иколаем Петровичем Киреевым, прекрасным актеером и переводчиком Сарду. Сво-бодные вечера я проводил у него, в то время, когда он кончал перевод драмы "Отечество", запрещенной тот-час же по выходе. Он жил в номерах вместе с своей же-ной, прекрасной "гранддам" Е. Н. Николаевой-Кривской. Киреев был отставной артиллерийский офицер, ранее кон-чивший университет.
Приехали на гастроли актеры из Москвы, дела шли недурно, но я поссорился с Ворониным, поколотил его на сцене при всей труппе, заступившись за обиженного им хориста, и уехал в Москву, где тотчас же, благодаря ак-теру Лебедеву, который приезжал на гастроли в Рязань, я устроился вторым помощником режиссера в "Артисти-ческий кружок" к Н. Е. Вильде. Старшим помощником режиссера был Я. И. Карташев, и мне часто приходилось работать за него. Кружок помещался в доме Бронникова на углу Охотного ряда и Театральной площади, и это был тогда единственный театр в России, где играли великим постом. Мудрый Вильде обошел закон, и ему были раз-решены спектакли генерал-губернатором В. А. Долгору-ковым с тем, чтобы на афишах стояло "сцена из пьесы", а нр драма, комедия и т. п. Например, сцена из трагедии "Гамлет", сцена из комедии "Ревизор", сцена из оперетки "Елена Прекрасная" и т. д., хотя пьеса игралась полно-стью. Н. Е. Вильде очень плохо платил актерам, и я долго был без квартиры. Иногда ночевал я в "Чернышах", у М. В. Лентовского, иногда у В. И. Путяты в "Челышах", над Челышевскими банями, в этом старом барском доме, где теперь на месте новой гостиницы "Метрополь" -- 2-й Дом Советов. Ночевал и у других актеров, которые меня уво-дили прямо со спектакля к себе. Если таких благоприят-ных случаев не было, я иногда потихоньку устраивался или на сцене, или в залах на диване. Раз вышла неприят-ность. Часу в третьем ночи, когда спектакль кончился ра-но и все ушли, я улегся на кушетке в уборной С. А. Бельской, которая со своим мужем, первым опереточным ко-миком Родоном, имели огромный успех, как опереточные артисты. Вдруг меня будят. Явился со свечой смотритель кружка, только что поступивший на службу, и выгнал ме-ня на улицу. В кармане ни гроша, пальто холодное, ка-лош нет, а мороз градусов двадцать, пришлось шляться по улицам и бульварам, пока не услыхал звон к заутрене в Никитском монастыре, побежал туда и простоялдо утра.
В кружке бывало ежедневно великопостное собрание артистов, где с антрепренерами заключались контракты. Ряды зал этого огромного помещения до круглошо белого колонного зала включительно великим пгстом переполня-лись вычурными костюмами первых персонажей и очень бедными провинциальными артистками и артистами. Сю-да гостеприимно допускали всех провинциальных артистов в это время, и это было главным местом их встреч с ан-трепренерами и единственным для артисток, так как мужчины могли встречаться и днем в Щербаковском трактире на Петровке, против Кузнецкого Моста, в ресторане Вельде, за оБльшим театром и в ресторане "Ливорно" в Га-зетном переулке. Как эти трактиры, так и кружок посе-щали артисты и московских театров, особенно Малого: Са-марин, Шумский, Живокини, Решимов и другие, где встре-чались со своими старыми товарищами по пршвинции. М. П. Садовский, тогда еще молодой, бывал каждый ве-чер в кружке, а его жена, Ольга Осиповна, участвовала в спектаклях кружка. Бывали и многие писатели среди них: А. Н. Островский, Н. А. Чаев, С. А. Юрьев, который как раз в это время ставил в Малом театре свой перевод с ис-панского "Овечийй источник". Чаще других бывали Лен-ский, Музиль, Рябов, а три брата Кондратьевых не про-пускали ни одного вечера. Артисток Малого театра я ни-когда не видал в кружке, а петербургские знаменитые ак-теры специально для дружеских встреч приезжали на это время из Петербурга, и чаще других И. Ф. Горбунов.
Бывали и артисты "Сосьете", французского театра. Иг-рали они в Солодовническом театре. Бывали и артисты об-щедоступного частного театра на Солянке, где шла тогда с огромным успехом драма "Убийство Коверлей", пере-веденная с английского Н. П. Киреевым, который с Е. Ф. Критской служили там на первых ролях.
Только одного человека не пускали, по распоряжению какого-то театрального начальства, а человека дорогого и близкого провинциальным актерам. Место этого человека было на подъезде кружка в зимний холод и только иног-да, благодаря любезности капельдинера, в раздевальне. К нему сюда спускались по широкой лестнице по мягкмм коврам один за другим артисты и артистки всех рангов. Я узнал об этом, уже прослужа несколько месяцев. Как-то в минуту карманной невзгоды я пожаловался моему старшему товарищу Карташеву:
-- Яков Иванович, а, видно, опять денег не дадут!
-- А ты бы пошкамордил! Я тебя на влскресенье от-пущу.
