Николай Эдуардович Гейнце. ДОЧЬ ВЕЛИКОГО ПЕТРА Страница 61

ечего играть комедию. Я сам виделся и говорил с Никитой Берестовым.

- Вы видели его и говорили с ним? - медленно произнесла княжна. - Это становится серьезным. Значит, вы-то действительно знаете, где он находится. Он, может быть, даже сознался вам в преступлении?

- Да, и рассказал все.

- Вы, граф, служите в сыскном приказе? Я спросила это потому, что иначе не знаю, зачем вы допрашиваете убийцу?

- Чтобы обличить его сообщницу.

- У него были сообщники?

- Я говорю - сообщницу.

- И они, конечно, теперь в руках правосудия?

- Они могут быть. Это зависит от вашего желания.

- От моего? Тогда, конечно, я желаю этого... На вашей обязанности лежит тотчас же уведомить, что вы знаете, где находится убийца моей матери и несчастной Тани... Ведь вы знаете, что это ее отец.

- Я знаю это, - мрачро сказал граф Свенторжецкий.

Он начал понимать всю шаткость своего положения, если княжна будет продолжать в этом тоне. Наглость, с которою она говорила с ним и глядела на него, положительно парализовала его волю.

- Если вы не сделаете этого, - взволнованно продолжала княжна, - то это сделаю я... Я сегодня же вечером поеду к дяде и расскажу ему о вашем открытии, а завтра доложу об этом государыне.

- И это сделаете вы? - запальчиво воскликнул граф.

- Ну да, конечно, я, - смерила его княжна взглядом. - Кому же еще сделать это, как не дочери покойной?

- Вы - не дочь княгини Полторацкой.

- Что-о-о? - встала княжна, и тотчас же встал и граф.

Они несколько мгновений стояли молча друг против друга. Взгляды их черных глаз скрещивались, как острия шпаг.

- Вы - не дочь княгини Полторацкой, - повторил граф.

Девушка отступила от него на несколько шагов и вдруг села на диван, откинулась на его спинку и правой рукой взялась за сонетку.

Граф понял этот маневр.

- Подождите звонить... Я докажу вам, что... - заспешил он.

- Я и не звоню. Это так, на всякий случай. Я, напротив, с нетерпением ожидаю вашего объяснения. Кто же я такая?

- Вы - Татьяна Берестова.

- Татьяна Берестова? - медленно произнесла княжна, не сморгнув глазом. - Кто же сказал вам это?

- Мне сказал это ваш отец, Никита Берестов.

- Убийца?

- Убийца, которого вы были сообщницей.

- Мне, граф, следовало бы уже давно дернуть за эту сонетку, ноя не из трусливых, да и надеюсь, что ваша болезнь еще не дошла до буйства. Да, кроме того, все это - точно сказка. Польский граф захватывает убийцу русской княгини и обнаруживает, что вместо оставшейся в живых княжны при дворе русской императрицы фигурирует дворовая девушка, сообщница убийцы своей барыни и барышни... Так, кажется?..

- Совершенно так.

- Но что всего интереснее, так это то, что польский граф не соолщает тотчас же о своем важном открытии русским властям, а вступает в переговоры с сообщницей убийцы, самозваной княжной. Вы - остроумный шутник и занимательный собеседник.

- Я не шучу и не рассказываю сказок, - возразил граф.

- Серьезно говорить то, что возбуждает смех в слушателях, - одно из достоинств рассказчика. Что же дальше?

- Вы прекрасно владеете собою, видимо предупрежденная вашим сообщником, хотя отказываетесь, что видели его и принимали у себя.

- Кого это?

- Никиту Берестова... Вашего отца.

- Благодарю вас за такое родство, граф.

- Но можно доказать, что у вас бывал станник, который велел доложить вам о себе, что он - не кровопивец, и вы с ним подолгу беседовали.

- Действительно, - ответила молодая девушка, - ко мне приходил какой-то юродивый, и я помогала ему и слушала его болтовню и даже предсказания... Я очень люблю все неоыбденное... Доказательство налицо: я слушаю вас, граф, а ваши речи очень малым, по отстуствию смысла, отличаются от речей этого юродивого.

- Княжна! - воскликнул граф.

- Вот и проговорились сами... Забыли, что только сейчас называли меня Татьяной Берестовой, - со смехом заметила девушка.

- Я обмолвился. Но все равно! Этого странника, - пиодолжал граф Свенторжецкий, - я со своими людьаи захватил у калитки вашего сада, и он оказался Никитой, убийцей княгини и княжны Полторацких.

- Но зачем же вы отпустили его?

- Я хотел сперва переговорить с вами.

- О чем же говорить с сообщницей убийцы?..

- Я могу похоронить эту тайну... Никто, кроме меня, не будет знать об этом.

- Вот как?.. И ваша цена, граф? - с нескрываемым презрением спросила княжна.

- Вы сами, - ответил граф и приблизился к ней.

- Отгйдите, граф, - остановила его княжна, - или я позвоню.

- Вы раскаетесь. Я захвачу Никиту и отдам его в руки правосудия.

- Я сожалею только, что вы этого давно не сделали.

- Но тогда вы погибли.

- Вы наивнй, граф! Кто может поверить оговору убийцы княжны Полторацкой или вашему сумасшедшему бреду?

- У меня есть доказательства, что вы - не княжна.

- Какие?

