вздрагивать.
"Ишь, раскатываются! Весело! - злобствовала она, уже успевшая достаточно разглядеть друга князя Лугового и налюбоваться на него. - Ну да посмеется хорошо тот, кто посмеется последний. Поживем - увидим!"
X. УБИЙСТВО
Дни шли за днями, летя, как мгновенья, для княгини Полторацкой, кеяжны Людмилы, князя Лугового и его друга Свиридова.
В доме княгини Вассы Семеновны шла спешная работа по приготовлению приданого княжжны Людмилы. Этим занимались несколько десятков дворовых девушек под наблюдением Федосьи и Тани.
Командировка последней для наблюдения была, собственно, номинальной, так сказать, почетной. С одной стороны, княгиня не хотела совершенно освободить ее от спешной работы и таким образом резко отличить от остальных дворовых девушек, а с другой, - зная привязанность к Тане дочери, не хотела лишить последнюю общества молодой девушки, засадив ее за работу с утра до вечера..
"Пусть их наговорятся напоследок, - рассуждала княгиня, - уедет, там, в Питере, мигом позабудеет, а я здесь справлюсь с Таней, быстро обломаю и замуж выдам".
Княжна Людмила действительно в отсутствие жениха была неразлучна с Таней,п ередавала ей, как поверенной своих сердечных тайн, во всех мельчайших подробностях разговоры с женихом и с его другом, спрашивала советов, строила планы, высказывала свои мечты.
Таня слушала внимательно и, видимо, сочувственно относилась к своей барышне, которой скоро суждено было сделаться из княжны княгиней. Она высказывала свои мнения по тем или другим вопросам, задаваемым княжною, и спокойно обсуждала со своей госпожо ее будущую жизнь в Петербурге.
Однако чего стоили ей эта рассудительность и это спокойствие, знала только ее жесткая подушка, которую она по ночам кусала, задыхаясь от злобных слез.
Князь Сергей, то один, то со своим другом, конечно, ежедневно приезжал в Зиновьево и проводил там большую часть дня.
Наступило 6 августа, престольный праздник в зиновьевской церкв.и
Весело провели князь Луговой и граф Свиридов этот день в доме княгини Вассы Семеновны. Дворовые девушки были освобождены на этот день от работ и водили хороводы, причем их угощали брагой и наливкой. На деревне шло тоже веселье. В застольной стоял пир горой. Общее веселье было заразительно, и день в Зиновьеве прошел оживленно.
В этот день граф Свиридов впервые близко увидел Таню и был поражен е красотой. Когда ему довелось остаться вдвоем с князем Сергеем, он сказал:
- Ты видел двойника княжны?
- Какого двойника?
- Помилуй! Ты чаще меня бываешь здесь и бывал раньше меня, неужели ты не заметил дворовой девушки, как две капли воды похожей на княжну?
- А, это Таня! Ну, это сходство действительно бросается в глаза при первом взгляде, но когда ты приглядишься к этой девушке, то, конечно, убедишься, что у княжны с нею далеко не одни и те же лицо и фигура.
- Может быть, но меня сразу поразило это сходство.
Друзья пробыли в Зиновьеве долее обыкновенного и вернулись домой поздним вечером, в самом хорошем расположении духа.
- Твгя невеста прямо восхитительна. И как она любит тебя! - сказал граф Свиридов, ложась спать.
- Да, голубчик, я счастлив, так счастлив, что мне становится страшно. Вищишь ли, мне кажется, что на земле не может и даже не должно быть такого полного счастья, что оно непременно будет чем-нибудь омрачено.
- Что за мысли? Перестань! Ты просто так расстроил свои нервы, что тебе во всем и везде кажется, что вот-вот должно случиться какое-нибудь несчастье. Это болезненно, мой друг, и тебе следует самому взять себя в руки и не допускать подобных мыслей в голову.
- Как же не допускать, когда они лезут без моего срроса? Вот и теперь. Мы так прекрасно провели сегодняшний день, вернулись в таком хорошем настроении, а я ложусь и думаю: что-то будет завтра? Мне ведь уже давно кажется, что должно случиться что-нибудь такое, что будет совершенно неожиданно и притом ужасно.
- Полно говорить пустяки!
- Эта мысль гнетет меня со дня открытия этого павильона. Несмотря на все самоубеждения, я не могу отделаться от воспоминания слов призрака. И, знаешь, сегодня меня особенно томит какое-то тяжелое предчувствие.
- Плюнь, не думай!
- Ну, хорошо! Покойной ночи! - и князь погасил свечу.
Однако тяжелое предчувствие, оказклось, не обмануло его. Обоих приятелей разбудили в шестом часу утра.
- Князь, ваше сиятельство! Извольте проснуться! - вбежал в спальню камердинер. - Несчастье в Зиновьеве.
- Что? Какое несчастье? - воскликнул князь Луговой.
- Ее сиятельство княгиня и горничная княжны убиты.
- А княжна? - не своим голосом закричал князь Сергей Сергеевич.
- А княжна пропала.
- Лошадей... Оседлать...
Оба друга вскочили и как безумные смотрели друг на друга.
- Неужели начинается? - произнес князь Луговой.
Граф Свиридов сделал над собой страшное усилие, чтобы освободиться от неприятного впечатления, произведенного словами друга, и произнес:
- Успокойся, узнаем все на месте. Быть может, вс преувеличено.
- Ах, не говори. Может быть, и княжна убита, но ее трупа не нашли. Ах, недаром у меня было вчера такое тяжелое предчувствие.
