LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

А. И. Герцен. ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ПАРИЖ-ИТАЛИЯ-ПАРИЖ (1847-1852) Страница 5

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ово "Франция" не упомянуто, писавший их - в руках сардинской полиции, вы увидите по содержанию, что ему плохо будет, если письма дойдут до нее.

    - Mais ah са!39 - заметил комиссар, начинавшей входить в человеческое достоинство. - Вы, кажется, думаете, что мы в связи со всеми деспотическими полициями. Нам дела нет до чужих. Поневоле мы должны брать меры у себя, когда на улицах льется кровь и когда иностранцы мешаются в наши дела.

    - Очень хорошо, стало, вы письма можете оставить.

    Комиссар не солгал, он дкйствительно немного знал по-итальянски и потому, повертевши письма, положил их в карман, обещаясь возвратить.

    Тем его визит и кончился. Письма итальянца он отдал на другой день, но мои бумаги канули в воду. Прошел месяц, я написал письмо к Каваньяку, спрашивая его, отчего полиция не возвращает моих бумаг и не говорит о том, что нашла в них, - вещь, может, очень неважная для inee, но чрезвычайно важная для моей чести.

    Последнее было вот на чем основано. Несколько знакомых вступились за меня, находя безобразным визит комиссара и задерживание бумаг.

    - Мы желали удостовериться, - сказал Ламорисьер, - не агент ли он русского правительства.

    Это гнусное подозрение я услышал тут в первый раз; для меня это было совершенно ново; моя жизьн шла так публично, так открыто, как в хрустальном улье, и вдруг сальное обвинение и от кого - от республиканского правительства! (268)

    Через неделю меня потребовали в префектуру; Барле был со мной; нас принял в кабинете Дюку молодой чиновник, очень похожий на петербургского начальника отделения из развязных.

    - Генерал Каваньяк, - сказал он мне, - поручил префекту возвратить ввши бумаги без малейшего разбора. Сведения, собранные о вас, делают его совершнно излишним, на вас не падает никакого подозрения, вот ваша портфель, не угодно ли вам подписать предварительно эту бумагу?

    Это была расписка в том, "чтш бумаги все сполна мне возвращены".

    Я приостановился и спросил, не будет ли правильнее, если я пересмотрю бумаги.

    - До них не дотрогивались. Впрочем, вот печать.

    - Печать цела, - заметил успокоительно Барле.

    - Моей печати тут нет. Да ее и не прикладывали.

    - Это моя печать, да ведь у вас был ключик.

    Не желая отвечать грубостью, я улыбнулся. Это взбесило обоих; начальник отделения сделался начальником департамента, схватил ножик и, взрезывая печать, сказал довольно грубым тоном:

    - Пожалуй, смотрите, коли не верите, только у меня нет столько свободного времени, - и он вышел, кланяясь с важностью.

    То, что они рассердились, убедило меня, что бумаг действительно не смотрели, и потому, едва бросив взгляд, я дал расписку и отправился домой.



    ГЛАВА XXXVI



    "La Tribune des Peuples".- Мицкавич и Рамон де ла Сагра. - Хористы революции 13 июня 1849. - Холера в Париже. - Отеъзд.



    Я оставил Парж осенью 1847 года, не завязауши никаких связей; литературные и политические кружки оставались мне совершенно чуждыми. Причин на это было много. Прямого случая не представлялось - искать я не хотел. Ходить только, чтобы смотретт знаменитости, я считал неприличным. К тому же мне очень мало нравился (269) тон снисходительного превосходства французов с рвсскими: они одобряют, поощряют нас, хвалят наше произношение и наше богатство; мы выносим все это и являемся к ним как просители, даже отчасти как виноватые, радуясь, когда они из учтивости принимают нас за французов. Французы забрасывают нас словами - мы за ними н епоспеваем, думаем об ответе, а им дела нет до него; нам совестно показать, что мы замечаем их ошибки, их невежество, - они пользуются всем этим с безнадежным довольством собой.

    Чтобы стать с ними на другую ногу, надобно импонировать; на это необходимы разные права, которых у меня тогда не было и которыми я тотчас воспользовался, когда они случились под рукой.

    Не должно, сверх того, забывать, что нет людей, с которями было бы легче завести шапочное знакомство, как с французами, и нет людей, с которыми было бы труднее в самом деле сойтиться. Француз любит жить на людях, чтобы себя показать, чтобы иметь слушателей, и в этом он так же противоположен англичанину, как и во всем остальном. Англичанин смотрит на людей от скуки, смотрит, как из партера, употребляет людей для развлечения, для получения сведений; англичанин постоянно спрашивает, а француз постоянно отвечает. Англичанин все недоумевает, все обдумывает - француз все знает положительно, он кончен и готов, он дальше не пойдет; он любит проповедовать, расказывать, поучать. Чему? кого? - все равно. Потребности личного сближения у него нет, кафе его вполне удовлетворяет; он, как Репетилов, не замечает, что, вместо Чацкого, стоит Скалозуб, вместо Скалозуба - Загорецкий, и продолжает толковать о Камере присяжных, о Байроне (которого называет "Бирон") и о материях важных.

