LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Александр Герцен. ДИЛЕТАНТИЗМ В НАУКЕ Страница 17

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    себя всеобщее, они низвергаются благодатным дождем, чистыми кристальными каплями на прежнюю землю. Вс величие возвращенной личнгсти состоит в том, что она сохранила оба мираа, что она род и неделимое вместе, что она стала тем, чем родилась, или, лучше, к чему родилась - сознательною связью обоих миров, что она постигла свою всеобщоость и сохранила единичность.



    Развитая таким образом личность самое ведение принимает за непосредственность высшего порядка, а не за совершение судеб. Возвращение есть диалектическое движение столь же необходимое, как восхождение. Пребывание во всеобщем - покой, т. е. смерть; жизнь идеи есть "вакхическое опьянение, в которое все увлечено, беспрерывное возникновение и уничтожение, ниеогда не останавливающееся и спокойное только в этом движении" [12]. Еще раз, всеобщее не есть полная истина, а одн фаза ее, в которой частное распустилось, а процесс перехода уже совершился. Всеобщее представляет довременный или послевременный покой, но идея не может пребывать в покое, она сама собою выходит из области всеобщего в жизнь.



    Полное trio, согласное и величественное, звучит только во всемирной истории, только в ней живет идея полнотою жизни; вне ее - отвлеченности, стремящиеся к полноте, алкающие друг друга. Непосредственность и мысль - два отрицания, разрешающиеся в деянии истории. Единое для того расторгнулось в противуположное, чтоб соединиться в истории. Природа и логика сняты и осуществлены ею. В природе все частно, индивидуально, врозь суще, едва обнято вещественною связью; в природе идея сущестсует телесно, бессознательно, подчиненная закону необходммости и влечениям темным, не снятым свободным разумением. В науке совсем напротив: идея существует в логическом организме, все частное заморено, все проникнуто светом сознания, скрытая мысль, волнующая и приводящая в движение природу, освобождаясь от физического бытия развитием его, становится открытой мыслию науки.



    Как бы полна ни была наука, ее полнота отвлеченна, ее положение относительно природы отрицательно; она это знала со времен Декарта, ясно противопоставившего мышление факту, дух - природе. Природа и наука - два выгнутые зеркала, вечно отражающие друг друга; фокус, точку пересечения и сосредоточенности между оконченными мирами природы и логики, составляет личность человека. Природа, собираясь на каждой точке, углубляясь более и более, оканчивает человеческим я; в нем она достигла своей цели. Личность человека, противопоставляя себя природе, борясь с естественною непосредственностью, развертывает в себе родовое, вечное, всеобщее, разум.



    Совершение этого развития - цель науки. Вся прошедшая жизнь человечества, сознательно и бессознательно, имела идеалом стремление достигнуть разумного самопознания и поднятия воли человеческой к воле божественной; во все времена человечество стремилось к нравственно благому, свободному деянию.



    Такого деяния в истории не было и не могло быть. Ему должна была предшествовать наука; без ведения, без полного сознания нет истинно свободного деяния; но полного сознания в прошедшей жизни человеческой не было. Наука, приводя к нему, оправдывает историю и с тем вмсте отрекается от нее; истинное деяние не требует для своего оправдания предыдущего события; история для него почва, непосредственность; все предшествующее необходимо в генезическом смысле, но самобытность и самоозаконение грядущее столько же будет иметь в себе, как в истории.



    Грядущее отнесется к былому, как совершеонолетний сын к отцу; для того, чтоб родиться,-для того, чтоб сделаться человеком, ему нужен воспитатель, ему нужен отец; но, ставши человеком, связь с отцом меняется - делается выше, полнее лдбовью, свободнее. Лессинг назвал развитие человечества воспитанием [13] - выражение неверное, если взять его безусловно, но в известных пределах оно удачно. В самом деле, человечество дтселе имеет ясные признаки нествершеннолетия; оно мало-помалу воспитывается в сознание. Единство этой педагогии теряется для неглубокого взгляда за пышности и многообразием, за роскошью творчества, за преизбытком форм и сил, по-видимому, ненужных и противоборствующих. Но таков инстинктуальный путь развития естественного, бессознательного к сознанию, к себяобладвнию.



    Обратимся к природе: неясная для себя, мучимая и томимая этой неясностью, стремясь к цели ей неизвестной, но которая с тем вместе есть причина ее волнения, - она тысячью формами домогается до сознания, одействотворяет все возможности, бросается во все стороны, толкается во все ворота, творя бесчисленные вариации на одну тему. В этом поэзия жизни, в этом свидетельство внутреннег богатства. Каждая степень развития в природе есть вместе и цель, относительная истина; она - звено в цепи, но кольцо для себя. Влекомая непонятной, великой тоской, природа возвышается от формы в форму; но, переходя в высшее, она упорно держится в прежней форме и развивает ее до последней крайности, как будто все спасение в этой форме. И в самом деле, достигнутая форма - великая победа, торжество и радость; она всякий раз - высшее, что есть. Природа выступает из нее во все стороны *.



