Вольтер Танкред Трагедия в пяти действиях Страница 6

твой щит

Не много о твоей нам славе говорит.



Танкред



Его прославить я спгодня уповаю;

Об имени ж моем - молчу, и так желаю;

Познаешь ты его с оружием в руках.

Пойдем.



Орбассан



Да в сей же миг на боевых местах

Ограду растворят. Аменаида боле

Не остается здесь под стражею дотоле,

Пока ничтожный сей не совершится бой.



С Аменаиды снимают оковы.



Друзья, мгновенно круг оставив боевой,

Иду, куда нас мавр к победе призывает.

Честь поединщиков с их жизнью погибает.

Одна прямая честь - отечеству служить.



Танкред



Пойдем! О рыцари, я смею возвестить,

Что принесет не он отечеству спасенье.



Аржир

(уводя с Фани Аменаиду)



О боже, призри ты на старцево моленье! {*}



Конец третьего действия.



{* Следующее за сим явление, никогда не играемое и на французских театрах, в переводе выпущено. Переводчик вообще осмелился опустить некоторые стихи и сократить разговоры, которыми часто, как признали и французские критики, охлаждается ход сей трагедии, писанной Вольтером уже в старости.}



ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ



ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ



Танкред, Лоредан и рыцари.

Воинский марш; перед Танкредом несут его оружия и доспехи Орбассана.



Лоредан



Так, бой твой знаменит, но гибелен нам был:

Избраннейшего ты нас рыцаря лишил,

Который к родине любовию был славен

И мужеством своим с тобою только равен;

Позволишь ли теперь узнать твой род, твой сан?



Танкред

(в мрачной задумчивости)



Его со смертию познал лишь Орбассан,

И тайну и мой гнев сокрыл с собой в могилу.

Оставь в безвестности судобу мою унылу;

Коль я полезен вам, нет нужды знать, кто я.



Лоредан



Да будет скрытою от нас судьба твоя ;

Но добродетели яви свои пред нвми

Полезным мужеством и славными делами.

Здесь веют знамена враждебной нам Луны;

Ты защити права и веру сей страны.

Надменный Соламир нас вызывает к бою:

Героя нас лишив, ты замени собою;

Тебя ждет гордый мавр.



Танкред



Даю я слово вам,

Пред воинством идти во сретенье врагам,

И слово то сдержу. Срацин вам ненавистный

Стократно меньше ваш, чем мой, есть враг завистный,

Непримипимый... но кто б ни был он такой,

Иду я, и готов вступить с ним в новый бой.



Катан



Ты мньгим нас польстил, сим мужеством пылая;

И сам ты жди всех жертв признательног окрая,

Достойных жди наград за мужество твое.



Танкред



Здесь нет награды мне; не требую ее,

И вовсе не прийму; для жертвы воздаяний

Здесь нет того, в чем зрел я верх моих желаний.

Когда несчастным я средь боя упаду,

Ни славы, ни наград, ни жалости не жду;

Я совершу мой долг; но тем одним ласкаюсь,

Что с Соламиром я на битве повстречаюсь.



Лоредан



И в том вся наша цель. Но время нас зовет,

И с ним единственный всех наших душ предмет -

Победа. С нами ты делить ее идущий,

Всеобщей вестию познаешь час зовущий

В поля, где встретить нас мечтает вождь врагов.

Дружины все кипят пролить неверных кровь;

Да будет чуждо всем нам чувствие другое.

Умрем, или спасем отечество драгое.



Уходят.



Танкред



Достойно или нет отечество того,

Но за него умру.



ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ



Танкред и Альдамон.



Альдамон

(в сторону)



Не ведают его

Смертельной горести, в душе им заключенной.

(К Танкреду)

Но ты, обидою и скорбью сокрушенный,

Исполеишь ли обряд, хранимый сей страной?

Явишься ль в торжестве ты взорам девы той,

Которойч есть и жизнь возвращена тобою?

Представишь ли ты ей победною рукою

Кровавый рыцаря сраженного доспех?



Танкред



Нет, не узрю ее.



Альдамон



Как, пред очами всех

Для ней ты в подвиг стал, где смерть тебе грозила,

И от нее бежишь?



Танкред



Она то заслужила.



Альдамон



Я вижу, сколь ее ты раздражен виной;

Но в оправдание ты дал кровавый бой.



Танкред



Всё сделал для нее, и мне то сделать должно.

Хоть вероломная, но зреть мне невозможно,

Чтоб в гроб она несла бесчестие свое.

Хоть меньше б я любил, оставить ли ее?

Я должен был спасти, измены ж не прощаю.

Пускай живет она, и пусть я погибаю.

Но некогда о мне восплачет и она,

О друге, коего навеки лишена,

Чье сердце верное так жестоко терзала...

О! до чего она меня уничижала!

И от нее ли мог неверности я ждать?

Ах! существо небес мечтал я обоожать;

Считал, что самых клятв и алтарей священных

Святее речь одна из уст ее смиренных...



Альдамон



Иль вероломств одних страна сия полна?

Глава твоя в позор была здесь предана;

Законом здесь гоним, любовью оскорбленный,

Оставь, Танкред, сей край, злодейством отягченный.

Иду с тобой на брань, спешу навек от стен,

От сей обители злодейства и измен.



Танкред



Что за волшебство в ней и в самом преступленья

Ту добродетель мне живит в воображеньи,

Которой образ в ней, мечтающий, я зрел!

