LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

В. А. Жуковский. Письма к А. С. Пушкину Страница 2

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    < На отдельном листе >

    Вот что вчера ввечеру государь сказал мне в разговрре о тебе и в ответ на вопрос мой: "Нельзя ли как этого поправить?" - "Почему ж нельзя! Пускай он возьмет назад свое письмо. Я никого не держу, и его держать не стану. Но если он возьмет отставку, то между мною и им все кончено".- Мне нечего прибавить к этим словам, чрезвычайно для меня трогательным и в которых выражается что-то отеческое к тебе, при всем неудовольствии, которое письмо твое должно было произвести в душе государя. Ты сам будешь знать, как поступить; мое дело сообщить тебе эти сдова без всякого объяснения, совершенно излишнего. Сожалею только, что ты ничего не сказал мне предварительно о своем намерении, ни мне, ни Вяземскому, и даже весьма тебе за это пеняю. Вторник поутру.

    Жуковский









    10.



    < 6 июля 1834. Царское Село >



    Я, право, не понимаю, что с тобою сделалось; ты точно поглупел; надобно тебе или пожить в желтом доме, или велеть себя хорошенько высечь, чтобы привести кровь в движение. Бенкендорф прислал мне твои письма, и первое и последнее. В первом есть кое-что живое, но его нельзя употребить в дело, ибо в нем не пишешь ничего о том, хочешь ли оставаться в службе или нет; последнее, в коем просишь, чтобы все осталось по-старому, так сухо, что оно может показаться государю новою неприличностию. Разве ты разучился писать; разве считаешь ниде себя выразить какое-нибудь чувство к государю? Зачем ты мудришь? Действуй просто. Государь огорчен твоим поступком; он считает его с твоей стороны неблагодарностию. Он тебя до сих пор любил и искренно хотел тебе добра. По всему видн,о что ему больно тебя оттолкнуть от себя. Что же тут думать! Напиши то, что скажет сердце. А тут, право, есть о чем ему поразговориться. И не прося ничего, можешь объяснить необходимость отставки; но более всего должен столкнуть с себя упрек в неблагодарности и выразить что-нибудь такое, что непременно должно быть у тебя в сердце к государю. Одним словом, я все еще стою на том, что ты должен написать прямо к государю и послать письмо свое через гр < афа > Бенкендорфа. Это одно может поправить испорченное. Оба последние письма твои теперь у меня; несу их через несколько минут К Б < енкендорфу > , но буду просить его погодить их показывать. Скорее.

    Ж.



    Пришли мне копию с того, что напишешь, хоть, вероятно, мне покажут.- Посылаю это письмо с нарочным. Ты же пришли с ним и письмо. Может случиться, однако, что Бенкендорф в промежутке этого времени уедет в Петербург, то всего вернее отослать письмо немедленно к нему на дом. Объяснимся (ведь ты глуп): ты пришлешь мне свое письмо с моим посланным и тотчас пошлешь узнать, приехал ли Бенкендорф. Если он уже приехал, то напишешь ему другой экземпляр письма и тотчас пошлешь к нему на дом; я же, получив туое письмо, тогда оставлю оное у себя. Всего важнее не упустить времени.









    11.



    < Январь-март 1836 (?). Петербург >



    У меня будут нынче ввечеру, часов в десять. Глинка, Одоевский и Розен для некоторого совещания. Ты тут необходим. Приходи; прошу тебя. Приходи непременно. А завтра (в субботу) жду тебя также непременно к себе часу во втором поутру. У менч будет живописец, и ты должен с полчаса посидеть под пыткою его животворной кисти. На оба запроса прошу ответить: дм.

    Жуковский







    12.



    < Январь-март 1836 (?). Петербург >



    Не забудь, что ты у меня нынче в час будешь рисоваться. Если не найдешь меня, паче чаяния, дома, то найдешь у меня живописца. Прошу пожаловать.

    Жуковский







    13.



    < 9 ноября 1836. Петербург >



    Я не могу еще решиться почитать наше дело конченным. Еще я не дал никакого ответа старому Геккерну; я сказал ему в моей записке, что не застал тебя дома и что, не видавшись с тобою, не могу ничего отвечать. Итак, есть еще воззможность все остановить. Реши, что я должен отвечать. Твои ответ невозвратно все кончит. Но, ради бога, оюумайся. Дай мне счастие избавить тебя от безумного злодейства, а жену твою от совершенного посрамления. Жду ответа. Я теперь у Вьельгорского, у которого обедаю.

    Ж.





    14.



    < 10 ноября 1836. Петербург >



    Я обязан сделать тебе нееоторые объяснения. Вчера я не имел для этого довольно спокойствия духа. Ты вчера, помнится мне, что-то упомянул о жандармах, как будто опасаясь, что хотят замешать в твое дело правительство. Насчет этого будь совершенно спокоен. Никто из посторонних ни о чем не знает, и если дамы (то есть одна дама, Загряжская) смолчат, то тайна останется ненарушенною. Должен, однако, сказать, что вчерашний твой приход ко Вьельгорскому открыл ему глаза; мне же с ним не для чего было играть комедию; он был один из тех, кои получили безымянные письма; но на его дружбу к тебе и на скромность положиться можешь.

