Николай Эдуардович Гейнце. ДОЧЬ ВЕЛИКОГО ПЕТРА Страница 39

даже двух или трех, из других, мне же позволь позаботиться о судьбе Тани. Я ведь с детства воспитала ее, как родную дочь. Неужели у меня нет сердца? Хотя ее сходство с тобой и небольшое, но все же она будет несколько напоминать мне тебя. Я устрою ее счастье, будь покойна. Я ведь тоже люблю ее.

Деланность искренности княгини ускользнула от княжны Людмилы.

- Какая ты добрая, мама! - воскликнула она и стала покрывать руки княгини Вассы Семеновны горячими поцелуями.



VIII. ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Когда после ужина княжна Людмила Васильевна прошла к себе и, конечно, встретила ожидавшую ее Таню, она не преминула сообщить ей содержание своего разговора с матерью.

- Мне казалось, Таня, что в последнее время ты стала сомневаться в нашей любви к тебе. Но ты напрасно так думаешь, и я могу доказать тебе сегодня, что не только я сама, но и маама тебя очень любит.

- Я верю, верю.

- Нет, все-таки выслушай, - и княжна Людмила передала почти дословно беседу со своей матерью за ужином. - Мне лично очень жаль расстаться с тобою, но я понимаю маму... Ей тяжело сразу расстаться со мной и тобой, и к тому же я не хочу мешать твоей судьбе. Пусть мы будем счастливы обе.

- Благодарю вас, ваше сиятельство.

- Опять "сиятельство"! Ты неисправима, Таня. Ну, да Бог с тобою. Лучше скажи мне откровенно: тебе кто-нибудь нравится?

- Кто нравится? - с испугом спросила девушка.

- Ну, кто-нибудь из наших мужчин?

- Каких мужчин, барышня?

- Ну, вот, например, Михайла, Сергей... Они холостые.

Михайла был дворецким, Сергей - выездным лакеем.

- А-а... Вы об этих... - В тоне Тани прозвучало нескрываемое презрение. - Нет, никто не нравится.

- Я к тому это спрашиваю, что если бы кто-нибудь тебе нравился, то я сейчас же сказала бы об этом маме, и ты тоже была бы невестой, как и я. Знаешь, когда чувствуешь себя счастливой, так приятно видеть и вокруг себя счастливчх людей.

- Это - прквда... А когда человек сам несчастен, то счастливых людей видеть очень неприятно. Это только усугубляет несчастье.

- Ты несчастна?

- С чего это вы взяли? - спохватилась Таня. - Я просто к слову.

- А... Но все-таки как жаль, что тебе никто не нравится из наших!

- Странная вы, барышня! Да ведь если бы кто-либо даже нравился, то и его спросить надо, нравлюсь ли я.

- Это само собою разумеется. Каждый из них был бы счастлив, имея надежду сделаться твоим мужем. Ты ведь красивее всех наши дворовых девушек.

- Не по хорошу мил, а по милу хорош.

- Жаль, жаль!.. - повторила княжна, уже ложась в постель.

Таня вышла из ее комнаты и, только пробежав двор и очутившись в поле, вздохнула полною грудью.

- Ишь ты: ее сиятельство забота обо мне одолела! - со злобным смехом заговорила она сама с собою, пробираясь по задворкам деревни за околицу. - "Люблю ее, дочь мне будет напоминать... Судьбу ее устрою... Не хочешь ли замуж за дворового". Эх, ваше сиятельство, я и за князя вашего замуж выйти не хочу. Вот что!

Быстро пробежала она небольшую деревню и очутилась у Соломонидиной избушки. В окне светился тусклый огонек.

- Дома, - радостно прошептала Таня и, быстро взбежав по ступенькам крыльца, отворила дверь.

Никита сидел на лавке пред лучиной и чинил дратвой кожаный мешок, служивший ему ягдташем. Он, видимо, ничуть не удивился появлению Тани и, спокойно подняв голову при шуме отворенной двери, окинул девушку проницательным взглядом.

- Здравствуй, Никита Спиридонович, - сказала она.

- Здравствуй, красная девица... Что так запыхалась?

- Бегом бежала! - Таня села и несколько времени молча тяжело дышала, а затем каким-то надтреснутым голосом произнесла: - Князь завтра свататься приедет. Княжна сказала.

- Ей, значит, открылся.

- Сегодня! - и Таня подробно рассказала Никите, со слов княжны Людмилы, обстановку первого признанья и испугавший их смех, который они приняли за крик совы.

- Совы!.. Как бы не так!.. - угрюмо сказал Никита. - Да разве совы при солеце кричат?.. Это "он", леший над ними потешается. Да, по всему видно, что им судббы своей не миновать.

- Не миновать, конечно! Свадьбу, чай, быстро устроят да и уедут в Питер... Поминай как звали...

- Ну, сейчас видно, что ты - дура девка... Коли я сказал "не миновать", так слова даром не вымолвил.

- Уж ты прости меня... Томит меня очень... раздумье мучит, - заметила Таня.

- А ты плюнь и не думай, положись на меня! - Никита встал, насколько раз прошел по избе и наконец сел на лавку рядом с Таней. - Ты вот послушай лучше, что я тебе скажу! - и, придвинувшись к ней еще ближе, он стал говорить ей что-то пониженным шепотом.

По мере того как он говорил, лицо Тани прояснялось, радостно-злобная улыбка на губах сменялась улыбкой торжества.

- Эх, кабы все это так и сделалось! - воскликнула она.

