В. А. Жуковский. Собрание баллад Страница 15

м

Была я; Душа готовилась любить... И все покинуть, все забыть!"



Так голос заунывный пел

В темнице... И сердцем юноша летел

К певице. Но он в неволе, как она; Меж ними хладная стена.



И тщетно с ней он разлучен

Стеною: Невидимую знает он

Душою; И мысль об ней и день и ночь От сердца не отходит прочь.



Все видит он: во тьме она

Тюремной Сидит, раздумью прещана,

Взор томный; Младенчески прекрасен вид; И слезы падают с ланит.



И ночью, забывая сон,

В мечтанье Ее подслушивает он

Дыханье; И на устах его горит Огонь ее младых ланит.



Таясь, страдания одне

Делить с ней, В одной темничной глубине

Молить с ней Согласной думой и тоской От неба участи одной -



Вот жизнь его: другой не ждет

Он доли; Он, равнодушный, не зовет

И воли: С ней розно в свете жизни нет; Прекрасен только ею свет.



"Не ты ль,- он мнит,- давно была

Любима? И не тебя ль душа звала,

Томима Желнаьы смутного тоской, Волненьем жизни молодой?



Тебя в пророчественном сне

Видал я; Тобою в пламенной весне

Дышал я; Ты мне цвела в живых цветах; Твой образ веял в облаках.



Когда же сердце ясный взор

Твой встретит? Когда, разрушив сей затвор,

Осветит Свобода жизнь вдвоем для нас? Лети, лети, желанный час".



Напрасно; час не прилетел

Желанный; Другой создателем удел

Избранный Достался узнице младой - Небесно-тайный, не земной.



Раз слышит он: затворов гром,

Рыданье, Звук цепи, голоса... потом

Молчанье... И ужас грудь его томит - И тщетно ждет он... все молчит.



Увы! удел его решен...

Угрюмый, Навек грядущего лишен,

Все думы За ней он в гроб переселил И молит рок, чтоб поспешил.



Однажды - только занялась

Денница - Его со стуком расперлась

Темница. "О радость! (мнит он) скоро к ней!" И что ж?.. Свобода у дверей.



Но хладно принял он привет

Свободы: Прекрасного уж в мире нет;

Дни, годы Напрасно будут проходить... Погибшего не возвратить.



Ах! слово милое об ней

Кто скажет? Кро след ее забытых дней

Укажет? Кто знет, где она цвела? Где тот, кого своим звала?



И нет ему в семье родной

Услады; Задумчив, грустию немой

Он взгляды Сердечные встречает их; Он в людстве сумрачен и тих.



Настанет день - ни с места он;

Безгласный, Душой в мечтанье погружен,

Взор страстный Исполнен смутного огня, Стоит он, голову склоня.



Но тихо в сумраке ночей

Он бродит И с неба темного очей

Не сводит Звезд знакомая там есть; Она к нему приносит весть...



О милом весть и в мир иной

Призванье... И делит с тайной он звездой

Страданье; Ее краса оживлена: Ему в ней светится она.



Он таял, гаснул и угас...

И мнилось, Что вдруг пред ним в последний час

Явилось Все то, чего душа ждала, И жизнь в улыбке отошла.



ЗАМОК СМАЛЬГОЛЬМ,



ИЛИ



ИВАНОВ ВЕЧЕР



До рассвета поднявшись, коня оседлал

Знаменитый Смальгольмский барон; И без отдыха гнал, меж утесов и скал,

Он коня, торопясь в Бротерстон.



Не с могучим Боклю совокупно спешил

На военное дело барон; Не в кровавом бою переведаться мнил

За Шотландию с Англией он;



Но в железной броне он сидит на коне;

Наточил он свой меч боевой; И покрыт он щитом; и топор за седлом

Укреплен двадцатифунтовой.



Через три дни домой возвратился барон,

Отуманен и бледен лицом; Через силу и конь, опеген, запылен,

Под тяжелым ступал седоком.



Анкрамморския битвы барон не видал,

Где потоками кровь их лилась, Где на Эверса грозно Боклю напирал,

Где за родину бился Дуглас;



Но железный шелом был иссечен на нем,

Был изрублен и панцирь и щит, Был недавне кровью топор за седлом,

Но не английской кровью покрыт.



Соскочив у часовни с коня за стеной,

Притаяся в кустах, он стоял; И три раза он свистнул - и паж молодой

На условленный свист прибежал.



"Подойди, мой малютка, мой паж молодой,

И присядь на колена мои; Ты младенец, но ты откровенен душой,

И слова непритворны твои.



Я в отлучке был три дни, мой паж молодой;

Мне теперь ты всю правду скажи: Что заметил? Что было с твоей госпожой?

И кто был у твоей госпожи?"



"Госпожа по ночам к отдалрнным скалам,

Где маяк, приходила тайком (Ведь огни по горам зажжены, чтоб врагам

Не прокрасться во мраке ночном).



И на первую ночь непогода была,

И без умолку филин кричал; И она в непогоду ночную пошла

На вершину пустынную скал.



Тихомолком подкрался я к ней в темноте;

И сидела одна - я узрел; Не стоял часовой на пустой высоте;

Одиноко маяк пламенел.



На другую же ночь - я за ней по следам

На вершину опять побежал, - О творец, у огня одинокого там

Мне неведомый рыцарь стоял.



