Гомер Илиада Перевод с древнегреческого Н. И. Гнедича Страница 72

>
Но человек, укрепяся вигом и насытяся пищей,

Может весь день под оружпем с силой враждебных сражаться.

Дух в его персях и крепок и бодр, и усталости члены

170 Прежде не слышат, доколе с побоища все не соступят.

Так, Ахиллес! распусти аргивян и вели им готовить

Завтрак. Дары для тебя повелитель мужей Агамемнон

Пусть пред собранье народа представит, да все их данаи

Узрят очами, и сам ты свое да возрадуешь сердце.

175 Пусть поклянется тебе, пред народом восстав, что доныне

К деве на одр не всходил, не сближался с младой Брисеидой

Так, как мужам и женам свойственно меж человеков.

Ты же и сам укротися душою и будь благосклонен.

Пусть напоследок тебя угостит он торжественным пиром

180 В кущах своих, чтобы должное ты получил без урона.

Ты, Агамемнон могучий, вперед и к другому ахейцу

Сам справедливее будь: унижения нет властелину

С мужем искать примиренья, которого сам оскорбил он".



Сыну Лаэрта немедля овтерствовал царь Агамемнон: 185 "Радуясь, речи твои, Лаэртид благородный, я слушал;

Истину ты говорил и о всем рассуждал справедливо.

Клятву готов произнесть я, как самое сердце велит мне,

И перед богом клятву неложную! Сын же Пелеев

Здесь между тем да останется, сколько ни жаждущий боя;

190 Здесь и другие останьтесь, ахейцы, пока из-под сеней

Придут дары и пока совершу я священные клятвы.

Дело сие, Одиссей, на тебя самого возлагаю.

Ты, благороднейших юношей в стане армейском избравши,

Все те дары, что вчера обещали мы дать Ахиллесу,

195 Сам принеси с корабля моего и жен приведи нам.

Ты ж мне, Талфибий, скорее в ахейском стане обширном

Вепря нашед, уготовь на заклание Зевсу и Солнцу".

Сыну Атрея ответствовал вновь Ахиллес быстроногий:

"Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!

200 После, в другое время о том вам заботиться лучше,

В час, как отдых короткий от тягостной брани случится,

И как гнев в моем сердце не столько свирепствовать будет.

Трупы еще перед нами лежат пораженных, которых

Гектор свирепый убил, как Зевс даровал ему славу,-

205 Вы же народ приглашаете к пище! Не так бы я думал:

Я бы теперь же советовал в битву идти аргивянам,

Гладным и тощим; и только вечерний, пред западом солнца,

Пир уготовить всеобщий, когда мы отмстим поруганье.

Прежде сего никакое питье, никакая мне пища

210 Верно в уста не войдет, перед другом моим бездыханным!

Он у меня среди кущи, истерзанный медью жестокой,

Е двери ногами лежит распростертый: кругом его други

Плачут печальные! Нет, у меня в помышленьи не пища:

Битва, и кровь, и врагов умирающих страшные стоны!"



215 Вновь, обратяся к нему, говорил Одиссей многоумный:

"О Ахиллес Пелейон, величайший воитель ахейский!

Ты знаменитей меня, а не меньше того и сильнее

В битве копьем; но тебя, о герой, превзойду я далеко

Знанием: прежде родился я, больше тебя я изведал.

220 Пусть же душа у тебя укротится моим убежденьем:

Скоро сердце людей пресыщается в битве убийством,

Где уже множество класоы медь по земле разостлала;

Жатва становится скудной, как скоро весы наклоняет

Зевс Эгиох, меж племен человеческих браней реитель.

225 Нет, не утробою должно ахейцам крушиться о мертвых:

Много ахейских сынов, ежедневно ряды над рядами,

Падают: кто ж и когда бы успел отдохнуть от печали?

Долг наш земле предавать испустившего дух человека,

Твердость в душе сохраняя, поплакавши день над умершим;

230 Тем же, которые живы от гибельных битв остаются,

Должно питьем и едой укрепляться, чтоб с ревностью новой

Каждому против врагов и всегда без усталости биться,

Медью покрывшися крепкою. Нет, да никто из народа

В стане не медлит, приказа для войск ожидая другого!

235 Пагубен будет приказ сей для каждого, кто б ни остался,

Между судов укрывался. Нет, на троян конеборных

Ныне мы все пойдем и воздвигнем жестокую битву! "



Рек - и с собою сынов знаменитого Нестора взял он,

Мегеса, отрасль Филея, вождя Мериона, Фоаса

240 И Меланиппа вождя с Ликомедом, Крейоновым сыном.

Вместе они поспешили царя Агамемнона к сени.

Скоро, как было сказано слово, исполнено дело:

Семь Ахиллесу обещанных в сени треножников взяли;

Двадцать блестящих лаханей, двенадцать коней пышногривых;

245 Вывели вместе и жен непорочных, работниц искусных

Семь, и осьмую румяноланитую Брисову дочерь.

С златом же сам Одиссей, отвесивши десять талантов,

Шел впереди; а юноши следом с другими дарами.

Их пред собраньем они положили. Атрид Агамемнон

250 Встал; провозвестник Талфибий, голосом богу подобный,

Вепря руками держа, предстал пред владыку народа.