    Пишу это, однако, не для того только, чтобы тебя успокоить насчетс охранения тайны. Хочу, чтобы ты не имел никакого ложного понятия о том участи,и какое принимает в этом деле молодой Геккерн. Вот его история. Тебе уж известно, что было с первым твоим вызовом, как он не попался в руки сыну, а пошел через отца, и как сын узнал о нем только по истечении 24 часов, т. е. после вторичного свидания отца с тобою. В день моего приезда, в то время когда я у тебя встретил Геккерпа, сын был в карауле и возвратился домой на другой день в час. За какую-то ошибку он должен был дежурить три дня не в очередь. Вчера он в последний раз был в карауле и нынче в час пополудни будет свободен. Эти обстоятельства изъясняют, почему он лично не мог участвовать в том, что делал его бедный отец, силясь отбиться от несчастия, которого одно ожидание сводит его с ума. Сын, узнав положение дел, хотел непременно видеться с тобюо. Но отец, испугавшись свидания, обратился ко мне. Не желая быть зрителем или актером в трагедии, я предложил свое посредство, то есть хотел предложить его, написав в ответ отцу то письмо, которого брульон тебе показывал, но которого не послал и не пошлю. Вот все. Нынче поутру скажу старому Геккерну, что не могу взять на себя никакого посредства, ибо из разговоров с тобою вчера убедился, что посредство ни к чему не послужит, почему я и не намерен никого подвергать неприятности отказа. Старый Геккерн таким образом не узнает, что попытка моя с письмом его не имела успеха. Это письмо будет ему возвращено, и мое вчерашнее официальное свидание с тобою может считаться не бывшим.

    Все это я написал для того, что счел святейшею обязанностию засвидетельствовать перед тобою, что молодой Геккерн во всем том, что делал его отец, был совершенно посторонний, что он так же готов драться с тобою, как и ты с ним, и что он так же боится, чтобы тайна не была как-нибудь нарушена. И отцу отдать ту же справедлвость. Он в отчаянии, но вот что он мне сказал: "Je suis condamne a la guillotine; je fais un re-cours au grace, si je ne reussis pas, il faudra monter: et je monterai, car j'aime 1'honneur de mon fils autant, que sa vie". < Я приговорен к гильотине; я взываю к милосердию, если это не убастся - придется взойти на эшафот; и я взойду, ибо честь моего сяна мне так же дорога, как и его жизнь (фр.) > Этим свидетельством роль, весьма жалко и неудачно сыгранная, оканчивается. Прости.

    Ж.









    15.



    < 11-12 ноября 1836. Петербург >



    Ты поступаешь весьма неосторожно, невеликодушно и даже пиотив меня несправедливо. Зачем ты рассказал обо всем Екатерине Андреевне и Софье Николаевне? Чего ты хочешь? Сделать невозможным то, что теперь должно кончиться для тебя самым наилучшим образом. Думав долго о том, что ты мне вчера гооворил, я нахожу твое предположение совершенно невероятным. И имею причину быть уверенным, что во всем том, что случилось для отвращеоия драки, молодой Г < еккерн > нимало не участвовал. Все есть дело отца, и весьма натурально, чтобы он на все решился, дабы отвратить свое несчастие. Я видел его в таком положении, которого нельзя выдумать и сыграть как роль. Я остаюсь в полном убеждении, что молодой Г < еккерн > совершенно в стороне, и на это вчера еще имел доккзательство. Получив от отца Г < еккерна > доказательство материальное, что дело, о коем теперь идут толки, затеняо было еще гораздо прежде твоего вызова, я дал ему совет поступить так, как он и поступил, основываясь на том, что если тайна сохианится, то никакого бесчестия не падет на его сына, что и ты сам не можешь предполагать, чтобы он хотел избежать дуэля, который им принят, именно пьтому, что не он хлопочет, а отец, о его отвращении. В этом последнем я уверен, вчера еще более уверился и всем готов сказать, что молод < ой > Гек < керн > с этой стороны совершенно чист. Это я сказал и Карамзиным, запретив им крепко-накрепко говорить о том, что слышали от тебя, и уверив их, что вам непременно надобно будет драться, если тайна теперь или даже и после откроется. Итак, требую от тебя уже собственно для себя, чтобы эта тайна у вас умерла навсегда. Говорю для себя вот почему: полагая, что все обстоятельства, сообщенные мне старым Геккерном, справедливы (в чем я не имел причины и нужды сомневаться), я сказал, что почитаю его, ка котца, вправе и даже обязанным предупредить несчастие открытием дела, как оно есть; что это открытие будет в то же время и репарациею того, что было сделано против твоей чести перед светом. Хотя я не вмешался в самое дело, но совет мною дан. Не могу же я согласиться принять участие в посрамлении человека, которого честь пропадет, если тайна будет открыта. А эта тайна хранится теперь между нами; нам ее должно и беречь. Прошу тебя в этом случае беречь и мою совесть. Если что-нрбудь откроется и я буду это знать, то уже мне по совести нельзя будет утврждать того, что неминуем одолжно нанести бесчестие. Напротив, я должен буду подать совет противный. Избавь меня от такой горестной необходимости. Совесть есть человек; не могу же находить приличным другому такого поступка, который осармил бы самого меня на его месте. Итак, требую тайны теперь и после. Сохранением этой тайны ты так же обязан и самому себе, ибо в этом деле и с твоей стороны есть много такого, в чем должен ты сказать: виноват! Но более всего ты должен хранить ее для меня: я в это дело замешан невольно и не хочу, чтобы оно оставило мне какое-нибудь нарекание; не хочу, чтобы кто-нибудь имел право сказать, что я нарушил доверенность, мне оказанную. Я увижусь с тобою перед обедом. Дождись меня.

