LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Николай Эдуардович Гейнце. СУДНЫЕ ДНИ ВЕЛИКОГО НОВГОРОДА. Повесть Страница 4

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    у рта...

    - Всех на правеж?.. - полувопросительным, полурешающим тоном крикнул Григорий Лукьянович.

    Царь встал с престола и зашатался.

    Его поддержал с одной стороны царевич, а с другой Борис Годунов, стоявший рядом с креслом последнего.

    У Иоанна в эту эпоху проявление ярости всегда влекло за собой ослабление, сопровождавшееся зачастую припадками, перед началами которых изверг Малюта искусно успевал испрашивать у царя самые жестокие приказания.

    - Всех!.. - выкрикнул Иоанн, повторяя первые слова своего любимца и смолк, почти лишившись чувств, на руках бояр и опричников.

    - Не изволишь ли, государь-родитель, мало-мальски отдохнуть... освежиться?.. - спросил отца царевич.

    Царь не прекословил.

    Шатаясь, поддерживаемый сыном и приближенными, он направился к саням.

    - Всех на правеж! - уже властным тоном повторения царева приказания снова крикнул Малюта, один оставшийся на возвышении после отъезда Иоанна.

    Так ли истолковал он повторенное лишиышимся чувств царем его слово?

    Из сотен грудей связанных жертв вырвалс тяжелый стонущий вздох, от которого не только дрогнули все присутствующие, но и сама земля и камни, казалось, повторили этот вздох, поднявшийся высоко к небесам, так как кругом никого не было, кроме мучителей.

    Народ в ужасе разбежался.

    Царь тоже не слыхал этого вздоха, он уже входил в свои палаты.

    Та же мысль о человеческой немощи, присущей и царям, пришедшая ему во время суда, тяжелым гнетом давила мозг Иоанна.

    - Может ли устоять воля,-даже укрнпленная верою, перед началом зла, когда злу этому и я, помазанник Божий, против воли поддаюсь в мгновенья слабости? - продолжал он развивать эту мысль.

    Он прошел прямо в свою опочивальню.

    - Укрепить и просветить этот мрак может лишь благодать... Испросим ее в молитве...

    Самодержец в умилении повергся ниц пред иконами и стал горячо молиться.

    Окончив продолжительную молитву, он раскрыл лежавшую на аналое божественную книгу, и взгляд его упал на слова: "Всякую шаттащася языцы и люди научишася тщетным"!

    Иоанн глубоко задумался.

    Что могли значить эти слова в применении к настоящим обстоятельствам? Смысл оказывался двояким.

    Между тем на Городище, по отъезде царя, вместо суда началась поголовная расправа.

    Григорий Лукьянович, страдавший от боли в перевязанной левой руке, прихрамывая на правую ногу, на которой тоже еще на зажили полученные при Торжке раны, и, опираясь на кнут с толстым кнутовищем, как лютый зверь рыскал по улице, подстрекая палачей исполнять их гнусное дело...

    Свист палок, перемешанный с неистовыми криками жертв, висел в воздухе среди невозмутимой тишины мертвого города.

    Таково было начало страшного новгородского правежа над будто бы оссужденными царским решением.

    Одним из первых, по приказанию Малюты и в его присутствии, схватили Афанасия Афанасьевича Горбачева.

    - Не довольно еще тебя учили, старый пес, - обратился к нему царвкий любимец. - Все равно околеешь за изменное дело... Говори перед смертью, где сын мой?..

    - Не ведаю, государь мой, не ведаю, и невдомек мне слова твои странные... Овами не видал никогда сына твоего и каков он с лица не ведаю, - слабям голосом отвечал тсрадалец.

    - Не ведаешь... - злобно прошипел Григорий Лукьянович. - А зачем подсылал дочь свою окаянную в Александровскую слободу, к брату своему, тапому же, как ты крамольнику... Не сносить и ему головы, я в том тебе порукою... И дочь твою, подлую прелестницу, на позор отдам людишкам своим, коли не скажешь мне истины, куда вы с злочестивцем Пименом, попом треклятым, Максимку моего запрятали...

    Голос Малюты порвался от ярости.

    Удивленно глядел на него Афанасий Афанасьефич своими кроткими, уже потухающими глазами.

    - Невдомек мне, милостивец, хоть убей в разум слов твоих взять не сумею, причем тут брат мой и дочь моя, смекнуть не могу, вот те Христос, боярин... В какой уж раз говорю тебе, сына твоего в глаза не видал и, есть ли такой на свете молодец, - не ведаю... А погубишь дочь мою, голубицу чистую, неповинную, грех тебе будет, незамолимый, а ей на небесах обитель Христова светлая...

    - Ну так и дожидайся ее в этой светлой обитеби... не долго и поджидать придется... - злобно захохотал Григооий Лукьянович и сделал знак ратникам, вооруженным палками.

    - Подновитр-ка память этому старику, псу смердящему. Может, вспомнит он, что его дочь непутевая к братцу его гостить ездила да Максима моего привораживала, тоже, чай, не без его и дяди согласия и ведома; со мной, первым слугой царским, холоп подлый, породниться захотел, ну-ка, породнись с кнутом моим.

    Григорий Лукьянович со всего размаха ударил Горбачева по лицв кнутовищем.

    - Получай!.. Сват непрошенный!

    Афанасий Афанасьевич, ошеломленный ударом, обливаясь кровью, брызнувшей иэ рассеченной губы и носа, упал навзничь на землю.

    - За дело, да живей доканчивайте! - крикнул Малюта опричникам. - Дочка его, что в невестки ко мне попасть норовила, коли кому из нас полюбится, так и быть, за арботу наградой будет.