Князь Сергей и граф Свиридов быстро оделись и во весь опор поскакали по дороге в Зиновьево.
Там ожидало князя все же несколько успокаивающее известие: княжну Людмилу в одном ночном белье нашли в саду в кустах, лежавшую без чувств. Дворовые девушки отнесли ее в ее комнату, где она была приведена в чувство, но вскоре снова впала в забытье.
- Конечно, ей ничего не сказали о несчастье? - спросил князь Федосью, докладывавшую ему о княжне.
- Конечно, нет, ваше сиятельство!
Несчастье на самом деле было ужасно.
Воспользовавшись тем, что подгулявшие дворовые люди все были в застольной избе и в доме оставались лишь княгиня, княжна и Таня, неизвестный злодей проник в дом и ударом топора размозжил череп княгине Вассе Семеновне, уже спавшей в постели, потом проникнул в спальню княжны, на ее пороге встретился с Таней и буквально задушил ее руками, сперва надругавшись над нею. Она была найдена мертвою, лежавшей на полу около комнаты княжны Людмилы. Кругом валялись клочья ее платья и белья. Злодей сорвал с нее всю одежду.
Картина этого зверского убийства и насилия, представившаяся обоим друзьям, заставила их задрожать.
Трупы до прибытия властей лежали там, где были обнаружены, только тело Тани Берестовой прикрыли простыней.
Княжна Людмила спаслась каким-то чудом. По всей вероятности, онна услыхала шум в соседней комоате, встала с постели, приотворила дверь и, увидев ужасную картину, выскочила в открытое окно в сад, бросилась бежать куда глаза глядят, а затем, упав в изнеможении в кустах, лршилась чувств.
- А ты где была в это время? - спросил князь Сергей Федосью, рассказавшую все вышеизложенное и показавшую приезжим господам трупы своей госпожи и Тани.
Федосья залилась слезами.
- Попутал меня бес, окаянную, тоже в застольную пойти. Ирод Михайло плясал там под гармошку. Загляделась я на старости лет да заслушалась, ну, рюмочку для праздничка лишнюю тоже выпила. До самой смерти не замолить такого греха.
- Ради Бога, охраняй княжну, - с дрожью в голосе обратился к ней князь Сергей Сергеевич. - Главное, подготовьте ее исподволь к известию о смерти матери и Тани.
- Слушаю-с, ваше сиятельство. Подготовлю.
Оба друга остались в Зиновьеве до вечера и дождались прибытия командированного из Тамбова чиновника для производства следствия. Князь Луговой боялся, чтобы последний не вздумал допрашивать еще не оправившуюся княжну Людмилу и таким образом не ухудшил состояния ее здоровья.
Нескольких минут разговора с чиновником было достаточно, чтобы уладить дело в желательном для князя смысле.
- Будьте покойны, ваше сиятельство, княжны я не потревожу теперь. Зачем тревожить? И без того горя у нее много, испуг такой, - заявил чиновник.
- Когда окончите свое дело, приезжайте ко мне, в Луговое, я сумею поблагодарить вас, - сказал князь и, отдав еще раз приказание Федосье не отходить от баршыни, вместе с другом уехал к себе.
Они ехали обратно почти шагом. Князь был задумчив и молчал.
- Какое страшное злодеяние! - воскликнул после довольно продолжительного молчания граф Петр Игнатьевич. - Я не могу понять одно: какая причина... Быть может, она была очень строга...
- Кто, княгиня? Да ее все любили как родную мать! Строга! Что такое строга. Она действительно была строга, но только за дело, а это наш крестьянин и дворовый не только любят, но и ценят.
- Страшно, - задумчиво произнес граф Свиридов.
- Прямо загадочное преступление. Ну, за что убита Таня?
- Она-то просто под руку подвернулась... Злодей шел убивать княжну...
- Едва ли этому чинуше удастся до чего-нибудь доискаться.
- Я тоже сильно сомневаюсь в этом.
Однако мнения друзей о "чинуше" оказались огибочными. Когда на другой день утром князь один поехал в Зиновьево, то застал там производство следствия в полном разгаре.
- Что княжна? - были первые его слова.
- Сегодня на заре изволили прийти в себя и даже скушать молтка, но еще слабы, теперь започивали... - доложила Федосья.
- Она знает?
- Они все знают... Видели, как злодей душил Таню.
- А о матери?
- Я им осторожно доложила. Княжна поглядела на меня так жалостливо и промолчала... Видно, горе-то таково, что слез нет... Смекаю я, они не в себе... рассудком помутились...
- А обо мне княжна не спрашивала? - продолжал Луговой.
- Никак нет-с.
Князь сделал движение губами, как бы собираясь что-то сказать, но промолчал он хотел приказать Федосье провести его к княжне, но не решился.
"Это может еще более взволновать ее, - подумал он, - пусть успокоится... Быть может... Господь милосерд".
Князь уехал.
В тот же вечер в Луговое явился производивший следствие чиновник.
- Ну что, придется предать дело
Страница 42 из 76
Следующая страница
[ 32 ]
[ 33 ]
[ 34 ]
[ 35 ]
[ 36 ]
[ 37 ]
[ 38 ]
[ 39 ]
[ 40 ]
[ 41 ]
[ 42 ]
[ 43 ]
[ 44 ]
[ 45 ]
[ 46 ]
[ 47 ]
[ 48 ]
[ 49 ]
[ 50 ]
[ 51 ]
[ 52 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 60]
[ 60 - 70]
[ 70 - 76]