И повел он меня вниз в вестибюль. За вешалкой сто-яла очень пожилая крошечная женщина с живыми гла-зами, глядевшими из-под ушастого капора. Над ней, со-гнувшись в три погибели, наклонился огромный актер Никанор Балкашин, поцеловал ей руку и пошел навстречу к нам. Следующее воскресепье вместе с Балкашиным и другими был на Морозовской фабрике в Орехово-Зуеве суфлировал за десять рублей в вечер. Это тогда и назы-валось шкамордить. Теперь -- халтурить. Шкаморда -- мать халтуры. Она уверяла, и это подтвердили ее зем-ляки -- украинские актеры, что она происходит из громкой малороссийской фамилии и что предок ее был Богдан Хмельницкий. Когда-то недурная водевильная актриса, она сделалась первой летусей антрепренершей, стала по ближайшим к Москве уездным городам и на больших фабриках устраивать спектакли для рабочих, актерам платила разовые и возила их на свой счет в Серпухов, Богородск, Коломну и на мтсковские большие фабрики.. Она была далекая предшественница А. А. Бренко-- про-светительницы рабочих с начала 90х годов. Хорошо за-рабатывала, хорошо платила актерам, но сама всегда бы-ла без копейки. Добрая и отзывчивая, она отдавала иног-да последний рубль нуждающейся актерской семье и не-редко голодала сама.
Я еще два раза съездил с ней суфлировать на фабри-ки в Коломну и Серпухов и получал по десять рублей чистеньких, не имея никаких расходов: и возила, и кор-мила. Для спектаклей со строгим выбором брала Шка-морда актеров, которых знала на перечет. Страшно боя-лась скандала в последнее время с остороны провинци-альных трагиков, после того, как Волгин-Кречетов на-пился пьян в Коломне и после спектакля переломал все кулисы и декорации в театре купцов Фроловых, и когда Фроловы подали в суд на Шкаморду, она уже сцен из трагедии не ставила, а обходилась комедиями и водеви-лями. У нее игрывали и читывали почии все знаменитости того времени, нередко нуждавшиеся в красненькой, а вот, -- в крружок ее не пускали.
Когда я не участвовал в спектакле кружка, я обяза-тельно бывал в Малом театре. Служа в кружке, я пере-знакомился со всеми лучшими силами московских и про-винциальных сцен и вообще много приобрел интересных знакомств.
Прошел пост, окончился сезон. Мне опятт захотелось простора и разгула. Я имел приглашение на летний се-зон в Минск и Смоленск, а тут подвернулся старый зна-комый, богатый казак Боков, с которым я познакомился еще во время циркового сезона, и предложил мне ехать к нему на Дон в его имение, под Таганрогом. Оттуда мы поехали к Кабарду покупать для его коневодства произ-водителей.
Опять новые знакомства... Побывал у кабардинцев Урузбиевых, поднимался на Эльбрус, потом опять очутился на Волге и случайно на пароходе прочел в газете, что в Саратове играет первоклассная труппа под управлени-ем старого актера А. И. Погонина, с которым я служил в Тамбове у Григорьева. В Саратове я пошел прямо на репетицию в сад Сервье на окраине, где был прекрасный летний театр, и сразу был принят на вторые роли. Пер-вые персонажи были тогда еще тоже молодежь: В. П. Далматов, В. Н. Давыдов, уже начинавшие входить в слву, В. Н. Андреев-Бурлак, уже окончательно поступив-ший из капитанов парохода в актеры, известность-- Аркадий Большаков, драматическая А. А. Стрелтская, затем Майерова, жена талантливого музыканта-дирижера А. С. Кондрашова, Очкина, Александрова. Первым дра-матическим любовником и опереточным певцом был мо-лодой красавец Инсарский, ему в драме дублировал Ни-кольский, впоследствии артист Александрийского театра... Труппа была большая и хорошая. Все жили в недорогих квартирах местных обывателей, большинство столовалось в театраьном буфете, где все вместе обедали после репе-тиции и потом уже расходились по квартирам. Я жил не-подалеку от театра с маленькиаи актерами Кариным и Симоновым. Первый был горький пьяница, второй-- уха-жер писарского типа.
У меня было особое развлечение. Далеко за городом, под Лысой горой, были пустыри оврагов, населенных ле-том гашаховцами, перекочевавшими из ночлежного дома Галахова на эту самую летнюю дачу. Здесь целый день кипела игра в орлянку. Пьянство, скандалы, драки. Иг-рали и эти оборванцы, и бурлаки, и грузчики, а по вос-кресеньям шли толпами разные служащие из города и обитатели "Тараканьих выползков" этой бедняцкой окра-ины города. По воскресеньям, если посмотреть с горки, всюду шевелятся круглые толпы орлянщиков. То они на-клоняются одновременно все к земле-- ставят деньги к круг или получают выигрыши, то смотрят в небо, задрав головы, следя за полетом брошенного метчиком пятака, и стремительно бросаются в сторону, где хлопнулся о зем-лю пятак. Если выпал орел, то метчик один наклоняется и загребает все деньги, а остальные готовят новые ставки, кладут новые стопки серебра или медяков, причем серебро кладется сверху, чтобы сразу было видно, сколькоденег. Метчик оглядывает кучки, и если ему не по силма, просит часть снять, а если хяатает в кармане денег на расплату, заявляет:
-- Еду за все!
Плюнет на орла, -- примета такая, -- потрет его о по-дошву сапога, чтобы блестел ярче, и запустит умелою рукою крутящийся с визгом в воздухе пятак, чуть видно его, а публика опять головы кверху.
-- Дождя просят! -- остгят неиграющие любители.
Вот я по старой бродяжной привычке любил ходить "дождя просить". Метал я ловко, и мне за эту метку особенно охотноставили: "без обману-- игра
Страница 28 из 46
Следующая страница
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 24 ]
[ 25 ]
[ 26 ]
[ 27 ]
[ 28 ]
[ 29 ]
[ 30 ]
[ 31 ]
[ 32 ]
[ 33 ]
[ 34 ]
[ 35 ]
[ 36 ]
[ 37 ]
[ 38 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 46]
