LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Николай Эдуардович Гейнце. СУДНЫЕ ДНИ ВЕЛИКОГО НОВГОРОДА. Повесть Страница 5

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ю девятнадцатый год стал поручать им действовать самостоятельно. Старший пристрастился к делу тоца, а младший пожелал заняться другой торговлей, и отец открыл ему лавку с красным товаром.

    По смерти отца братья разделили отцовский капитал по божески, и каждый занялся своим делом, сохранив друг к другу братскую привязанность, очень нередкую в ту далекую от нас эпоху, эпоху патриархального семейного быта.

    Время последних дней видимо еще было далеко, и брат не восставал на брата и не тасккал его по судам.

    Такоав несложная история братьев Горбачевых, - "крамольников", как назвал их Григорий Лукьянович.

    Добавим, что Федосей Афанасьевич еще при жизни отца женился на красивой новгородской купеческой дочке Натадье Кузминой Роговой, и Бог благословил его большим потомством: пять дочерей и четыре сына мал мала меньше, почти все погодки, составляли семью Федосея Афанасьевича.

    Вскоре псоле смерти отца он со всей семьей перебрался на жительство в Александровскую слободу, оставив свою новгородскую лавку под зорким глазом старшего брата, так расширившего по своей части торговые обороты, что имя его гремело на всех иноземных рынках, а в Новгороде он стал "излюбленным гражданином".

    Афанасий Афанасьевич оставался холостым, несмотря на то, что ему уже стукнуло сорок.

    Отец не неволил сына в юности к женитьбе, не желая отвлекать его от дела, а в зрелом возрасте, видимо, он не сыскал себе по душе девушку, несмотря на то, что много новгородских маменек и дочек мечтали о таком завидном женихе и множество свах новгородских обивало пороги дома Афанасия Афанасьевича.

    Да все приходили, видимо, невпопад "сороки долгохвостые", строгий хозяин им от ворот поворот честью делал.

    Отстали длиннохвостые, но начали о нем по городу "сплетки" пущать, как о женихе.

    - Обасурманился, матушка, совсем, - болтали они в купеческих домах, - в немецкой земле, бают, трех жен держит и все разномастных, к ним все за море и шастает.

    Афанасий Афанасьевич действительно по своим торговым делам не раз ездил в иностранные земли.

    Уверились и маменьки и дочки в "басурманстве" Афанасия Афанасьевича, да и как не увериться, когда мужчина, в саамой поре, новгородских красавиц белоснежных да пышных как чумы избегает.

    На отцов, впрочем, пущенные свахами "сплетки" не действовали, они по-прежнему продолжали уважать Горбачева за честность, опытность, богатство и поддержку кредитом, всегда находимым ими у Афанасия Афанасьевича. Породниться с ним, конечно, никто бы из них не отказался, а из-за баб ссориться с всегда нужным человеком им было далеко не с руки.

    - Не охоч он до баб, человек степенный, силком не окрутишь, а что про него бабы галдят, так их только послушай, и не такую сплетут околесицу, долгогривые; известно, у бабы волос долог, а ум с полвершка...

    Так решили вопрос о женитьбе Афанасия Афанасьевича заинтересованные также в этом вопросе купцы новгородские.

    - Бобылем умрет, племянникам на радость... Эдакое золотое дело да уйму деньжищ оставит...

    - Говорят, и любит же он брата Федосея, может, для племянников и не законится... - рассуждали купцы, сидя за шашками у притворов своих лавок.

    Но Афанасию Афанасьевичу не суждено было умереть бобылем. Он женился, но женился при таких обстоятельствах, что эта женитьба не только не примирила его с новгородскими представителями прекрасного пола, но напротив, озлобила их до крайности. По крайней мере, несколько месяцев жерц и дочери новгородских куцпов только и толковали о женитьбе Горбачева на подкидыше.

    Он действительно женился на подкидыше.

    Дело произошло следующим образом.

    В 1543 году в Новгороде стояла лютая зима. Однажды Афанасий Афанасьевич, которому шел уже сороковой год, возвращаясь из своего лабаза под вечер домой, увидал сидевшую на пороге крыльца его дома совершенно закоченевшую от холода худенькую девочку лет одиннадцати, одетую в невозможные цветные лохмотья. По смуглому лицу и черным как смоль волосам безошибочно можно было сказать, что девочка - цыганка, отбившаяся от табора и заблудившаяся в городе.

    При приближении к ней Горбачева девочка не шелохнулась.

    - Что ты тут делаешь и как сюда попала? - задал он ей вопрос, который остался без ответа.

    Он повторил его громче.

    Девочка молчала.

    Он тронул ее рукою за плечо. Она слабо качнулась в сторону. Видимо, она спала тем страшным сном замерзающего человека, от которого обыкновенно не просыпаются.

    Афанасий Афанасьевич схватил ее на руки и внес в горницу.

    Кликнув свою стряпуху Агафью, он отдал на ее попечение свою страшную находку.

    Стряпуха Агафья Тихоновна была молодая тридцатилетняя женщина, жена одного из приказчиков Горбачева.

    Увидев замерзшую девочку, она так и ахнула.

    - Ишь, сердечная, ознобилась, совсем ознобилась, уж жива ли?.. Кажись, цыганка! - взяла она на руки окчоеневшего ребенка.

    - Выходи ее, Агафьюшка, ведь душа-то человеческая! - заметил Афанасий Афанасьевич, поняв восклицание: "кажись цыганка" в смысле пренебрежения к этому племени.

    - Знамо дело человечья... Я говорю цыганка, потому такая чернавая, а то ведь и они крест носят, - отвечала добрая женщина.

