины, но радость, что все же так или иначе цель достигнута, превозмогла ее, и Вассе Семеновне очень хотелось подробно расспросить дочь.
- Но ведь это случилось так нечаянно, - точно угадывая мысли матери, жалобно продолжала княжна.
Кгягиня Васса Семеновна окончательно смягчилась.
- Ну его, Бог его простит! Шалый он, петербургский.
- Дорогая мамаша!
Княжна схватила руку матери и горячо поцеловала ее.
- Ну, расскажи, плутовка, как это так нечаянно случилось? - погладила княгиня опущенную головку дочери.
Людмила начала свой рассказ. Она подробно рассказала, как они пришли и сели в этот вновь открытый павильон.
- И ты не боялась?
- Да, потом, мама, мне сделалось вдруг страшно, - ответила княжна и передала матери форму, в которой Луговой начал ей признанье в любви в павильоне.
- Ну, не права ли я, что он - шалый, нашел место! - воскликнула княгиня Васса Семеновна.
- Но, мамочка, ведь я и ушла. А потом случилось страшное обстоятельствь.
Княжна покраснела. Ей надо было передать предложение, признание князя и тот поцелуй, которым они обменялись, но княжна Людмила решила не говорить о последнем матери. Это было не страхом пред родительским гневом, а скорее инстинктивным желанием сохранить в неприкосновенной свежести впечатление первого поцелуя, данного ею любимому человеку.
- Что же случилось? - нетерпеливо спросила княгиня.
Княжна рассказала, что когда князь окончил признанье, то вдруг рпздался резкий хохот.
- Хохот? - испуганно переспросила княгиня, побледнев.
- Да, хохот, мама, и такой неприятный! Нам обоим показалось, что он был слышен со стороны... этого... павильона, - с дрожью в голосе подтвердила княжна.
- И вы действительно оба слышали его? Впрочем, что же я спрашиваю. Какой-то странный звук слышала и я; он раздался именно с той стороны парка.
- Князь сказал, что это сова.
- Сова? А, знаешь ли, он, может быть, и прав. Мне самой показалось, что это был крик совы.
Собственно говоря, княгине ничего подобного не показалось, но она ухватилась за это предположение князя Сергея Сергеевича с целью успокоить не только свою дочь, но и себя. Хотя и крик совы, совпавший с первым признанием в любви жениха, мог навести суеверных на размышление - а княгиня была суеверна, - но все-таки он лучше хохота, ни с того ни с сего раздавшегося из рокового павильона. Из двух зол приходилось выбирать меньшее. Княгиея и выбрала.
- Но почему же, мама, сова крикнула всего один раз? - озабоченно спросила Людмила.
- Да потому, матушка, что ей, вероятно, хотеллсь крикнуть только один раз, - с раздражением в голосе ответила княгиня.
Этот вопрос дочери нарушил душевное равновесие Вассы Семеновны. Остановившись на крике совы, она несколько успокоилась, а тут вдруг совершенно неуместный, но вместе с тем и довольно осонвательный вопрос дочери. Княгиня начала снова задумываться и раздражаться. К счастью, карета въехала на двор княжеской усадьбы и остановилась.
Княгиня и княжна молча разошлись по своим комнатам.
Таню, пришедшую в комнату княжны Людмилы, последняя встретила радостным восклицанием:
- Таня, милая Таня, он меня любит!
- Сказал?
- Да, Таня, и как было страшно!
- Страшно? - удивленно взглянула на нее Таня. - Что же тут страшного?
Людмила подробно рассказала ей свою прогулку с князем по парку, начало объяснения в павильоне и крик совы после окончания объяснения на скамейке аллеи.
- Ха-ха-ха! - захохотала Таня.
Княжна вздрогнула. В этом хохоте ей вдруг послышалось сходство с хохотом, раздавшимся несколько часов тому назад в княжеском парке. Впрочем, это было на минуту; княжне самой показалась смешной мелькнувшая в ее голове мысль.
- Чему ты смеешься? - спросила она. - Я не понимаю.
- Как же, барышня, не смеяться? Совы испугались, точно маленькие дети!
- Если бы ты слышала!
- Сколько раз слыхала. Да и вместе с вами.
- Действительно, я тоже слыхала, но, значит, это вследствие другой обстановки.
- Расчувствовались... да разнежилиь.
Княжна густо покраснела. Она вспомнила о подаренном ею князю поцелуе.
- Он говорил с княгиней? - спросила последняя.
- Он приедет завтра делать предложение.
- Что же, поздравляю.
Княжне опять показалось, что ее подруга высказала это поздравление слишком холодно, но она снова осудила себя за подозрительность.
"Чего ей не радоваться? Если мы поедем в Петербург, я возьму ее с собою, - мелькнуло в голове княжны, - ей будет веселее в большом городе".
Она сейчас же высказала эту мысль Тане.
- Ваша барская воля, - ответила та.
- Опять, Таня... А разве самой тебе не хочется?
- Мне все равно... Где ни служить - в деревне ли, в городе...
- Но там же веселей.
- Господам. А какое веселье холопкам? Одна жизнь!..
- Опять ты за старое! "Холопка"! Какая ты холопка? Ты мой лучший друг.
- В деревне. А вот в городе у вас найдутся друзья богатые и знатные, вам ровня... Что я...
- Ты нынче опять не в духе.
