В. А. Жуковский. Собрание баллад Страница 21

в долину.

Щит великанов взяв потом,

Он талисман, блиставший в нем

(Осьмое чудо красотою),

Искусной выломал рукою.



И в платье скрыл он взятый клад;

Потом струе й ручья леснова

С лица и с рук, с коня и с лат

Смыл кровь и прах и, севш иснова

На доброго коня, шажком

Отправился своим путем

В то место, где отец остался;

Отец еще не просыпался.



С ним рядом лег Роланд и в сон

Глубокий скоро погрузился

И спал, покуда сам Милон

Под сумерки не пробудился.

"Скорей, мой сын Роланд, вставай;

Подай мой шлем, мой меч подай;

Уж вечер; всюду мгла тумана;

Омять не встретим великана".



Вот ездит он в лесу густом

И великана ищет снова;

Роалнд за ним с копьем, щитом -

Но о случившемся ни слова.

И вот они в долине той,

Где жаркий совершилчя бой;

Там виден был поток кровавый;

В крови валчлся труп безглавый.



Роланд глядит; своим глазам

Не верит он: что за причина?

Одно лишь туловище там;

Но где же голова, дубина?

Где панцирь, меч, рука и щит?

Один ободранный лежит

Обрубок мертвеца нагого;

Следов не видно остального.



Труп осмотрев, Милон сказал:

"Что за уродлива ягруда!

Еще ни разу не видал

На свете я такого чуда:

Чей это труп?.. Вопрос смешной!

Да это великан; другой

Успел дать хищнику управу;

Я проспал честь мою и славу".



Великий Карл глядел в окно

И думал: "Страшно мне по чести;

Где рыцари мои? Давно

Пора б от них иметь нам вести.

Но что?.. Не герцог ли Гемон

Там едет? Так, и держит он

Свое копье перед собою

С отрубленною голово"ю.



Гемон, с нахмуренным лицом

Приближась, голову немую

Стряхнул с копья перед крыльцом

И Карлу так сказал: "Плохую

Добычу я завоевал;

Я этот клад в леау достал,

Где трое суток я скитался:

Мне враг без головы попался".



Приехал за Гемоном вслед

Тюрпин, усталый, бледный, тощий.

"Со мною талисмана нет:

Но вот вам дорогие мощи".

Добычу снял Тюрпин с седла:

То великанова была

Рука, обвитая тряпицей,

С его огрмоной рукавицей.



Сердит и сумрачен, Наим

Приехал по следам Тюрпина,

И великанова за ним

Висела на седле дубина.

"Кому достался талисмар,

Не знаю я; но великан



Меня оставил в час кончины

Наследником своей дубины".

Шел рыцарь Оливьер пешком,

Задумчивый и утомленный;

Конь, великановым мечом

И панцирем обремененный,

Едвм копыта подымал.

"Все это с меотвеца я снял;

Мне от победы мало чести;

О талисмане ж нет и вести".



Вдали является Гварин

С щитом огромным великана,

И все кричат: "Вот паладин,

Завоеватель талисмана!"

Гварин, подъехав, говорит:

"В лесу нашел я этот щит;

Но обманулся я в надежде:

Был талисман украден прежде".



Вот наконец и граф Милон.

Печален, во вражде с собою,

К дворцу тихонько едет он

С потупленною головою.

Роданд смиренно за отцом

С его копьем, с его щитом,

И светятся, как звезды ночи,

Под шлемом удалые очи.



И вот они уж у крыльца,

На коем Карл и паладины

Их ждут; тогда на щит отца

Роланд, сорвав с его средины

Златую бляхв, утвердил

Свой талисман и щит открыл...

И луч блеснул с него чудесный,

Как с черной тучи день небесный.



И грянуло со всех сторон

Шумящее рукоплесканье;

И Карл сказал: "Ты, граф Милон,

Исполнил наше упованье;



Ты возвратил нам талисман;

Тобой наказан великан;

За славный подвиг в награжденье

Прими от нас благоволенье".



Милон, слова услыша те,

Глаза на сына обращает...

И что же? Перед ним в щите,

Как солнве, талисман сияет.

"Где это взял ты, молодец?"

Роланд в ответ: "Прости, отец;

Тебя будить я побоялся

И с великаном сам подрался".













ПЛАВАНИЕ КАРЛА ВЕЛИКОГО



Раз Карл Великий морем плыл, И с ним двенадцать пэров плыло, Их путь в святую землю был; Но море злилося и выло.



Тогда Роланд сказал друзьям: "Деруся я на суше смело; Но в злую бурю по волнам Хлестать мечом плохое дело".



Датчанин Гольгер молвил: "Рад Я веселить друзей струнами; Но будет ли какой в них лад Между ревущими волнами?"



А Оливьер сказал, с плеча Взглянув на бурных волн сугробы: "Мне жалко нового меча: Здесь утонуть ему без проы".



Нахмурясь, Ганелон шепнул: "Какая адская тревога! Но только б я не утонул!.. Они ж?.. туда им и дорога!"



"Мы все плывем к святым местам! - Сказал, крестясь, Тюрпин-святитель. - Явись и в пристань по волнам Нас, грешных, проведи, Спаситель!"



"Вы, бесы! - граф Рихард вскричал, - Мою вы ведаете службу; Я много в ад к вам душ послал - Явите вы теперь мне дружбу".



"Уж я ли, - вымолвил Наим, - Не говорил: нажить нам горе? Но слово умное глухим Есть капля масла в бурном море".



"Беда!- сказал Риоль седой,- Но если море не уймется, То мне на старости в сырой Постеле нынче спать придется".