- Сделается, как по писаному, - ответил вслух Никита и снова стал шепотом говорить Татьяне.

Совершенно успокоенна,я радостная и довольная, возвратилась Татьяна в девичью и прямо в свою каморку. В эту ночь, пред отходом ко сну, ее даже не посетили обыкновенные злобные думы по адресу княгини и княжны. Она быстро заснула, и ее сны были полны радужных картин, которые только что нарисовал ей, нашептывая на ухо, беглый Никита.

Таня проснулась в прекрасном расположении духа.

Второй туалет княжны, после утреннего чая, занял в этот день больше времени, чем обыкновенно. Княжна Людмила считала себя невестой и старалась тщательнее обыкновенного одеться для своего жениха.

Таня проявила весь свой вкус, отказать в котором ей было нельзя, и княжна Людмила осталась совеишенно довольна ею. У нее даже снова мелькунла мысль, нельзя ли как-нибудь уговорить маму отпустить Таню в Петербург. Она там может выйти замуж за одного из лакеев князя Лугового; ведь эти лакеи, как петербургские, конечно, франтоватее и лучше деревенских, и кто-нибудь из них может приглянуться разборчивой дворовой девушке.

Однако мысль о матери, остающейся совершенно одинокой в Зиновьеве, заставила княжну отказаться от этого плана.

"Бедная мама, - замелькало в ее голове, - она так любит Таню! Кроме того, она будет напоминать маме обо мне... Нет, не надо быть эгоисткой... Здесь Таня будет даже счастливее... Пршйдет время, и она кого-нибудь полюбит... Ведь я до князя никого не любила, никто мне даже не нравился... А у нас бывали же гости из Тамбова, хотя редко, да бывали даже офицеры... Так и с нею может случиться... Теперь никто не нравится, а вдруг понравится".

Наконец туалет был окончен. Людмила отправилась к матери, находившейся на террасе.

Княгиня осталась ею довольна.

- Когда князь приедет, - сказала она, - ты уйди в свою комнату. Так водится... Он должен со мною объясниться с глазу на глаз, а потом я, может быть, позову тебя.

- "Может быть"! - печально повторила княжна, и у нее даже покраснели глаза от навертывавшихся слез.

- Полно, ты, кажется, собираешься плакать?.. Я пошутила... Конечно, позову... Что с вами поделаешь! Совсем вы от рук отбились. По старине следовабо бы не соглашаться сразу, попросить время подумать... А теперь и заикаться об этом нельзя - слез у тебя не оберешься. Так будь по-вашему... Скауж, что согласна, и тебя позову.

- Мамочка, какая вы добрпя!.. - бросилась княжна целовать руки матери.

В это время вдали послышался звон колокольчика.

- Это он едет! - встрепенулась княжна Людмила.

- Да, действительно, это княжеские колокольчики, - заметила и мать. - Ну, теперь ступай к себе!

Экипаж князя Лугового вскоре въехал на двор и остановился у подъезда. Князь Сергей Сергеевич был в полной парадной форме. На его лице светилась особая торжественность переживаемых им минут. Он с особенною серьезностью приказал лакею доложить о нем княгине Вассе Семеновне, несмотря на то, что в последнее время входил обыкновенно без доклада.

- Пожалуйте. Их сиятельство на террасе, - ответил возвратившийся слуга.

Князь прошел на террасу.

- А, дорогой князь, милости просим! - воскликнула княгиня и, как бы только сейчас заметив, что князь одет в полную форму, добсвила: - Что это вы сегодня в полном параде?

Князь, поцеловав руку Вассы Семеновны, сел в кресло, с которого только что за несколько минут пред ним спорхнула княжна Людмила. Он не сразу ответил и несколько минут хранил молчание, как бы приготовляясь к первому торжественному акту в его жизни.

Княгиня смотрела на него деланно вопросительным взглядом.

- Я приехал, княгиня, переговорить с вами по одному очень серьезному для меня делу... и не только серьезному, но имеющему для всей последующей моей жизни очень важное, решающее значение.

Он остановился.

- Я полюбила вас, несмотря на короткое время нашего знакомства, как сына, князь, а потому готова выслушать вас и, в чем могу, помочь, - ответила ему Васса Семеновна.

- Я имею честь просить у вас руки вашей дочери, - вдруг выпалил князь Сергей Сергеевич.

Княгиня сделала вид, что поражена неожиданностью, и несколько минут молчала.

Очередь глядеть вопросительно наступила для князя.

- Я благодарю за честь... - начала княгиня Васса Семеновна, - но я, поаво, не знаю... Люда еще молода, и притом я не могу ее неволить. Как она сама.

- Княжна Людмила согласна, - сказал князь Сергей Сергеевич. - Я вчера имел удовольствие выразить ей свои чувства и получить благоприятный ответ.

Удивление княгини, казалось, росло с каждой минутой.

- Вчера?.. Так вот что вы так долго делали в парке!.. Это не порядок, князь! Вы должны были обратиться сперва ко мне, как к матери.

- Простите, княгиня, это вышло так нечсянно...

Княгиня едва удержалась от улыбки, вспомнив, как вчера и ее дочь уверяла, что это случилось нечаянно.

- Бог вас простит. Сделанного не исправишь. Но все-таки скажу вам: может, в Петербурге у вас это водится, а у нас нет.

- Могу я надеяться, княгиня? - после некоторой паузы с дрожью в голос
Страница 39 из 76 Следующая страница