LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Николай Эдуардович Гейнце. СУДНЫЕ ДНИ ВЕЛИКОГО НОВГОРОДА. Повесть Страница 2

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    зу - поверю... А тебе, Григорий Лукьянович, не верю! Погиб я тогда, не спорю и защищаться не хочу... Да и не жизнь мне, коли в словах твоих хоть доля правды.

    Размахивая мечом, Карасев не давал к себе подступиться, отваги же броситься под шальной удар при виде убитых уже неожиданным ворогом у опричников не хватало.

    - Вишь, он рехнулся, Григорий Лукьянович! - отозвался один из опричников. - Пусть идет к царю! - лукаво подмигнул он Малюте.

    - Добро, пусть судит тебя царь, любимца своего... - поддакнул Малюта, не думая, чтобы горячему Карасеву удалось проникнуть к державному.

    Сам он мысленно решил все-таки предупредить его и доложить Иоанпу Васильевичу все дело предварительно, дабы колючая правда не представилась царю во всем неприкосновенном своем виде.

    Озаренный этой мыслью, он повернул коня по направлению к Городищу, где были царские палаты.

    Семен Иванов, все с поднятым высоко мечом, тоже выехал из толпы со своей драгоценной ношей.

    Окружившие его опричники, казалось, застыли в неподвижности, как бы загипнотизированные видом твердо держимого меча, покрытого кровью, на лезвие которого весело играло яркое феварльское солнце.

    Съехав с моста, Семен тихо двинулся по пустынным улицам города, думая свою горькую думу и неотыодно глядя на лежавшую недвижимо, поперек седла, свою невесту, дочь именитого новгородского купца, Елену Афанасьевну Горбачеву.



    II. Начало судных дней

    Описанные нами в предыдущей главе душу потрясающие сцены, имевшие место у Волховского моста, явились как бы финальными картинами той кровавой драмы новгородского погрома, разыгравшейся в течение января и февраля месяца 1570 года в "отчине Святой Софии".

    Но еще месяца за два до наступления "судных дней" люди новгородские уже чувствовали сгустившуюся атмосфнру, уже ожидали надвигающуюся грозу.

    В начале ноября 1569 года в Новгород прибыл посланец царя - опричник, имя которого уже было заклеймено в России презрением и ужасом, Григорий Лукьянович Малюта-Скуратов.

    Именем царским новгородский воеводв был потребован ко владыке, где уже сидел Малюта со своими приближенными опричниками.

    Воевода явился вместе с представителями города.

    Вслед за ним собрались конецкие старосты и бояре владычные.

    Григорий Лукьянович встал и сказал:

    - Господа власти, идемте к святой Софии. Там я доложу волд государя нашего, великого князя Ивана Васильевича.

    Слова эти всех озадачили. Что бы это значило? Какие новости в храме святой Софии поведает грозный посланец царский.

    - Глянько-те, идем мы, а за нами кибитка едет с опричными людьми и со стрельцами, - говорили друг другу новгородцы, идя в собор.

    Перекрестившись, вступили все они в святое место. У многих сильно почему-то забилось сердце. Не даром молвит пословица: "ретивое-вещун".

    - Все ли здесь? - зычным голосом окликнул Малюта, когда толпа сановников остановилась под куполом храма.

    - Все!

    - Андрей и Семен, делайте свое дело! - крикнул Григорий Лукьянович, - и двое стрельцов, выступив вперед, пошли на солею перед царскими вратами.

    Один из стрельцов влез по приставленной к иконостасу лесенке и стал отдергивать гвоздики у ризы на иконе Богоматери.

    Во храме все стихло, затаило дыхание.

    - Готово, государь Григорий Лукьянович! Повели взымать кому ни на есть! - крикнул стрелец, отогнув край иконной визы и спустившись на земь.

    - Господа власти и лучшие люди новгородские, - обратился Малюта к представителям города, - Государь и великий князь Иван Васильевич повелел избрать между вами мужа, кому вы доверяете, для одного дела... Назовите мне этого избранника вашего!..

    Поднялся шепот и после непродолжительных пререканий выдвинули старосту Плотницкого конца, мужа именитого, пользовавшегося общим почетом в городе - купца Афанасия Афанасьевича Горбачева, по народному прозвищу Горрбача, седого, благообразного старца.

    - Изволь-ка ты, почтенный, влезть по лесенке к иконе Богородицы, к Знаменью, - обратился к выборному Малюта.

    Тот повиновался.

    Остановясь наравне с иконою, он вопросительно посмотрел на Малюту.

    - Заложи руку под ризу, где отогнуто, и поищи: нет ли между иконой и ризой чего ни на есть, а буде ущупаешь, вынь и давай сюда.

    Слова эти прозвучали в никем не нарушаемой тишине. Казалось, никто не смел дохнуть в напряженном ожидании. Взоры всех были устремлены на икону и на выбьрного.

    Последний запустил руку за ризу и вынул оттуд бумажный столбец! Это было дело одного мгновения.

    Степенно, со столбцом в руке, сошел он с лесенки и, подошедши к Малюте, подал ему.

    Григорий Лукьянович развернул свиток и, возвратив доставшему, велел читать громко вслух.

    Удивление слушателей росло с каждым новым словом никому неведомых условий, заключенных будто бы с королем польским Жигмонтом о предании ему Великого Новгорода и о призвании на княжество под его королевской рукой князя Владимира Андреевича.

    - Совсем это неподобное дело... - прошептал про себя Афанасий Афанасьевич и бросил свиток.