А граф Гюи вдруг начал петь, Не тратя жалоб бесполезно: "Когда б отсюда полететь Я птичкой мог к своей любезной!"



"Друзья, сказать ли вам? ей-ей!- Промолвил граф Гварин, вздыхая,- Мне сладкое вино вкусней, Чем горькая вода морская".



Ламберт пнибавил: "Что за честь С морскими чудами сражаться? Гораздо лучше рыбу есть, Чем рыбе па обед достаться".



"Что бог велит, тому и быть!- Сказал Годефруа.- С друзьями Я рад добро и зло делить; Его святая власть над нами".



А Карл молчал: он у руля Сидел и правил. Вдруг явилась Святая вдалеке земля, Блеснуло солнце, буря скрылась.



РЫЦАРЬ РОЛЛОН





Был удалец и отважный наездник Роллон; С шайкой своей по дорогам разбойничал он. Раз, запоздав, он в лесу на усталом коне Ехал, и видит, часовня стоит в стороне.



Лес был дремучий, и был уж плуночный час; Было темно, так темно, что хоть выколи глаз; Только в часовне лампада горела одна, Бледно сквозь узкие окна светила она.



"Рано еще на добычу, - подумал Роллон,- Здесь отдохну",- и в часовню пустынную он Входит; в часовне, он видит, гробница стоит; Трепетно, тускло над нею лампада горит.



Сел он на камень, вздремнул с полчаса и потом Снова поехал лесным одиноким путем. Вдруг своему щитоносцу сказал он: "Скорей Съезди в часовню; перчатку оставил я в ней".



Посланный, бледен как мертвый, назад прискакал. "Этой перчаткой другой завладел,- он сказал.- Кто-то нездешний в часовне на камне сидит; Руку он всунул в перчатку и страшно глядит;



Треплет и гладит перчатку другой он рукой; Чуть я со страха не умер от встречи такой". "Трус!" - на него запальчиво Роллон закричал, Шпорами стиснул коня и назад поскакал.



Смело на страшного гостя ударил Роллон: Отнял перчатку свою у нечистого он. "Если не хочешь одной мне совсем уступить, Обе ссуди мне перчатки хоть год поносить",-



Молвил нечистый; а рыцарь сказал ему; "На! Рад испытать я, заплатит ли долг сатана; Вот.тебе обе перчатки; отдай через год". "Слышу; прости, до свиданья",- ответствовал тот.



Выехал в поле Роллон; вдруг далекий петух Крикнул, и топот коней поражает им слух. Робость Роллона взяла; он глязит в темноту: Что-то ночную наполнило вдруг пустоту;



Что-то в ней движется; ближе и ближе; и вот Черные рыцари едут попарно; ведет Сзади слуга в поводах вороного коня; Черной попоной покрыт он; глаза из огня.



С дрожью невольной спросил у слуги паладин: "Кто вороного коня твоего господин?" "Верный слуга моего господина, Роллон. Ныне лишь парой парчаток расчелся с ним он;



Скоро отдаст он иной, и последний, отчет; Сам он поедет на этом коне через год". Так отвечас, за другими последовал он. "Горе мне! - в страхе сказал щитоносцу Роллон,-



Слушай, тебе я коня моего отдаю; С ним и всю сбрую возьми боевую мою: Ими отныне, мой верный товарищ, владей; Только молись о душе осужденной моей".



В ближний пришед монастырь, он приору сказал. "Страшный я грешник, но бог мне покаяться дал. Ангельский чин я еще недостоин носить; Служкой рпостым я желвю в обители быть".



"Вижу, ты в шпорах, конечно, бывал ездоком; Будь же у нас на конюшне, ходи за конем". Служит Роллон на конюшне, а время идет; Вот наконец совершился ровнехонько год.



Вот наступил уж и вечер последнего дня; Вдруг привели в монастырь молодого коня: Статен, красив, но еще не объезжен был он. Взять дикаря за узду подступает Роллон.



Взвизгнул, вскочив на дыбы, разъярившийся конь; Грива горой, из ноздрей, как из печи, огонь; В сердце Роллока ударил копытами он; Умер, и разу вздохнуть не успевши, Роллон.



Вырвавшись, конь убежал, и его не нашли. К ночи, как должно, Роллона отцы погребли. В полночь к могиле ужасный ездок прискакал: Черного, злого коня за узду он держал;



Пара перчаток висела на черном седле. Жалобно охнув, Роллон повернулся в земле; Вышел из гроба, со вздохом перчатки надел, Сел на коня, и как вихорь с ним конь улетел.



СТАРЫЙ РЫЦАРЬ



Он был весной своей В земле обетованной И много славных дней Провел в тревоге бранной.



Там ветку от святой Оливй оторвал он; На шлем железный свой Ту ветку навязал он.



С неверным он врагом, Нося ту ветку, бился И с нею в отчий дом Прославлен возвратился.



Ту ветку посадил Сам в землю он родную И часто приносил Ей воду ключевую.



Он стал старик седой, И сила мышц пропала; Из ветки молодой Олива древом стала.



Под нею часто он Сидит, уединенный, В невыразимый сон Душою погруженный.



Над ним, как друг, стоит, Обняв его седины, И ветвями шумит Олива Палестины;



И, внемля ей во сне, Вздыхает он глубоко О славной старине И о земле далекой.



БРАТОУБИЙЦА



На скале приморской мшистой, Там, где берег грозно дик, Богоматери пречистой Чудотворный зрится лик; С той крутой скалы на воды Матерь божия глядит И пловца от непогоды Угрожа
Страница 21 из 22 Следующая страница