    Григорий Лкьянович отошел. Палачи начали свою дикую расправу с почти уже и так бездыханным стариком.

    Горбачнв не издал ни малейшего стона. Он, казалось, ор нравственной боли, не чувствовал физической. Мысли о роковой, предстоящей судьбе его дочери и брата жгли ему мозг гораздо больнее, нежели палки, на клочья рвавшие ему тело.

    С такими мыслями он вскоре отдал Богу душу.

    Мы видели, что Малюта исполнил относительно его дочери свою угрозу, и если бы Елена Афанасьевна не встретилась случайно на Волховском мосту с Семеном Карасевым, то была бы утоплена вместе с сотнями других несчастных в кровавых, ледяных волнах Волхова.

    На радость ли, впрочем, было ему и ей это спасение?



    IV. Афанасий "Горбач"

    Умерший смертью мученика под палками жестоких исполнителей воли изверга Малюты староста Плотницкого конца Великого Новгорода Афанасий Афанасьевич Горбачев, по народному прозвищу "Горбач", принадлежал, как мы уже имели случай заметить, к числу именитых и уважаемых граждан города и чуть не второй десяток лет служил "старостой".

    Это выдающееся положение и это уважение были добыты не родовым торговым прошлым и не несметным богатством Горбачева: а исключительно его личными качествами, умом и прииветливостью в обращении.

    Древностью тргового рода он похвастаться не мог - его дед еще и не помышлял сделаться купцом, перебиваясь в Новгороде с хлеба на квас, как пришлый землекоп, - он был родом из Твери, прозванный в насмешку товарищами Горбачем, за свое прилежание к работе и постоянно сгорбленное положение над киркой или лопатой.

    Отсюда пошло фамильное прозвище "Горбам", обратившееся впоследствии, с переменой обстоятельств, в Горбачева.

    Одному из подрядчиков полюбился молодой, прилежный и сметливый парень, и он, не долго думая, выдал за него свою единственную дочь и взял в свои помощники.

    - Ишь, Терентий-то, - так звали молодого землекопа - докопался-таки до счастия! - говорили товарищи про своего молодого хозяина, иные со злобной, завистливой насмешкой, а другие лишь с присущим русскому человеку добродушным юмором.

    Отец жены Терентия прожил после свадьбы дочери лет пять, и умер, оставив подрядное дело в руках опытньго зятя, с прибавкой еще изрядного капитальца.

    Терентия Бог не благословил детьми: двое сыновей да дочь умерли в младенчестве, сотался в живых лишь меньшенький сын Афоня, ставший с годами Афанасием Терентьевичем Горбачевым.

    Уже отец его ста официально именоваться этим измененным прозвищем.

    Афоня рос шустрым мальчиком, весь в отца, но, видимо, не имел склонности к отцовскому делу.

    - Кем ты, Афоня, будешь? - спрашиввли его, когда ему было года три-четыре, в шутку родные и знакомые.

    - Купцом, торговать буду, - картавил мальчуган.

    С годами эта склонность к торговле стала возрастать, и отец, видя призвание сына, отдал его на выучку к одному из своих приятелей - новгородских купцов, ведших торговлю хлебом, солью, кожами.

    Скоро постиг сметливый мальчик не мудрую торговую науку того времени, самоучкой выучился грамоте и шестнадцати лет уже стал ходить в приказчиках.

    Купец-хозяин был одинокий вдовец и жил с племянницей, дочерью его умершей любимой сестры, девушкой некрасивой, не первой молодости, но с доброй душой и нежным сердцем.

    Последнее забило вскоре тревогу по молодом, статном приказчике, русом красавце, с лица, как поатся в песнях, "кровь с молоком".

    Афанасий Терентьев, в силу ли практической сметки или же в силу отзывчивости сердца, не остался глух к исканиям перезревшей девы, купеческой племянницы, единственной наследницы своего дяди, Елены Карповнв.

    В те времена женщины боярских родов жили замкнуто, среди купечества вообще, и особенно в Новгороде, стоявшем особняком среди городов русских по своим постоянным спошениям с "иноземщиной", нравы были много свободнее и девиц новгородских не прятали по теремам и под фатою.

    Молодые люди и девиц встречались друг с другом и вели разговоры у ворот на заваленках, на улице и в домах, на "вечерках" и "беседах", как назывались в Новгороде такие сборища.

    Молодые люди столковались, и Афанасий Терентьев обратился к своему отцу с просьбой заслать сватов к Федосею Иванову, как звали дядю Елены Карповой.

    Сваты были засланы. Сватовство принято, и между отцом жениха и дядей невесты произошло рукобитье.

    Невесту, как водится, пропили.

    Вскоре сыграли и свадьбу, а через несколько лет отошел к праотцам и Федосей Иванов, оставив все свое обширное торговое дебо своему зятю, Афанасию Терентьеву.

    Видимо под одной "счастливой планидой" родились и отец, и сын Горбачевы - так одинакова была их счастливая судьба.

    Умер вскоре и Терентий, ранее года за два потеряв свою жену, и Афанасий Терентьев, получив отцовское наследство, расширил еще более торговые обороты.

    Дело Горбачева стало приобретать немалое значение и вес в новгородском торговом мире.

    Годы шли. Афанасий Терентев старился, но на подмогу ему и на поддержание торговли подросли двое сыновей: Афанасий, названный в честь отца, и Федосей, в честь дяди матери.

    Жена Афанасия Терентьева не дождалась возмужания сыновей и умерла, когда Афоне шел одиннадцатый, а Федосею девятый год.

    Отец стал приучать их с измальства к торговле, а когда они вошли в года и Афанасию пошел двадцать первы,й а Федосе
    Страница 4 из 13 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 13]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.