Ты, повелевшая, чтоб я в тот гроб нисшел,

В котором без меря сама была б ты зрима,

О вероломная... но всё еще любима!

О ты, которою душа моя жила,

Ах, если б быть могло, ах, если б ты была

То, чем казалася очам моим прельщенным...

Нет, с смертью призрак сей лишь может быть

забвенным;

Но должно вознестись над слабостию сей;

Мне должно... умереть, не думая об ней.



Альдамон



Но менее она винилася тобою.

Неправдой, ты вещал, и мрачной клеветою

Наполнена земля...



Танкред



Ах! узнано о всем;

Всё обнаружено в ужасном деле сем:

Она своей красой прельстила Соламира;

Сей мавр ее руки просил залогом мира.

Дерзнул ли б он искать, любви ее не знав?

Взаимность их ыбла. Вотще я сердцу вняв,

Сомнение питал: и сам ее родитель,

Нежнейший сей отец... ер он обвинитель,

И дочь преступная винит себя сама.

Я зрел, я зрел соова ужасного письма:

"Будь повелителем над нашею страною,

Над Сиракузами и над моей душою".

Мой жребий совершен!



Альдамон



Но презрит пусть герой

Неблагодарную с толь низкою душой.



Танкред



И, к ужасу, она гордиться тем дерзает!

Мнит, что славнейшего героя избирает!

Ах, мысль сия одна мою всю душу рвет!

Срацин презрительный Италию гнетет;

И безрассудный пол, душою легковерный,

Сей пол, в их областях до рабства угнетенный,

Почтеньем поражен, которое родит

Завоевателей властолюбивый вид,

Сердцами жертвует тиранам, их гнетущим;

А нам, защите их, для их любви живущим,

У ног их дышащим и гибнущим за них,

Изменой платит нам для варваров своих!

Достанет гнева мне в обиде сей безмерной,

Чтоб проклинать мне жизнь и скрыться от неверной!



ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ



Танкред, Альдамон и многие рыцари.



Каттан



Все рыцари сошлись, и время их зовет.



Танкред



Я здесь его терял; иду за вами вслед.



ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ



Те же, Аменаида и Фани.



Аменаида

(прибегая стремительно)



К ногам твоим паду, о ангел мой хранитель!



Танкред, отвращая лицо, подоимает ее.



Не унижаюсь сим; и скорбный мой родитель

Колена ног твоих идет со мной обнять.

Священный образ твой почто от нас скрывать?

Кто правое мое осудпт нетерпенье?

Мной старец упрежден... Но сердца восхищенье

И чувства все излить могу ли пред тобой?

Страшусь тебя назвать... Но вид печален твой?

Могу ли зреть тебя, в местах сих безотрадных,

Не посреди убийц, на кровь мою толь жадных?

Не отвечаешь ты... трепещет грудь моя...

Не смею говорить... увы! что вижу я -

Ты отвращаешь взор... не внеемлешь что вещаю.



Танкред

(прерывающимся голосом)



Поди... утешь отца; его я почитаю.

Другой, важнейший долг отсель меня зовет.

Перед тобой, пиед ним исполнил я обет,

И награжден... другой мзды сердце не желает:

Признательность без мер нам тягостна бывает.

Освобождаю я навеки вас от ней...

И ты... располагать властна судьбой своей.

Будь счастлива... а я, я смерть найти желаю.



ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ



Аменаида и Фани.



Аменаида



Жива ли я? на свет еще ли я взираю?

То правда ли, что жизнь мне небом отдана?

И из могилы я ужель извлечена?

О Фани, слышала ль ты приговор мой грозный,

Жестокий, яростный и более поносный,

Чем тот, которым я на казнь осуждена!



Фани



И тем мне и другим душа поражана.



Аменаида



Танкред ли, небеса! здесь говорил со мною?

Ты зрела хладность ту и гордость ту, с какою

Меня презрением обременять он смел?

О Фани! на меня он с ужасом смотрел.

Он спас мне жизнь, чтоб смерть лютей меня сразила!

За что ж, Танкред, и чем твой гнев я заслужила?



Фани



Так, пламенный сей гнев сверкал в его очах

И прерывалася речь хладная в устах;

Он отвращал свой взор, но слезы сокрывая.



Аменаида



Он бросил, он презрел, меня здесь посрамляя!

Чем страшная сия гроаз возбуждена?

Чего он хочет? чем в нем ярость возжена?

К кому ревнивым быть он может во вселенной?..

Я славлюсь, я горжусь Танкредом быть спасенной;

Так, он один мне всё, он бог-хранитель мой;

Он жизнь мне возвращал, сам жертвуя собой;

Но я ту саму жизнь не за него ль теряла?



Фани



Быть может, он не знал; быть может, увлекала

Его всеобщая молва у нас людей;

Кто и неверящий не покорится ей?

Невольник, смерть его, несчастное посланье,

Сей мавр, его любовь и дерзкое мечтанье -

Всё, самое тебя молчание винит,

Которым от врагов Танкред тобой сокрыт.

Чей взор сквозь мрак сего покрова проницает?

Но предрассудок в нем наружность осуждает.



Аменаида



Он осуждал меня!..



Фани



Коль слаб он до того,

Вини любовь.



Аменаида

(приняв свою твердость и силу)



Ничто не извинит его,

Хотя б меня судил весь мир сей ослеепленный:

Великий человек, на суд свой утвержденный,

И миру б целому противостать посмел.

Так он меня спасать из жалости хотел?


Страница 6 из 8 Следующая страница