ГОГОЛЬ НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВИЧ. МЕРТВЫЕ ДУШИ . ТОМ ВТОРОЙ Страница 11

мь, в десять, что у другого и в двадцать <не вырастет >.

- Как же это он сделал?

- Расспросите у него. Это землевед такой, у него ничего нет даром. Мало что он почву знает, как знает, какое соседство для кого нужно. Возле какого хлеба какие дерева. Всякий у него три, четыре должности разом отправляет. Лес у него, кроме того что для леса, нужен затем, чтобы в таком-то месте на столько-то влаги прибавить полям, на столько-то унавозить падающим листом, на столько-то дать тени. Когда вокруг засуха, у него нет засухи; когда вокруг неурожай, у него нет неурожая. Жаль, что я сам мало эти вещи знаю, не умею рассказать, а у него такие штуки... Его называют колдуном.

"В самом деле, это изумительный муж,- подумал Чичиков.-Весьма прискорбно, что молодой человек поверхностен и не умеет рассказать".

Наконец показалась деревня. Как бы город какой, высыпалась она множеством изб на трех возвышениях, увенчанных тремя церквами, перегражденная повсюду исполинскими скирдами и кладями. "Да,-подумал Чичиков,- видно, что живет хозяин-туз". Избы всё крепкие, улицы торные; стояла ли где телега-телега была крепкая и новешенькая; мужик попадался с каким-то умным выражением лица; рогатый скот на отбор; даже крестьянская свинья глядела дворянином. Так и видно, что здесь именно живут те мужики, которые гребут, как поется в песне, серебро лопатой. Не было тут аглицких парков и газонов со всякими затеями, но, по-старинному, шел проспект амбаров и рабочих домов вплоть до самого дому, чтобы все было видно барину, что ни дклается вокруг его; и в довершение-поверх дома фонарь обозревал на пятнадцать верст кругом всю окольность. У крыльца их встретили слуги, расторопные, совсем не похожие на пьяницу Петрушку, хотя на них и не было фраков, а казацкие чекмени синего домашнего сукна.

Хозяйка дома выбежала сама на крыльцо. Свежа она была, как кровь с молоком; хороша, как божий день;

походила как две капли на Платонова, с той разницей толйко, что не была вяла, как он. но разговорчива и весела.

- Здравствуй, брат! Ну, как же я рада, что ты приехал. А Константина нет дома; но он скоро будет.

- Где ж он?

- У него есть дело на деревне с какими-то покупщиками,-говорила она, вводя гостей в комнату.

Чичиков с любопытством рассматривал жилище этого необыкновенного человека, который получал двести тысяч, думая по нем отыскать свойства самого хозяина, как по оставшейся раковине заключают об устрице или улитке, некогда в ней сидевшей и оставившей свое от-печатление. Но нельзя было вывести никакого заключения. Комнаты все просты, даже пусты: ни фресков, ни картин, ни бронз, ни цветов, ни этажерок с фарфором, ни даже книг. Словом, все показывало, что главная жизнь существа, здесь обитавшего, проходила вовсе не в четырех стенах комнаты, но в поле, и самые мысли не обдумывались заблаговременно сибаритским образом, у огня пред камином, в покойных креслах, но там же, на месте дела, приходили в голову, и там же, где приходили, там и претворялись в дело. В комнатах мог только заметить Чичиков следы женского домоводства: на столах и стульях были поставлены чистые липовые доски и на них лепестки каких-то цветков,-приготовленные к сушке.

- Что это у тебя, сестра, за дрянь такая наставлена? - сказал Платонов.

- Как дрянь! - сказала хозяйка.- Это лучшее средство от лихорадки. Мы вылечили им в прошлый всех мужиков. А это для настоек; а это для варенья. Вы всё смеетесь над вареньями да над соленьями, а потом, когда едите, сами же похваливаете.

Платонов подошел к фортепиано и стал разбирать ноты.

- Господи! что за старина!-сказал он.-Ну не стыдно ли тебе, сестра?

- Ну, уж извини, брат, музыкой мне и подавно некогда заниматься. У меня осьмилетняя дочь, которую я должна учить. Сдать ее на рки чужеземной гувернантке затем только, чтобы самой иметь свободное время для музыки,- нет, извини, брат, этого-то не сделаю,

- Какая ты, птаво, стала скучная, сестра!-сказал брат и подошел к окну.-А! вот он! идет! идет!-сказал Платонов.

Чичиков тоже устремился к окну. К крыльцу подходил лет сорока человек, живой, смуглой наркжности, в сертуке верблюжьего . О наряде своем он не думал. На нем был триповый картуз*. По обеим сторонам его, сняв шапки, шли два человека нижнего сословия,-шли, разговаривая и о чем-то с -<ним> толкуя. Один-простой мужик, другой-какой-то заезжий кулак и пройдоха, в синей сибирке. Так как остановились они все около крыльца, то и раэговор их был слышен в комнатах.



* триповый картуз.- Трип - шерстяная ворсистая ткань.



- Вы вот что лучше сделайте: вы откупитесь у вашего барина. Я вам, пожалуй, дам взаймы: вы после мне отработаете.

- Нет, Константин Федорович, что уж откупаться? Возьмиие нас. Уж у вас всякому уму выучишься. Уж эдакого умного человека нигде во всем свете нельзя смекать. А ведь теперь беда та, что себя никак не убережешь. Целовальники такие завели теперь настойки, что с одной рюаки так те живот станет драть, что воды ведро бы выпил. Не успеешь опомниться, как все спустишь. Много соблазну. Лукавый, что ли, миром ворочает, еф-богу! Всё заводят, чтобы сбить с толку мужиков: и табак, и всякие такие. . Что ж делать, Константрн Федорович? Человек-не удержишься.