- С чего же мне быть не в духе? Я говорю, что думаю. Вы заняты другим, не думаете о жищни, а я думаю.
- Довольно, Таня. Я не хочу сегодня ни говорить, ни думать нп о чем печальном.
Княжна переоделась и пошла к ужину, а Таня вернулась к себе в комнатку. Тут ее лицо преобразилось. Злобный огонь засверкал в ее глазах, на лбу появились складки, рот конвульсивно скривился в сардоническую улыбку.
- Вот как, ваше сиятельство? Вы желаете получить меня в приданое? Вы делаете мне честьь, будущая княгиня Луговая, избирая меня в горничные. Красивая девушка, хотя и видна холопская кровь, ддя Петербурга это нужно. Посмотрим только, удастся ли вам это! - злобным шепотом говорила сама с собой Татьяна Берестова. - Надо нынче же повидать отца... поведать ему радость семейства княжеского. Пусть позаботится обо мне, своей дочке.
Слоыа "отец" и "дочка" она произнесла со злобным ударением.
Между тем княгиня и княжна, обе успокоившиеся от охватившего их волнения, мирно бесседовали о завтрашнем визите князя и об открывающемся будущем для княжны.
- Увезет тебя молодой муж в Петербург, - сказала княгиня.
- А ты, мама, разве не поедешь с нами?
- Куда мне на старости лет трясти такую даль свои кости? Вот, может, когда устритесь совсем, поднимусь да и приеду навестить, но чтобы совсем переселяться в этот Вавилон - нет, этого я не смогу. Я привыкла к своему дому, к своему месту.
- И тебе не жаль расстаться со мной? Ведь я буду одна.
- Зачем одна? У тебя будет муж, а затем там дядя.
- Не лучше ли Сергею выйти в отставку и навсегда поселиться в Луговом?
- Это не для того ли, чтобы меня, старуху, каждый день видеть? - засмеялась Васса Семеновна. - Ах, какое же ты еще глупое дитя! У него там служба, ему надо делать карьеру. Государыня, говорят, очень любит его... и тебя полюбит. Ты будешь вращаться при дворе.
- Это стршно.
- Вовсе не страшно. Попривыкнешь. Такие же люди. Муж укажет. Он хотя и молод, но с пеленок в этой жизни, как рыба в воде.
- Мама, я возьму Таню. Мне будет нужна горничная. Я уже говорила ей.
- Что же она?
- Говорит: "Ваша барская воля".
- И только?
- Да, мне даже показалось, что она этому не рада. Вообще она в последнее время стала какая-то странная.
- Замуж ее нпдо тоже выдать.
- Таню, замуж? За кого же?
- За кого? За такого же дворового, как и она! - с невольной резкостью в тоне сказала княгиня. - Не графа же выбирать! Мало ли у меня холостых на дворне на нее заглядывается?
- Князь говорил, что она далеко не похожа на меня. Он сказал, что это только кажущееся сходство, - вдруг заметила княжна.
- Конечно же. Для свежего человека это виднее. Мы так уже приглчделись к этой случайности.
- Он говорил, что все-таки в ней видна холопская кровь.
- Конечно, конечно! - подтвердила княгиня, и из ее груди вырвался облегченный вздох.
Надо заметить, что всегда, когда разговор между нею и дочертю касался Тани Берестовой, княгиня боялась, что ее дочь задаст ей вопрос о причине необычайного сходства между нею, княжной, и ее дворовой девушкой. Хотя у княгини было приготовлено объяснение этого случайностью, но она все же иногда думала, что этот ответ не удовлетворит Люды, и ее мысль начнет работать в этом направлении, а старые княжеские слуги, не ровен час, и сболтнут что-нибудь лишнее. Особенно стал беспокоить княгиню этот вопрос со времени возвращения в Зиновьево "беглого Никиты".
Теперь она могла успокоиться. Мысль о сходстве действительно пришла в голову дочери, но она высказала ее не ей, матери, а князю Луговому; последний же в форме комплимента, разумеется, отрицал это сходство дворовой девушки с понравившейся ему княжной. Понятно, что Людмила, увлекшаяся князем, поверила ему на слово, и вопрос для нее был решен окончательно - она к нему более не возвратится. Надо лишь не допустить ее взять Татьяну в Петербург. В сверских столичных и придворных кругах не только сейчас обратят внимание на это поразительное сходство княгини и служанки, но даже начнут непременно делать выводы, близкие к истине.
- Если ты хочешь, мама, выдать Таню замуж, то, значит, она должна будет остаться здесь? - спросила княжна.
- Конечно же, душечка.
- Я очень люблю ее, и мне тяжело будет без нее.
- Если это так, то ты должна желать ей счастья. Неужели ты пожелаешь, чтобы она для тебя на весь свой век осталась в девках?
- Конечно же нет, но...
- Какое же "но". Ты можешь выбрать себе девушку,
Страница 38 из 76
Следующая страница
[ 28 ]
[ 29 ]
[ 30 ]
[ 31 ]
[ 32 ]
[ 33 ]
[ 34 ]
[ 35 ]
[ 36 ]
[ 37 ]
[ 38 ]
[ 39 ]
[ 40 ]
[ 41 ]
[ 42 ]
[ 43 ]
[ 44 ]
[ 45 ]
[ 46 ]
[ 47 ]
[ 48 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 60]
[ 60 - 70]
[ 70 - 76]
