Владимир Гиляровский. Мои скитания ПОВЕСТЬ БРОДЯЖНОЙ ЖИЗНИ Страница 33

ли в отряде, и нам доставляли ковригами. Как-то в отряд привезли муку, разрезали кули, а в муке черви кишат. Все-таки хлеб пекли из нее.

-- Ничего, -- говорили хлебопеки, -- солдат не собака, все съест, нюхать не станет.

И ели, и не нюхали.



x x x



Рионский отряд после того, как мы взяли Кабулеты, стал называться кабулетским.Вправо от Муха-Эстаты и Хуцубани, которую отбили у турок, до самого моря тя-нулись леса и болота. Назад, к России, к северу от Озур-гет до самого моря тянулись леса на болотистой почве, бывшее дно моря. Это последнее выяснилось воочию на посту Цисквили на берегу моря близ глубокой болоти-стой речки Чолок, поросшей камышами и до войны быв-шей границей с Турцией. Цисквили была тогда пограничным постом, и с начала войны там стояли две роты, чтобы охранять Озургеты от турецкого десанта. Кругом болота, узкая песчаная полоса берега, и в море выдава-лась огромная лагуна, заросшая камышом и кугой, обне-сенная валами песку со стороны моря, как бы краями чаши, такими высокими валами, что волны не подеима-лись выше их, а весь берег вправо и влево был низким местом, ниже уровня моря, а дальше в непроходимых ле-сах, на громадном пространстве на север до реки Риона и далее до города Поти, в лесах были огромные озера болота, место зимовки перелетных птиц. Эти озера зи-мой кишели гусями, утками, бакланами, но достать их было невозможно из-за непроходимых трясин. В некото-рых местах, покрытых кустарником, особено по берегу Чолока, росли некрупные лавровые деревья, и когда сол-даты в начале войны проходили этими местами, то наби-ли свои сумки лавровыа листом.

-- В России он дорог.

Два взвода одиннадцатой роты покойно и скучно стояли с начала войны на посту Цисквили и болели маля-рией в этом болоте, дышавшем туманами. Это была ужасная стоянка в полном молчании. Солдаты развле-кались только тем, что из растущих в лесах пальм дела-ли ложки и вырезали разные фигурки. Раз только и бы-ло развлечение: как-то мы со своего кургана увидали два корабля, шедшие к берегу и прямо на нас. В отряде тре-вога: десант. Корабли шли на Цисквили, остановились так в верстах в двух от нее, сделали несколько выстре-лов по посту и ушли. Огромные снаряды не рвались, по-иадая в болото, разорвались только два, да и то далеко от солдат. Странно, что в это время наши противники в своих окопах срдели без выстрела, и мы им тоже не от-вечали. Но все-таки это нас заставило насторожиться, а командир батальона гурийцев, кажется князь Гуриели, знающий местность, доложил начальнику отряда генера-лу Оклобжио, что надо опасаться десанта немного север-нее Цисквили, на реке Супси, впадающей в море, по ко-торой можно добраться до самого Кутаиса и отрезать Озургеты и наш отряд. А на Супси до сих пор и пста не было. Позаботились об этом: послали поручика Кочетова со взводом, приказали выстроить из жердей и болот-ной куги балаганы, как это было на Цисквили и кое-где у нас в лагере. Кроме того, в помощь Кочетову назначили из нашей пластунской команды четырех, под моей командой. Но мы ушли только через 10 дней, так как ткрки как-то вели себя непокойно и ни с того, ни с сего начинали пальбу то тут, то там. Пришлось усилить сек-реты и разведку, и вся команда по ночам была в развед-ке под самым туркой. Только через десять дней, когда, по-видимому, все успокоилось, послали нас. Со мной по-шли лучшие удальцы: Карасюта, Енетка и Галей-Галямов, татарин с Камы, лесоруб и охотник по зверю. Пер-вые двое неутомимые ходоки, лошадь перегонят, а тата-рин незаменимый разведчик с глазами лучше бинокля и слухом дикого зверя, все трое великолепные стрелки. Мы вышли до солнышка, пообедали в Цисквили, где на-ткнулись на одно смешное происшествие: на берегу ночью выкинуло дохлого дельфина, должно быть убито-го во время перестрелки с кораблями. Солдаты изреза-ли его на. куски, топили в своих котелках жир, чтобы ма-зать сапоги. В теплый туманный день вонь в лагере стояла нестерпимая, а солдатам все-таки развлечение, хотя котелки провоняли и долго пахли рыбой.

Второе-- грустное: нам показали осколок снаряда, который после бомбардировки солдаты нашли в лесу око-ло дороги в Озургеты, привязали на палку, понеслп кка чудище двухпудовье с хороший самовар величиной и, подходя к лагерю, уронили его на землю: двоих разо-рвало взрывом,-- это единственные жертвы недавней бомбардировки.

Дорогу на Супси нам показали так:

-- Идите все по берегу, пока не наткнетесь на пост.

-- А сколько, примерно, верст?

-- Да часа в три дойдете. Только идите по мокрому песку, не сворачивайте в лес, а то как попадете на тра-ву, провалитесь, засосет.

Мы шли очень легко по мокрому песку, твердо уби-тому волнами, и часа через два-три наткнулись на бивуак. Никто даже нас не окликнул, и мы появились у берегово-го балагана, около которого сидела кучка солдат и игра-ла в карты, в носки, а стоящие вокруг хохотали, когда выигравший хлестал по носу проигравшего с веселыми прибаутками. Увидав нас, все ошалели, шарахнулись, а один бросился бежать и заорал во все горло.

