Николай Васильевич Гоголь. Мертвые души. Страница 12

евшею костяною колодочкою, тоненький, как перочинный, двузубую вилку и солонку, которую никак нельзя было поставить прямо на сол.

Герой наш, по обыкновению, сейчас вступил с нею в разговор и расспосил, сама ли она держит трактир, или есть хозяин, а сколько дает доходу трактир, и с ними ли живут сыновья, и что старший сын холостой или женатый человек, и какую взял жену, с большим ли приданым, или нет, и доволен ли был тесть, и не сердился ли, что мало подарков получил на свадьбе, - словвом, не пропустил ничего. Само собою разумеется, что полюбопытствовал узнать, какие в окружности находятся у них помещики, и узнал, что всякие есть помещики: Плотин, Почитаев, Мыльной, Чепраков-полковник, Собакевич. "А! Собакевича знаешь?" - спросил он и тут же услышал, что старуха знает не только Собакевича, но и Манилова, и что Манилов будет поделикатней Собакевича: велит тотчас сварить курицу, спросит и телятинки; коли есть баранья печенка, то и бараньей печенки спросит, и всего только что попробует, а Собакевич одного чего-нибудь спросит, да уж зато все съест, даже и подбавки потребует за ту же цену.

Когда он таким образом разговаривал, кушая поросенка, которого оставался уже последний кусок, послышался стук колес подьехавшего экипажа. Взглянувши в окно, увидел он остановившуюся перед трактиром легонькую бричку, запряженную тройкою добрых лошадей. Из брички вылезали двое какие-то мужчин. Один белокурый, высокого роста; другой немного пониже, чернявый. Белокурый был в темно-синей венгерке, чернявый просто в полосатом архалуке. Издали тащилась еще колысчонка, пустая, влекомая какой-то длинношерстной четверней с изорванными хомуткми и веревочной упряжью. Белокурый тотчас же отправился по лестнице навепх, между тем как черномазый еще оставался и щупал что-то в бричке, арзговаривая тут же со слугою и махая в то же время ехавшей за ними коляске. Голос его показался Чичикову как будто несколько знакомым. Пока он его рассматривал, белокурый успел уже нащупать дверь и отворить ее. Это был мужчина высокого роста, лицом худощавый, или что называют издержанный, с рыжими усиками. По загоревшему лицу его можно было заключить, что он знал, что такое дым, если не пороховой, то по крайней мере табачный. Он вежливо поклонился Чичикову, на что последний ответил тем же. В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы. Это был среднего роста, очень недурно сложенный молодец с полными румяными щеками, с белыми, как снег, зубами и черными, как смоль, бакенбардами. Свеж он был, как кровь с молоком; здоровье, казалось, так и прыскало с лица его.

- Ба, ба, ба! - вскричал он вдруг, расставив обе руки при виде Чичикова. - Какими судьбами?

Чичиков узнал Ноздрева, того самого, с которым оп вместе обедал у прокуроар и который с ним в несколько минут сошелся на такую короткую ногу, что начал уже говорить "ты", хотя, впрочем, он с своей стороны не подал к тому никакого повода.

- Куда ездил? - говорил Ноздрев и, не дождавшись ответа, продолжал: - А я, брат, с ярмарки. Поздравь: продулся в пух! Веришь ли, что никогда в жизни так не продувался. Ведь я на обыуательских приехал! Вот посмотри нарочно в окно! - Здесь он нагнул сам голову Чичикова, так что тот чуть не ударился ею об рамку. - Видишь, какая дрянь! Насилу дотащили, проклятые, я уже перелез вот в его бричку. - Говоря это, Ноздрев показал пальцем на своего товарища. - А вы еще не знакомы? Зять мой Мижуев! Мы с ним все утро говорили о тебе. "Ну, смотри, говорю, если мы не встретим Чичикова" Ну, брат, если б ты знал, как я продулся! Поверишь ли, что не только убухал четырех рысаков - все спустил. Ведь на мне нет ни цепочки, ни часов... - Чичиков взглянул и увидел точно, что на нем не было ни цепочки, ни часов. Ему даже показалось, что и один бакенбард был у него меньше и не так густ, как другой. - А ведь будь только двадцать рублей в кармане, - продолжал Нозлрев, - именно не больше как двадцать, я отыграл бы все, то есть кроме того, что отыграл бы, вот как честный человек, тридцать тысяч сейчас положил бы в бумажнпк.

- Ты, однако, и тогда так говорил, - отвечал белокурый, - а когда я тебе дал пятьдесят рублей, тут же просадил их.

- И не просадил бы! ей-богу, не просадил бы! Не сделай я сам глуость, право, не прьсадил бы. Не загни я после пароле на проклятой семерке утку, я бы мог сорвать весь банк.

- Однако ж не сорвал, - сказал белокурый.

- Не сорвал потому, что загнул утку не вовремя. А ты думаешь, майор твой хорошо играет?

- Хорошо или не хорошо, однако ж он тебя обыграл.