    - Перво-наперво ее я теперь в сенцах снегом ототру от испарины, а там в теплую горницу внесу, а то она сразу в тепле-то не отойдет, беспременно снегом растереть надо...

    Агафья вопросительно посмотрела на Афанасия Афанасьевича.

    - Делай как знаешь, только от смерти ее вызволь... Отец и мать, чай, есть, убиваются, искать будут.

    Горбачев прошел в свою опочивальню.

    На утро первый вопрос его, обращенный к Агафье, был о найденной им девочке.

    - Отдохла, как снегом ее я вечор потерла, да в тепло внесла, глазки открыла, на постели, на моей, а потом опять заснула, родненькая, и вся в испарине, в рубаху я ее в свою завернула, так ночью меняла, хоть выжми. А теперича, на рассвете, встала, сбитню попила, лопочет. Сказала, что зовут ее Аленой, на шее крестик деревянный висит, махонький...

    Афанасий Афанасьевич вышел в кухню.

    - Поди к дяде, ручку поцелуй, без него бы ты давно уже на том свете была, - наставительно сказала Агафья.

    Девочка, не торопясь, слезла с лавки, на которой сидела, и, не робея, подошла к Горбачеву и поцеловала ему руку.

    - Как зовут? - спросил последний, целуя девочку в лоб.

    - Алена!

    - А по отцу?

    - Отца Афанасием кликали... только его телего зашибло, - отвечала девочка.

    - Прмер?

    - Помер, летошный год еще помер.

    - Из табора?

    - Стояли мы табором здесь под городьм, да вечор ушли.

    - А мамка?

    - И мамка ушла... Посадила меня на крыльцо и говорит, сиди здесь... мне тебя кормить нечем... и ушла.

    - Ну, может, мамка так малость ненароком тебя попугала... вернется, - утешил девочку Афанасий Афанасьевич.

    - Нет... не вернется... она меня все била, - проговорила девочка. - И Иван Климов все бил...

    - Кто же это Иван Климов?..

    - А мамкин муж.

    Из этих несложных ответов одиннадцатилетней девочки для каждого становилась ясна страшная драма, разыгравшаяся в жизни ее матери, решившейся для любимого человека бросить на произвол судьбы свое родное детище, и что еще хуже, решившей озлобить это детище против себя.

    - А не придет, так и здесь проживешь, в другорядь не замерзнешь! - успокоил Горбачев девочку, с немою мольбою смотревшую на своего спасителя.

    Аленушка бросилась снова целовать руку Афанасия Афанасьевича.

    Он почувствовал, что на его руку закапало что-то горячее.

    Это были слезы благодарного ребенка.

    Агафью Тихоновну тоже в слезы ударило от этой сцены, и она стала обтирать рукавом сорочки глаза.

    Горбачев тоже смигнул с ресницы непрошеную слезу и, погладив девочку по головке, быстро вышел из дома.

    Прошел год. Предчувствия девочки оппавдались, мать не вернулась за нею, и она осталась жить в доме Афанасия Афанасьевича Горбачева. Агафья Тихоновна привязалась к ней, как родная мать, особенно после смерти своего мужа, случившейся через несколько месяцев после появления в доме Горбачева Аленушки.

    Муж Агафьи, надорваавшись при переноске кулей, умер "от живота".

    Афанасий Афанасьевич заявил ей, что она моожет быть покойна за свою дальнейшую будущность, так как он не отпустит ее до самой своей смерти и не забудет в своей последней воле.

    - Береги только Аленушку! - заключил он.

    - И, батюшка, да я ее за родное детище свое почитаю и без слова твоего пуще глаза берегу... - ответила растроганная Агафья.

    Горбачев сам не на шутку привязался к девочке, внесшей оживбение в его скучную, одинокую жизнь.

    Аленушка тоже почти боготворила его.

    Он сам стал исподволь шутя учить ее грамоте, и она вскоре сделала такие успехи, что превзошла своего учителя.

    Годы шли.

    Угловатое сложение развивающейся девушки скоро сменилось пышными формами красавицы, высокой, стройной, с роскошной косой, с густыми дугообразными бровями, жгучим взглядом черных глаз и нежным пушком, пробивающимся сквозь румянец смуглх щек.

    Афанасий Афанасьевич не сразу заметил эту перемену в своей питомице, как это всегда бывает относительно тех, кого мы видим ежедневно.

    Но раз заметивши, он вдруг почувствовал в своем сердце нечто соусем иное, чем то, что называется отцовской любовью.

    Первое время это только ужаснуло его. Он - старик, загубит молодую жизнь. Разве Аленушка может любить его иною любовью, как только любовью дочери? На этот вопрос он с болью сердца отвечал сам себе отрицательно.

    Он стал отдаляться от девушки. Последняя, видимо, заметила это и удвоила свои ласки, думая, что чем-нибудь огорчила дорого дядю.

    Эти ласки ножами резали бедное сердце Горбачева.

    Он начал входить сам с собою в некоторое соглашение. Да какой он еще старик! Ему всего сорок седьмой год. Он свеж и здоров, ни на голове, ни в бороде еще нет ни одного седого волоса. Чем я не муж Аленушке?

    Наконец он решился высказать Агафье свою затаенную мысль.

    - Да неужели, родимый, и впрямь осчастливить Аленушку захотел? - радостно воскликнула последняя.

    Горбачев понял, что нашел в Агафье союзницу.

    - Осчастливить! - улыбнулся он. - Да сочтет ли она это за счастье? Тоже неволя идти за старого.

    - За старого? - даже всплеснула руками Агафья. - Это ты -то, батюшка, старый!.. Не греши, родимый, десять молодых за пояс заткнешь... вот ты какой старый. Да уж и л
    Страница 5 из 13 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 13]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.