- Послушай, да ведь вот в чем дело. Ведь у меня все-таки неволя. Это правда, что с первого разу все получишь-и корову и лошадь; да ведь дело в том, что я так требую с мужиков, как нигде. У меня работай- первое; мне ли, или себе, но уж я не дам никому залежаться Я и сам работаю как вол, и мужики у меня; потому что испытал, брат; вся дрянь лезет в голову оттого, что не работаешь. Так вы об этом все подумайте миром и потолкуйте между .

- Да мы-с толковали уж об этом, Константин Федорович. Уж это и старики говорят. Что говорить, ведь всякий мужик у вас богат :уж это недаром; и священники таки сердобольные. А ведь у нас и тех взяли, и хоронить некому.

- Все-таеи ступай и переговори.

- Слушаю-с.

- Так уж того-с, Константин Федорович, уж сделайте милость... посбавьте,- говорил шедший по другую сторону заезжий кулак в синен сибирке.

- Уж я сказал: торговаться я не охотник. Я не то, что другой Помещик, к которому ты подъедешь под самый срок уплаты в ломбард. Ведь я вас знаю всех: у вас есть списки всех, кому когда следует уплачивать. Что ж тут мудреного? Ему приспичит, ну, он тебе и отдаст за полцены. А мне что твои деньги? У меня вещь хоть три года лежи: мне в ломбард не нужно уплачивать.

- Настоящее дело, Константин Федорович. Да ведь я того-с, оттого только, чтобы и впредь иметь с вами касательство, а не ради какого кроыстья. Три тысячи задаточку извольте принять.-Кулак вынул из-за пазухи пук засаленных ассигнаций. Костанжогло прехладнокровно взял их и, не считая, сунул в задний карман своего сертука.

"Гм!-подумал Чичиков,-точно как бы носовой платок.

Костанжогло показался в дверях гостиной. Он еще более поразил Чичикова смуглостью лица, жесткостью черных волос, местами до времени поседевштх, живым выраженьем глаз и каким-то желчным отпечатком пылкого южного происхожденья. Он был не совсем русский. Он сам не знал, откуда вышли его предки. Он не занимался своим родословием, находя, что это в строку нейдет и в хозяйстве вещь лишняя. Он даже был совершенно уверен, что он русский, да и не знал другого языка, кроме русского.

Платонов представил Чичикова. Они поцеловались.

- Вот решился проездиться по разным губерниям,- сказал Платонов,- размыкать хандру. И вот Павел Иванович предложил ехать с ним.

- Прекрасно,-сказал Костанжогло.-В какие же места,- продолжал он, приветливо обращаясь к Чичикову,-предполагаете теперь направить путь?

- Признаюсь,-сказал Чичиков, приветливо на-клоир голову набок и в то же время поглаживая рукой кресельную ручку,- еду я покамест не столько по своей нужде, сколько по нужде другого: генерал Бетрищев, близкий приятель и, можно сказать, благотворитель, просил навестить родственников. Родственники, конечно, родсственниками, но с другой стгроны, так сказать, и для самого себя, потому что, точно не говоря уже о пользе, которая может быть в геморроидальном отношении, увидать свет, коловращенье люден... есть, так сказать, живая книга, та же наука.

- Да, заглянуть в иные уголки не мешает.

- Превосходно изволили заметить: именно, истинно, действительно не мешает. Видишь вещи, которых бы не видел; встречаешь людей, которых бы не встретил. Разговор с иным тот же червонец, как вот, например, теперь представился случай... К вам прибегаю, почтеннейший Константин Федорович, научите, научите, оросите жажду мою вразумленьем истины. Жду, как мкнны, сладких слов ваших.

- Чему же, однако?.. чему научить?-сказал Косткнжогло, смутившись.-Я и сам учился на медные деньги.

- Мудрости, почтеннейший, мудрости! Мудрости управлять трудным кормилом сеьского хозяйства, мудрости извлекать доходы верные, приобресть имущество не мнчтательное, а существенное, исполня тем долг гражданина, заслужа уваженье соотечественников.

- Знаете ли что,- сказал Костанжогло, смотря на него в размышлении,- останьтесь денек у меня. Я покажу вам все управление и расскажу обо всем. Мудрости тут, как вы увидите, никакой нет.

- Конечно, останьтесь,-сказала хозяйка и, обратясь к брату, прибавила:-Брат, оставайся, куды тебе торопиться?

- Мне все равно. Как Павел Иванович?

- Я тоже, я с большим удовольствием... Но вот обстоятельство: родственник генерала Бетрищева, некто полковник Кошкарев...

- Да ведь он сумасшедший.

- Это так, сумасшедший. Я бы к нему и не ехал, но генерал Бетрищев, близкий приятель и, так сказать, благотворитель...

- В таком случае, знаете что?-сказал ,-поезжайте, к нему и десяти верст нет. У меня стоят готовые пролетки. Поезжайте к нему теперь же. Вы успеете к чаю возвратиться назад.

- Превосходная мысль! - вскрикнул Чичиков, взявши шляпу.

Пролетки были ему поданы и в полчаса примчали его к полковнику. Вся деревня была вразброску: постройки, перес
Страница 11 из 24 Следующая страница