- Вы были очень схожи с покойной княжной, но случай сделал между вами некоторое различие. У вас на безымянном пальце правой руки искривлен ноготь, вы занозили руку, когда вам всего было десять лет, и у вас сделался ногтоед... С княжной этого не случалось.

Молодая девушка невольно вздрогнула при этих словах графа и побледнела, но моментально оправилась.

- Вы правы. Этот случай был с Таней, но вы ошибаетесь в дальнейшем; осенью, за тем летом, в которое случилось с нею это несчастье, занозила тот же палец и я. У меня тоже сошел ноготь и вырос несколько неправильным. Я тогда еще ребенком решила, что это меня наказал Бог за то, что я радовалась, что между мною и Таней есть хотя какое-нибудь различие.

- Это сказка, быстро и умно придуманная, и меня вы ею не убедите. Так вы хотите, чтобы я начинал дело?

Княжна долго, пристально, молча смотрела на него, стоявшего, по ее желанию, в почтительном отдалении. Граф принял это за колебание и подумал, что она сдается. Однако княжна воскликнула:

- Так неужели же вы думали, что я пойду с вами на эту позорную сделку?.. Вы ошиблись... Мне грустно только одно, что до такой низости дошли именно вы. Если бы это сделад действительно польский граф, чужестранец, то я могла бы думать, что добывать себе женщину таким неприглядеым способом в обычаях его родины... Но на это решились вы, русский человек.

- Я вас не понимаю, - побледнел граф.

- Вы - не граф Свенторжецкий. Вы выдали себя мне своим последним рассказом о ногте покойной Тани... Вы - Осип Лысенко, товарищ моего детства, принятый как родной в доме моей матери. Я уже давно, встречая вас, вспоминала, где я видела вас. Теперь емня точно осенило. И вот чем вы решили отплатить моей матери за гостеприимство!.. Идите, Осип Иванович, и доносите на меня кому угодно... Я повтоняю, что сегодня же расскажу все дяде Сергею, а завтра доложу государыне. Я сделаю даже больше. На днях в Петербург ожидают вашего отца по пути в десйтвующую армию, где он получает высокий пост. Я расскажу ему, как нравственно искалечила его сына иноземка-мать.

Свенторжецкий стоял пред нею бледный, уничтоженный.

- А теперь довольно!.. - и молодая девушка сильно дернула сонетку, а затем приказала лакею: - Проводите графа! До свидания, - обратилась она к Иосифу Яновичу, - не забывайте меня...

Она грациозно протянула графу руку. Он машинально поцеловал ее и вышел.



VIII. МЕЖДУ СТРАХОМ И НАДЕЖДОЙ

Весь путь от княжны до дома прошел для Свенторжецкого незамеченным. Он решительно не помнил, как он оделся, сел в сани и приказал ехать домой, даже как снял дома верхнее платье и прошел в свой кабинет. Все это в его памяти было подернуто густым, непроницаемым туманом. Лишь спустя порядочно долгое время он очнулся и воскликнул:

- Посрамлен, опозорен!.. Безумец, я думал найти в ней рабу, а встретил врага, и врага сильного.

Он бросился на диван и глубоко задумаллся.

"Неужели я ошибся, неужели она действительно настоящая княжна? - неслось в его голове, но он тотчас же отгонял эту мысль. - Нет, не может быть! Несомненно, она - самозванка. Ведь всего недели полторы тому назад, вот здесь, в этом самом кабинете, предо мною сознался Никита Берестов, ее отец. Надо бороться, надо победить ее, нельзя дать так насмеяться над собою".

Необузданный пл природе и по воспитанию, молодой человек выходиь из себя, как от оскорбленного самолюбия, будучи одурачен девчонкой, так и потому, что понравившаяся ему игрушка, которую он уже считал своею, вдруг стала для него недосягаемой.

"Отойдите, грая, или я позвоню!" - раздавался в его ушах голос девушки, и он отошел.

"Нет, нет, она будет моею во что бы то ни стало! - думал он. - Она, конечно, никому не пойдет говорить о нашем разговоре, не пойдет докладывать императрице, а я уличу ее очной ставкой с Никитой. Она не посмеет отпереться и сдастся".

Искра надежды снова затеплилась в сердце графа, и он позвонил.

Явился Яков, все еще служивший у графа, так как отпуск его на волю, несмотря на уплаченные за него графом помещику деньги, еще не состоялся, ввиду того что еще не были окончены все формальности, и спросил:

- Чть прикажете, ваше сиятельство?

- Вот что: мне необходимо снова повидать этого странника, что к княжне ходил. Ты ведь знаешь, где найти его?

- Молодцы мои сказывали, что выследили его берлогу Он живет в лесу, неподалеку от дома княжны.

- А может быть, он оттуда ушел? Так как же быть?

- Опять у калитки дома княжны подстеречь его или у кабака дяди Тимохи; есть тавой там, на выезде из предместтья, по ночам торгует, более для беглых да для таких, как этот, странников.

- Так ты уговорись со своими и начинай следить. Как сцапаете, так вяжите и прямо сюда. Если меня не будет дома, то до моего возвращения не развязывайте.

- Слушаю-с, ваше сиятельство. Я распоряжусь сегодня же.

- Я полагаюсь на тебя. Вот тебе на расходы! - и граф подошел к шифоньерке, отпер ее, вынул один из мешочков с серебряными рублями и бросил его Якову,
Страница 61 из 76 Следующая страница