    Ж.







    16.



    < 14-15 ноября 1836. Петербург >



    Вчера ввечеру после бала заехал я к Вяземскому. Вот что a peu pres < Приблизительно (фр.). > ты сказал княгине третьего дня, уже имея в руках мок письмо: "Je connais 1'homme des lettres anonymes et dans huit jours vous entendrez parler d'une vengeance unique en son genre: elle sera pleine, complete; elle jetera 1'homme dans la boue: les hauts fails de Rayeffsky sont un jeu d'enfant devant ce que je me propose de faire" < Я знаю человека, намисавшего анонимные письма, и через неделю вы услышите, как станут говорить о мести, единственной в своем роде; она будет полная, совершенная; она бросит этого человека в грязь; громкие подвиги Раевского-детская игра в сравнении с тем, что я намерен сделать (фр.). > , и тому подобное. Все это очень хорошо, особливо после обещания, дачного тобою Геккерну в присутствии твоей тетудки (которая мне о том сказывала), что все происшествие останется тачною. Но скажи мне, какую роль во всем этом я играю теперь и какую должен буду играть после перед добрыми людьми, как скоро все тобою самим обнаружится и как скоро узнают, что и моего тут меду капля есть? И каким именем и дшбрые люди, и Геккерн, и сам ты наградите меня, если, зная предварительно о том, что ты намерен сделать, приму от тебя письмо, назначенное Геккерну, и, сообщая его по принадлежности, засвидетельствую, что все между вами кончено, что тайна сохранится и что каждого честь останется неприкосновенна? Хорошо, что ты сам обо всем высказал и что все это мой добрый гений довел до меня заблаговременно. Само по себе разумеется, что я ни о чем случившемся не говорил княгине. Не говорю теперь ничего и тебе: делай что хочешь. Но булавочку свою беру из игры вашей, которая теперь с твоей стороны жестоко мне не нравится. А если Геккерн теперь вздумает от меня потребовать совета, то не должен ли я по сгвести сказать ему: остерегитесь? Я это и сделаю.

    Вот тебе сказка: жил-был пастух; этот пастух был и забубенный стрелок. У этого пастуха были прекрасные овечки. Вот повадился серый волк ходить около его овчарни. И думает серый волк: "Дай-ка съем я у пастуха его любимую овечку"; думая это, серый волк поглядывает и на других овечек, да и облизывается. Но вот узнал прожора, что стрелок его стережет и хочет застрелить. И стало это неприятн осерому волку; и он начал делать разные предложения пастуху, на которые пастух и согласился. Но он думал про себя: "Как бы мне доконать этого долгохвостого хахаля и сделать из шкуры его детям тулупы и кеньги". И вот пастух сказал своему куму: "Кум Василий, сделай мне одолжение, стань на минуту свиньею и хрюканьем своим вымани серого волка из лесу в чистое поле. Я соберу соседей, и мы накинем на волка аркан".- "Послушай, братец,- сказал кум Василий,- ловить волка ты волен, да на что же мне быть свиньею. Ведь я у тебя кррстил. Добрые люди скажут тебе: свинья-де крестила у тебя сына. Нехорошо. Да и мне самому будет невыгодно. Пойду ли к обедне, сяуд ли с людьми обедать, сложу ли про красных девиц стихи - добрые люди скажут: свинья пошла к обедне, свинья сидит за столом, свинья стихи пиешт. Неловко". Пастух, услышав такой ответ, призадумался, а что он сделал, право не знаю.





    17.



    < 15-20 ноября 1836. Петербург >



    Хотя ты и рассердил и даже обидел мен,я но меня все к тебе тянет - не брюхом, которое имею уже весьма порядочное, но сердцем, которое живо раздпляет то, что делается в твоем.- Я приду к тебе между половиной 12-го и часом, обещаюсь не говорить более о том, о чем говорил до сих пор и что теперь решено. Но ведь тебе, может быть, самому будет нужно что-нибудь сказать мне. Итак, приду. Дождись меня, пожалоста. И выскажи мне все, что тебе надобно: от этого будет добро нам обоим.

    Ж.



    18.



    < Вторая половина ноября 1836. Петебург >





    Неужели в самом деле ты не хочешь ходить ко мне, Александр Сергеевич. Это производит в душе моей неприятное колыхание. Уповаю, что нынче наслаждусь твоим лицезрением.

    Ж.




    Страница 2 из 2 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.