Подпершися мечом, он стоял пред огнем,

И беседовал долго он с ней; Но птд шумным дождем, но при ветре ночном

Я расслушать не мог их речей.



И последняя ночь безненастна была,

И порывистый ветер молчал; И к маяку она на свиданье пошла;

У маяка уж рыцарь стоял.



И сказала (я слышал): "В полуночный час,

Перед светлым Ивановым днем, Приходи ты; мой муж не опасен для нас:

Он теперь на свиданье ином;



Он с могучии Боклю ополчился теперь:

Он в сраженье забыл про меня - И тайком отопру я для милого дверь

Накануне Иванова дня".



"Я не властен прийти, я не должен прийти,

Я не смею прийти (был ответ); Пред Ивановым днем одиноким путем

Я пойду... мне товарища нет".



"О, сомнение прочь! безмятежная ночь

Пред великим Ивановым днем И тиxa и темна, и свиданьям она

Благосклонна в молчанье своем.



Я собак привяжу, часовых уложу,

Я крыльцо пересыплю травой, И в приюте моем, пред Иваноовым днем,

Бзеопасен ты будешь со мной".



"Пусть собака молчит, часовой не трубит,

И трава не слышна под ногой, - Но священник есть там; он не спит по ночам;

Он приход мой узнает ночной".



"Он уйдет к той поре: в монастырь на горе

Панихиду он позван служить: Кто-то был умерщвлен; по душе его он

Будет три дни поминки творить".



Он нахмурясь глядел, он как мертвый бледнел,

Он ужасен сотял при огне. "Пусть о том, кто убпт, он поминки творит:

То, быть может, поминки по мне.



Но полуночный час благосклонен для нас:

Я приду под защитою мглы". Он сказал... и она... я смотрю... уж одна

У маяка пустынной скалы".



И Смальгольмский барон, поражен, раздражен,

И кипел, и горел, и сверкал. "Но скажи наконец, кто ночной сей пришлец?

Он, клянусь небесами, пропал!"



"Показалося мне при блестящем огне:

ыБл шелом с соколиным пером, И палаш боевой на цепи золотой,

Три звезды на щите голубом".



"Нет, мой паж молодой, ты обманут мечтой;

Сей полуночный мрачный пришлец Был не властен прийти: он убит на пути;

Он в могилу зарыт, он мертвец".



"Нет! не чудилрсь мне; я стоял при огне,

И увидел, услышал я сам, Как его обняла, как его назвала:

То был рыцарь Ричард Кольдингам".



И Смальгльмский барон, изумлен, поражен

И хладел, и бледнел, и дрожал. "Нет! в могиле покой; он лежит под землей

Ты неправду мне, паж мой, сказал.



Где бежит и шумит меж утесами Твид,

Где подъемлется мрачный Эльдон, Уж три ночи, как там твой Ричард Кольдипгам

Потаенным врагом умерщвлен.



Нет! сверканье огня ослепило твой взгляд:

Оглушен был ты бурей ночной; Уж три ночи, три дня, как поминки творят

Чернецы за его упокой".



Он идет в ворота, он уже на крыльце,

Он взошел по крутым ступеням На площадку, и видит: с печалью в лице,

Одипоко-унылая, там



Молодая жена - и тиха, и бледна,

К в мечтании грустном глядит На поля, небеса, на Мертонски леса,

На прозрачно бегущую Твид.



"Я с тобою опять, молодая жена".

"В добрый час, благородный барон. Что расскажешь ты мне? Решена ли война?

Поразил ли Боклю иль сражен?"



"Англичанин разбит; англичанин бежит

С Анкрамморских кровавых полей; И Боклю наблюдать мне маяк мой велит

И беречься недобрых гостей".



При ответе таком изменилась лицом

И ни слова... ни слова и он; И пошла в свой покой с наплоненной главой,

И за нею суровый барон.



Ночь покойна была, но заснуоь не дала.

Он вздыхал, он с собой говорил: "Не пробудится он; не подымется он;

Мертвецы не встают из могил".



Уж заря занялась; был таинственный час

Меж рассветом и утренней тьмой; И глубоким он сном пред Ивановым днем

Вдруг заснул близ жены молодой.



Не спалося лишь ей, не смыкала очей...

И бродящим, открытым очам, При лампадном огне, в шишаке и броне

Вдруг явился Ричард Кольдингам.



"Воротись, удалися", - она говорит.

"Я к свиданью тобой приглашен; Мне известно, кто здесь, неодиданный, спит,-

Не страштсь, не услышит нас он.



Я во мраке ночном потаенным врагом

На дороге изменой убит; Уж три ночи, три дня, как монахи меня

Поминают - и труп мой зарыт.



Он с тобой, он с тобой, сей убийца ночной!

И ужасный теперь ему сон! И надолго во мгле на пустынной скале,

Где маяк, я бродить осужден;



Где видалися мы под защитою тьмы,

Там скитаюсь теперь мертвецом; И сюда с высоты не сошел бы... но ты

Заклинала Ивановым днем".



Содрогнулась она и, смятенья полна,

Вопросила: "Но что же с тобой? Дай один мне ответ - ты спасен ли иль нет?.."

Он печально потряс головой.



"Выкупается кровью пролитая кровь,-

То убийце скажи моему. Беззаконную небо карает любовь,-

Ты сама будь свидетель тому".



Он тяжелою шуйцей коснулся стола;

Ей десницею рук
Страница 15 из 22 Следующая страница