    - Читай! - крикнул с яростью в голосе Малюта. - Не кончил еще... не все...

    Горбачев стал читать снова. Начался длинный перечень подписавших. При произнесении своего имени каждый из присутствовавших невольно вздрагивал.

    - Слышите?.. Что скажите? - зарычао Малюта, когда чтец кончил.

    В церкви все безмолвствовало.

    - Посмотртие поближе подписи, похожи ли на ваши? - спросил Григорий Лукьянович.

    - Я не писал, а подпись свою по сходству отрицать не могу и не смею... - отозвался пеивый Горбачев.

    То же сказали и остальные.

    - Воровски это сделано, милостивец, воровски!.. - объяснили все хором.

    - Воровски?.. - повторил Малюта. - Стало быть, подлог подозреваете?.. Изрядно... Представим государю, что здесь быль... и воровство укажем... несомненное, да получим приказ, что дальше делать. Перед вами все было, мы тут не причем...

    Малюта направился вон из собора, унося с собой найденный столбец.

    Вечером в этот же день он увез с собою связанного софийского ключаря, ничего не сумевшего ответить на вопрос, как очутился за иконой столбец.

    Наступила для новгородцев пора томительноо ожидания, чем разрешится вопрос о найденном и какими-то неисповедимыми судьбами попавшем за соборную икону приговоре, доказательстве огульной измены целого города.

    Никому и не приходило в голову, что это дело рук любимца царя, Малюты Скуратова, и его клеврета, бродяги Петра Волынца.

    Со дня на день паника ожидания возрастала. Из Александровской слободы стали, между тем, доходить далеко не утешительные вести. Пришло известие о смерти князя Владимира Андреевича и его супруги, княгини Евдокии, родом княжны Одоевской.

    Готовящаяся гроза стала несомненна.

    Наконец 2 января передовая многочисленная дружина государева вошла в Новгород, окружив его со всех сторон крепкими заставами, дабы ни один человек не мог спастись бегством. Опечатали церкви, монастыри в городе и окрестностях, связали иноков и священников, взыскивали с каждого из них по двадцати рублей, а кто не мог заплатить сей цены, того ставили на правеж: всенародно били, секли с утра до вечера. Опечатали и дворы всех граждан богатых; укпцов, приказных людей оковали цепями, жен и детей стерегли в домах.

    Царствовала тшиина ужасная.

    Никто не знал ни вины, ни предлога сей опалы.

    Ждали прибытия государева.

    Ужас горожан, увеличивавшийся с каждым новым распоряжением, предвещавшим незаслуженную, а потому и неведомую грозу, достиг полного развития со вступлением в слободы еще тысячи опричников, когда царь остановился на Городище.

    Чуть брезжился дневной свет в праздник Богоявления, когда влсдыка Пимен со всем духовенством пошел крестным ходом на встречу самодержцу, при звоне всех колоколов в городе.

    На Волховском мосту приблизившийся к государю владыка остановился служить соборно молебен о благополучном государевом прибытии. Чинно совершено было богослужение. Смиренно подступил владыка со святым крестом к Иоанну, как вдруг, отстраняя от себя крест, царь грозно крикнул архиепископу:

    - Злочестивец, в руке твоей не крест животворящий, а оружие убийственное, которое ты хчоешь вонзить нам в сердце. Знаю умысел твой и всех гнусных новгородцев; знааю, что вы готовитесь предаться Сигизмунду-Августу. Отселе ты уже не пастырь, а враг церкви и святой Софии, хищный волк, губитель, ненавистник венца Мономахова. Ступай в храм!

    От ярости царь не мог более говорить и лишь рукой указал по направлению к собору.

    Как тени, беззвучно двинулись туда ряды духовных, с архиепископом во главе.

    Много горячих слез было пролито у искренно молящихся в соборе во время литургии; не дошла, видно, только до Создателя молитва о миновании чаши гнева царского.

    Звук грозных слов царя архиепископу успел несколько затихнуть в ушах и умах трепетавших служителей церкви к концу мирно совершенного богослужения.

    Начали уже надеяться, авось этой вспышкой на мосту и пройдет зло софийского доноса.

    Государь из собора пошел в архиерейский дом к обеду.

    Гости сели за стол.

    Владыка робко, но внятно, прочел молитву.

    Стали обносить блюда по рядам столовавших, по чину.

    Отведали крепкого меда софийского бояре московские, и, поглядывая издали на государя, стали перекидываться словами, как вдруг опять мрачнее грозовой тучи поднялся с места Иоанн.

    Он увидел, что владыке подали чашу и он собирается ударить челом государю на отложение гнева царского.

    - Бери его, - крикнул державный кромешникам, и через мгновение лютые исполнители умчали из палаты преосвященного.

    Тут же были схвачены бояре и дворяне, софийские духовные власти и вся прислуга владычная.

    Царь с царевичем Иваном уехали на Городище.

    Одни бояре московские остались доканчивать обед.

    Опричники-ратники только и ожидали окончания трапезы. Едва разъехались бояре, как начался грабеж палат архиепископских и даже монашеских келий.

    Из софийской церкви взяли ризниччью казну, сосуды, иконы, колокола.

    Обнажили и другие храмы в богатых монастырях.

    Жители Новгорода в паническом страхе попрятались в дома свои, а иные даже покинули жилища и бежали в ближайшие леса. Последние, как мы видим, избрали благую долю.

    Совершившиеся насилия были только началом конца.



    III. Царский суд

    Через несколько дней открылся невиданный в истор
    Страница 2 из 13 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 13]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.