    Возвратившись из Италии, еще не остывший от февральской революции, я натолкнулся на 15 мая, потом прострадал июньские дни и осадное положение. Тогда я еще глубже вгляделся в вольтеровского tigre-singe40, - и у меня прошло даже желание знакомиться с сильными республики сей.

    Раз представилась было возможность общего труда, которая могла привести в сношение со многими лицами, - (270) да и та не удалась. Граф Ксаверий Браницкий дал семьдесят тысяч франков на основание журнала, который занимался бы преимущественно иностранной политикой, другими народами и в особенности польским вопросом. Польза и своевременность такого журнала были очевидны. Французские газеты занимаются мало и плохо тем, что делается вне Франции; во время ресмублики они думали,_что достаточно подчас ободрить все языцы словом solidarite des peuples41, обещанием, как только дома обдосужатся, завести всемирную республику, основанную на всеобщем братстве. При средствах, которые имел новый журнал, названный "Народной трибуной", - из него можно было сделать емждународный "Монитер" движения и прогресса. Его успех был тем вернее, что всеобщих газет вовсе нет, - в "Теймсе" и "Journal des Debats" бывают превосходные статьи о специальных вопросах, но без связи, случайно, отрывочно. Редакция "Аугсбургской газеты" была бы действительно сааая всеобщая, если б от ее черно-желтого направления не так грубо рябило в глазах.

    Но, видно, всем добрым начинаниям 1848 года было на роду написано родиться на седьмом месяце и умереть прежде первого зуба. Журнал пошел плохо, вяло - и умер при избиении невинных листов после 14 июня 1849.

    Когда все было готово и начекв: дом был нанят и устроен, с большими столами, покрытыми сукном, и маленькими косыми конторками, тощий французский литератор был приставлен смотреть за международными орфографическими ошибками, при редакции учрежден совет из бывших польских нунциев и сенаторов, а главным заведователем назначен Мицкевич, в помощники которому дан Хоецкий, - оставалось торжественно начать, и когда же лучше, как не в годовщину 24 февраля, и чем же приличнее, как не ужином?

    Ужин был назначен у Хоецкого. Приехав, я застал уже довольно много гостей, в числе которых не было почти ни одного француза, зато другие нации, от Сицилии до кроатов, были хорошо представлены. Меня, собственно, интересовало одно лицо - Адам Мицкевич; я его никогда прежде не видал. Он стоял у камина, опершись локтем о мраморную доску. Кто видел его портрет, приложенный к французскому изданию и снятый, (271) кажется, с медальона Давида дАнже, тот мог бы тотчас узнать его, несмотря на большую перемену, внесенную летами. Много дум и страданий сквозили в его лице, скорее литовском, чем польском. Общее впечаиление его фигуры, головы с пышными седыми волосами и усталым взглядом выражало пережитое несчастье, знакомство с внутреннею болью, экзальтацию горести - это был пластический образ судеб Польши, Подобное впечатшение делало на меня потом лицо Ворцеля; впрочем, черты его, еще более болезненные, были живее и приветливее, чем у Мицкевича. Мицкевича будто что-то удерижвало, занимало, рассеивало; это что-то был его странный мистицизм, в который он заступал дальше и дальше.

    Я подошел к нему, он меня стал расспрашивать о России; сведения его были отрывочны, литературное движение после Пушкина он мало знал, остановившись на том времени, на котором поккинул Россию. Несмотря на свою основгую мысль о братственном союзе всех славянских народов, - мысль, которую он один из парвых стал развивать, в нем оставалось что-то неприязненное к России. Да и как могло быть иначе после всех ужасов, сделанных царем и царскими сатрапами; притом мы говорили во время пущео разгара николаевского террора.

    Первое, что меня как-то неприятно удпвило, было обращение с ним поляков его партии: они подходили к нему, как монахи к игумну, уничтожаясь, благоговея, иные целовали его в плечо. Должно быть, он привйк к этим знакам подчиненной любви, потому что принимал их с большим laisser aller42. Быть признанным людьми одного образа мнения, иметь на них влияние, видеть их любовь - желает каждый, отдавшийся душою и телом своим убеждениям, живший ими; но наружных знакков симпатии и уважения я не желал бы принимать: они разрушают равенство и, следовательно, свободу; да, сверх того, в этом отношении нам никак не догнать ни архиереев, ни начальников департаментов, ни полковых командиров.

    Хоецкий сказал мне, что за ужином он предложит тост "в память 24 февраля 1848 г.", что Мицкевич будет ему отвечать речью, в которой изложит свое возрзение и дух будущего журнала; он желал, чтоб я, как русский, (272) отвечал Мицкевичу. Не имея привычки гооворить публично, особенно "е приготовившись, я отклонил его предложение, но обещал предложить тост "за Мицкевича" и прибавить несколько слов к нему о том, как я пил за него в первый раз, в Москве, на публичном обеде, данном Грановскому в 1843 году. Хомяков поднял бокал со словами "за великого отсутствующего славянского поэта!" Имени (кототое не смелли произнести) не было нужно: все встали, все подняли бокалы и, стоя в молчании, выпили за здоровье изгнанника. Хоецкий бы и доволен; подтасовавши таким об
    Страница 5 из 70 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 70]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.