-- В ружье! И не трудно было нас, оборванных, без погон, в папахах и поршнях, испугаться: никакого приличного солдат-ского вида нет. Я успел окрикнуть их, и они успокои-лись.

-- Пластуны, милости просим!

Кочетова, с которым уже встречались в отряде, я раз-будил. Он целыми днями слонялся по лесу или спал. Я принес с собой три бутылки спирта, и мы пробеседовали далеко за полночь. Он жаловался на тоскливую болот-ную стоянку, где кроме бакланов, да бабы-птицы, раз-гуливавшей по песчаной косе недалеко от бивуака, ниче-го не увидишь. Развлпчения -- охота на бакланов и толь-ко, а ночью кругом чекалки завывают, за душу тянут...

Между прочим, мы ужинали жареным бакланом и, чтоб ыне пахнул рыбой, его на ночь запывали в землю перед тем, как жарить.

Я уснул в балагане на своей бурке. Вдруг, чуть свет, будят.

-- Вашбродь, так что неприятель морем наступает, корабли идут.

Мы побежали, не одеваясь. Глядим, вдалр в море какие-то два пятнышка. Около нашего балагана собрались солдаты.

-- Галям, ты видишь? -- спрашиваю.

-- Два корабля, во какой дым валит. Я, дальнозоркий, вижу только два темных пятнышка. Кочетов принес бинокль, но в бинокль я вижу немного больше, чем простым глазом. Мы с Кочетовым обсужда-ем план зашиты позиции, если будет десант, и постанов-ляем: биться до конца в случае высадки десанта и по-слать бегом сообщить на Цисквили, где есть телеграф с Озургеоами. Корабли приближались, Галям уже видит:

-- Много народу на кораблях, вся палуба полный.

-- Должно быть, десант, -- говорит Кочетов, но тоже, как и все остальные, народа не видит даже в бинокль. Но вот показались дымки, все ближе и ближе пароходы, один становится боком, видим на палубе народ, другой пароход немного подальше также становится к нам бор-том. Мы оделись. Кочетов уже распорядился расположе-нием солдат на случай десанта и велел потушить костры, где готовился обед. С моря нашего лагеря не видно, он расположен в лощине на песчаном большом плато, по-росшем высоким кустарником, и шагах в двадцати от бе-рега насыпаны два песчаных вала, замаскированных кустарником. Это работа Кочетова. Нас пятьдесят человек. Солдаты Кочетова вооружены старыми Карле, винтовка-ми с боем не более 1.000 шагов. У нас великолепные берданки и у каждого по 120 патронов, а у меня 136.. Паро-ходы стоят. Вдруг на одном из них дымок, бабахнуло, над нами, высоко завыл снаряд и замер в лесу... Другой, третий и все высокие перелеты. Уложили солдат по валу, я в середине между взводами, рядом со мной Кочетов. Приказано замереть, чтобы о присутствии войск здесь неприятель не догадался.

А выстрелы гремели. Один снаряд шлепнулся в вал и зарылся в песке под самым носом у нас. Один разо-рвался недалеко от балагана, это был пятнадцатый по счету. Бомбардировка продолжалась больше часу. Сол-датам весело, шутят, рады -- уж очень здесь тоска одо-лела. Кочетов серьезен, обсуждает план действия.

-- Ежели в случае, что десант...

-- Лодки спускают, -- говорит Галям.

Еще четыре самовара провыли над нами и замолкли в лесу, должно быть, в болото шлепнулись.

А вот и десант... С ближайшего парохода спускаются две шлюпки, полные солдат. Можно рассмотреть фески.

-- До моей команды не стрелять, -- говорит Кочетов. Обсуждаем: попустить на двести шагов и тогда от-крывать огонь после трех залпов в одиночку на прицел, а там опять залп, по команде.

-- Бить наверняка, уйти всегда успеем!

-- Зачим уйти? штыками будем, -- горячится Галям и возбуждает смех своим акцентом.

Две шлюпки двигаются одна за другой саженях в трехстах от нас, кивают красные фески гребцов, побле-скивают ружья сидящих в шлюпках... На носу в первой шлюпке стоит с биноклем фигура в красном мундире и в серой высокой шляпе.

-- Англичанин, -- шепчет мне Кочетов и жалеет, что у него нет берданки.

Солдаты лежат, прицелившись, но дистанция слиш-ком велика для винтовок старого образца. Ждут коман-ды "пли". Вдруг на левом фланге грянуь выстрел, а за ним вразброд все захлопали:

-- Дьяволы! -- бесновалсяя Кочетов, но уже дело бы-ло непоправимо. А он все-таки командует:

-- Пальба взводом, взвод пли,,.

И после нескольких удачных дружных залпов кричит:

-- Лупи на выбор, если долетит... Прицел на пятьсот шагов.

Для наших берданок это не было страшно. В лодках суматоха, гребцы выбывают из строя, их сменяют дру-гие, но все-таки лодки улепетывают. С ближайшего ко-рабля смускают им на помощь две шлюпки, из них пере-саживаютя в первые новые гребцы; наши дальнобойные берданки догоняют их пулями... Англичанин, уплывший первым, давно уже, надо полагать, у всех на мушках си-дел. Через несколько минут все четыре лодки поднима-ются на корабль. Наши берданки продолжают посылать пулю за пулей.

Вот на другом закружились белые дымки, опять зауха-ло, опять завыли "самовары", затрещал лес, раздались два-три далеких взрыва, первый корабль отошел даль-ше и на нем опять заклубились дымки. После пятнадц
Страница 33 из 46 Следующая страница