Царь Агамемнон, стремительно нож обнаживши десною,

Острый, всегда у него при влагалище мечном висящий ,

С вепря щетины отсек для начатков и, руки воздевши,

255 Зевсу владыке молился. Ахеяне окрест сидели

Тихо, с приличным вниманием слушая слово царево;

Он же, моляся, вещал, на пространное небо взирая:

"Зевс да будет свидетелем, бог высочайший, сильнейший!

Солнце, Земля и Эриннии, те, что в жилищаах подземных

260 Грозно карают смертных, которые ложно клялися!

Я здесь клянусь, что на Брисову дочь руки я не поднял,

К ложу неволя ее, иль к чему бы то ни было нудя;

Нет, безмятежной она под моим оставалася кровом!

Если ж поклялся я ложно, да боги меня покарают

265 Всеми бедами, какими карают они вероломных!"



Рек - и гортань кабана отсекае тсуровою медью.

Жертву Талфибий в пучину глубокую моря седого

Рыбам на снедь, размахавши, поверг. Ахиллес быстроногий

Думен восстал и так говорил между сонма данаев:

270 "Зевс! беды жестокие ты посылаешь на смертных!

Нет, никогда б у меня Агамемнон властительный в персях

-Сердца на гнев не подвиг; никкаим бы сей девы коварством

Он против воли моей не похитил; но Зевс, несомненно,

Зевс восхотел толь многим ахеянам смерть уготовить!

275 К завтраку, други, спешите, и после начнем нападенье!"



Так произнесши, собрание быстрое он распускает.

Все рассеваются, к куще своей удаляется каждый.

Тою порой мирмидонцы, принявши дары примиренья,

С ними пошли к кораблю Ахиллеса, подобного богу;

280 Их положили под кущей героя, а жен посадили;

Коней погнали в табун Ахиллесовы верные слуги.



Брисова дочь, златой Афродите подобная ликом,

Только узрела Патрокла, пронзенного медью жестокой,

Вкруг мертвеца обвилась, возрыдала и с воплями стала

285 Перси терзать, и нежную выю, и лик свой прелестный.

Плача, жена, как богиня прекрасная, так говорила:

"О мой Патрокл! о друг, для меня, злополучной, бесценный!

Горе, живого тебя я оставила, сень покидая;

В сень возвратясь, обретаю мертвого, пастырь народа!

290 Так постигают меня беспрерывные бедство за бедством!

Мужа, с которым меня сочетали родитель и матерь,

Видела я перед градом пронзенного медью жестокой;

Видела братьев троих (родила нас единая матерь),

Всех одинако мне милых, погибельным днем поглощенных.

295 Ты же меня и в слезах, когда Ахиллес градоборец

Мужа сразил моего и обитель Минеса разрушил,

Ты утешал, говоиил, что меня Ахиллесу героюю

Сделаешь милой супругой, что скоро во фтийскую землю

Сам отвезешь и наш брак с мирмидонцами првздновать будешь.

300 Пал ты, тебя мне оплакивать вечно, юноша милый! "



Так говорила, рыдая; стенали и прочие жены,

С виду, казалось, о мертвом, но в сердце о собственном горе.

Тою порой к Ахиллесу ахейские старцы сходились,

Пищей прося укрепиться; но он отвергал их, стенящий: 305 "Други! молю вас, когда еще есть мне друг здесь послушный;

Нет, не просите меня, чтоб питьем, чтоб какой-либо пищей

Я насладился: жестокая горесть меня раздирает!

Солнце пока не зайдет, не приму, не коснуся я пищи! "



Так говоря, отпустил от себя властелинов ахейских. 310 Только Атриды остались и сын многоумный Лаэртов,

Нестор, Идоменей и божественный Феникс; но тщетно

Вместе они утешали печального; сердцем он весел

Не был, покуда не бросился в бездну кровавыя брани.

Думал он лишь о Патрокле, об нем говорил воздыхая:

315 "Прежде, бывало, мне ты, злополучный, любезнейший друг мой,

Сам под кущей моею приятную снедо предлагаешь

Скоро всегда и заботливо, если, бывало, ахейцы

Брань многослезрую снова троянам нанечть поспешают.

Ныне лежишь ты пронзенный, и сердце мое отвергает

320 Здесь изобильную снедь и питье, по тебе лишь тоскуя!

Нет, не могло бы меня поразить жесточайшее горе,

Если б печальную весть и о смерти отца я услышал,

Старца, который, быть может, льет горькие слезф во Фтии,

Помощи сына лишенный, тогда как в земле чужелюдной

325 Ради презренной Елены сражаюсь я с чадами Трои;

Даже когда б я услышал о смерти и сына в Скиросе,

Милого, если он жив еще, Неоптолем мой прекрасный!

Прежде меня утешала хранимая в сердце надежда,

Что умру я один, далеко от отчизны любезной,

330 В чуждой троянской земле, а ты возвратишься во Фтию;

Ты, уповал я, мне сына в своем корабле быстролетном

В дом привезешь из Скироса и юноше все там покажешь:

Наше владенье, рабов и высокие кровлей палаты.

Ибо Пелей, говорит мое сердце, уже или умер,

335 Или, быть может, едва уже дышит, согбенный под игом

Старости скорбной и грусти, и ждет обо мне беспрестанно

Вести убийственной сердцу, когда о погибшем услыши
Страница 72 из 92 Следующая страница