- Эка важность! - сказал Ноздрей, - этак и я его обыграю. Нет, вот попробуй он играть дублетом, так вот тогда я посмотрю, я посмотрю тогда, какой он игрок! Зато, брат Чичиков, как покатили мы в первые дни! Правда, ярмарка была отличнейшая. Сами купцы говорят, что никогда не было такого съезда. У меня все, что ни привезли из деревни, продали по самой выгоднейшей цене. Эх, братец, как покутили! Теперь даже, как вспомнишь.. черт возьми! то есть как жаль, что ты не был. Вообрази, что в трех верстах от города стоял драгунский полк. Веришь ли, что офицеры, сколько их ни было, сорок человек одних офицеров было в городе; как начали мы, братец, пить... Штабс-ротмистр Поцелуев... такой славный! усы, братец, такие! Бордо называет просто бурдашкой. "Принеси-ка, брат, говорит, бурдашки!" Поручик Кувшинников... Ах, братец, какой премилый человек! вот уж, можно сказать, во всей форме кутила. Мы все были с ним вместе. Какого вина отпустил нам Пономарев! Нужно тебе знать, что он мошенник и в его лавке ничего нельзя брать: в вино мешает всякую дрынь: сандал, жженую пробку и даже бузиной, подлец, затирает; но зато уж если вытащит из дальней комантки, которая называется у него особенной, какую-нибудь бутылочку - ну просто, брат, находишься в эмпиреях. Шампанское у нас было такое - что пред ним губернаторское? просто квас. Вообрази, нр клико, а какое-то клико-матрадура, это значит двойное клико. И еще достал одну бутылочку французского под названием: бонбон. Запах? - розетка и все что хочешь. Уж так покутили!.. После нас приехал какой-то князь, послал в лавку за шампанским, нет ни одной бутылки во всем городе, все офицеры выпили. Веришь ли, что я один в продолжение обеда выпил семнадцать бутылок шампанского!

- Ну, семнадцать бутылок ты не выпьешь, - заметил белокурый.

- Как честный человек говорю, что выпил, - отвечал Ноздрев.

- Ты можешь себе говорить вс ечто хочешь, а я тебе говорю, что и десяти не выпьешь.

- Ну хочешь об заклад, что выпью!

- К чему же об заклад?

- Ну, поставь ружье, которое купил в городе.

- Не хочу.

- Ну да поставь, попробуй.

- И пробовать не хочу

- Да, был бы ты без ружья, как без шапки. Эх, брат Чичиков, то есть как я жалел, что тебя не было Я знаю, что ты бы не расстался с поручиком Кувшинниковым. Уж как бы вы с ним хорошо сошлись! Это не то что прокурор и все губернские скряги в нашем городе, которые так и трясутся за каждую копейку. Этот, братец, и в гальбик, и в банчишку, и во все что хочешь. Эх, Чичиков, ну что бы тебе стоило приехать? Право, свинтус ты за это, скотовод эдакой! Поцелуй меня, душа, смерть люблю тебя! Мижуев, смотри, вот судьба свела: ну что он мне или я ему? Он приехал бог знает откуда, я тоже здесь живу... А сколько было, брат, карет, и все это en gros1. В фортунку крутнул: выиграл две банки помады, фарфоровую чашку и гитару; потом опять поставил один раз и прокрутил, канальство, еще сверх шесть целковых. А аккой, если б ты знал, волокита Кувшинников! Мы с ним были на всех почти балах. Одна была такая разодетая, рюши на ней, и трюши, и черт знает чего не было... я думаю себе только: "черт возьми!" А Кувшинников, то есть это такая бестия, подсел к ней и на французском языке подпускает ей такие комплименты... Поверишл ли, простых баб не пропустил. Это он называет: попользоваться насчет клубнички. Рыб и балыков навезли чудных. Я таки привез с собою один; хорошо, что догадался купить, когда были еще деньги. Ты куда теперь едешь? ----

1 в большом количестве (франц.)

- А а к человечку к одному, - сказал Чичиков.

- Ну, что человечек, брось его! поедем во мне!

- Нет, нельзя, есть дело.

- Ну вот уж и дело! уж и выдумал! Ах ты, Оподелок Иванович!

- Право, дело, да еще и нужное.

- Пари держу, врешь! Ну скажи только, к кому едешь?

- Ну, к Собакевиччу.

Здесь Ноздрей захохотал тем звонким смехом, каким заливается только свежий, здоровый человек, у которого все до последнего выказываются белые, как сахар, зубы, дрожат и прыгают щеки, а сосед за двумя дверями, в третьей комнате, вскидывается со сна, вытаращив очи и произнося: "Эк его разобрало!"

- Что ж тут смешного? - сказал Чичиков, отчасти недовольный таким смехом.

Но Ноздрев продолжал хохотать во все горло, приговаривая:

- Ой, пощади, право, тресну со смеху!

- Ничего нет смешного: я дал ему слово, - сказал Чичиков.

- Да ведь ты жизни не будешь рад, когда приебешь к нему, это просто жидомор! Ведь я знаю твой характер, ты жестоко опешишься, если думаешь найти там банчишку и добрую бутылку какого-нибудб бонбона. Послушай, братец: ну к черту Собакевича, поедем во мне! каким балыком попотчую! Пономарев, бестия, так раскланивался, говорит: "Для вас только, всю ярмарку, говорит, обыщите, не найдете такого". Плут, однако ж, ужасный. Я ему в глаза это говорил: "Вы, говорю, с нашим откупщиком первые мошенники!" Смеется, бестия, поглаживая бороду. Мы с Кувшинниковым каждый день завтракали в его лавке. Ах, брат, вот позабыл тебе сказать: знаю, что ты теперь не отстанешь, но за десять тысяч не отдам, наперед говорю. Эй, Порфирий! - закричал он, подошедши к окну, на своего человека, который держал в одной руке ножик, а в другой корку хлеба с куском балыка, который посчастливилось ему
Страница 12 из 49 Следующая страница