    * Великая мысль Бюффона: "La nature ne fait jamais un pas qui ne soit en tous sense". - (Природа не делает ни одного шага, который не был бы направлен во все стороны - франц.) - Прим. автора.

    Оттого так тщетно искали вытянуть все произведения ее в мертсую прямолинейность; у ней нет правильной табели о рангах. Произведения природы не составляют одну лестницу; нет - они представляют лестницу и то, что идет по лестнице; каждая ступень - вместе и средство, и цель, и причина. Idemque rerum naturae opus et rerum ipsa natura (Создание природы вещей и сама природа вещей - одно и то же - лат.), как сказал Плиний.

    История человечества - продолжение истории природы; многообразие, разнородность, встречаемые в истории, поразительны: область стала шире, вопрос выше, средства богаче, задняя мысль яснее - как же не усложниться путям? Развитие с каждым шагом становится глубже и с тем вместе, сложнее; всего проще камень, спокойно отдыхающий на начальных ступенях. Где начиинается сознание, там начинается нравственная свобода; каждая личность одействотворяет по-своему рпизвание, оставляя печать своей индивидуальности на событиях.



    Народы - эти колоссальные действующие лица всемирной драмы - исполняют дело вего человечества, как свое дело, придавая тем художническую оконченность и жизненную полноту деяниям. Народы представляли бы нечто жалкое, если б они свою жизнь считали только одной ступенью <к> неизвестному будущему; они были бы похожи на носильщиков, которм одна тяжесть ноши и труд пути, а руно несомое - другим. Природа не поступает так с своими бессознательными детьми - как мы заметили; тем более в мире сознания не может быть степени, которая не имела бы собственного удовлетворения. Но дух человечества, нося в глубине своей непреложную цель, вечное домогательство полного развития, не мог успокоиться ни в одной из былых форм; в этом тайна его трансценденции, его перехватывающей личности (ubergreifende Subjectivitat) [14].



    Не забудем, однако, что каждаяя из былых форм имела содержанием его, и не было духу иной формы, как той, за грани которой он перешел, только потому, что он дорос до нее, был ею и перерос ее. История деяния духа - так сказсть, личность его, ибо "он есть то, что делает" ("Philos. des Rechts".

    Для греческого мира его призвание было безусловно; за пределами своего мира он ничего не видал и не мог видеть, ибо тогда не было еще будущего. Будущее - возможность, а не действительность: его, собственно, нет. Идеал для всякой эпохи - она сама, очищенная от случайности, преобра-женное созерцание настоящего. Разумеется, чем всеобъемлемее и полнее настоящее, тем всемирнее и истиннее его идеал. Такова наша эпоха.



    Народы, грядя на совершение судеб человечества, не знали аккорда, связывавшего их звуки в единую симфонию; Августин на развалинах древнего мира возвестил высоуую мысль о веси господней, к построению которой идет человечество, и указал вдали торжественную субботу успокоения. Это было поэтико-религиозное начало философии истории; оно очевидно лежало в христианстве, но долго не понимали его; не более, как век тому назад, человечество подумало и в самом деле стало спрашивать отчета в своей жизни, провидя, что оно недаром идет и что биография его имеет глубокий и единый всесвяззывающий смысл. Этим совершеннолетним вопросом оно указало, что воспитание окончивается. Наука взялась отвечать на него; едва она высказала ответ, явилась у людей потребность выхода из науки - второй признак совершеннолетия. Но для того, чтоб своими руками рвстворить двери, наука должна совершить во всей полноте свое призвание; пока хоть одна твердая точка остается не покоренною самопознанием - внешнее будет противодействовать. Число неподвижных звезд становится менее и менее, но они еще есть.



    Воспитание предполагает внесущую, готовую истину; с того мгновения, как человек поймет истину, она будет у него в груди, и тогда дело воспитания исчерпано - дело сознательного деяния начнется. Из врат храма науки человечество выйдет с гордым и поднятым челом, вдохновенное сознанием: omnia sua secum portans (все свое неся с собой - лат.) - на творческое создание веси божией. Примирение науки ведением сняло противоречия. Примирение в жизни снимет их блаженством *.



    * При этом невольно вспомнилась великая мысль Спинозы: "Beatitudo non est virtutis praemium, sed ipsa virtus". (Счастье не награда за доблесть, а сама доблесть - лат.) - Прим. автора.

    Примирение в жизни есть плод другого древа эдемского, его надобно было заслужить Абаму в кровавом поте, в тяжких тррудах - и он заслужил его. Но как будет это? Как именно - принадлежит будущему. Мы можем предузнавать будущее, потому что мы - посылки, на которых оснуется его cиллогизм, - но только общим, отвлеченным образом. Когда настанет время, молния событий раздерет тучи, сожжет препятствия, и будущее, как Паллада, родится в полном вооружении. Но вера в будущее - наше благороднейшее право, наше неотъемлемое благо; веруя в него, мы полны любви к настоящему.

    И эта вера в будущее спасет нас в тяжкие минуты от отчаяния; и эта любовь к настоящему будет жива благими деяниями.



    23 марта. 1843. Страница 17 из 17 Следующая страница



    [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 17]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.