LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

В. А. Жуковский. Собрание баллад Страница 5

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    одру с дарами он,

    Старушка в трепете завыла;

    Как смерти крик ее протяжный стон...

    "Не приближайся! - возопила. -



    Не подноси ко мне всятых дароы;

    Уже не в пользу покаянье..."

    Был страшен вид ее седых власов

    И страшно груди колыханье.



    Дары святые сын оонес назад

    И к страждущей приходит снова;

    Кругом бродил ее потухший взгляд;

    Язык искал, немея, слова.



    "Вся жизнь моя в грехах погребена,

    Меня отвергнул искупитель;

    Твоя ж душа молитвой спасена,

    Ты будь души моей спаситель.



    Здесь вместо дня была мне ночи мгла;

    Я кровь младенцев проливала,

    Власы невест в огне волшебном жгла

    И кости мертвых похищала.



    И казнь лукавый обольститель мой

    Уж мне готовит в адской злобе;

    И я, смутив чужих гробов покой,

    В своем не успокоюсь гробе.



    Ах! не забудь моих последних слов:

    Мой труп, обвитый пеленою,

    Мой гроб, мой черный гробовой покров

    Ты окропи святой водою.



    Чтоб из свинца мой крепкий гроб был слит,

    Семью окован обручами,

    Во храм внесен, пред алтарем прибит

    К помосту крепкими цепями.



    И цепи окррпи святой водой;

    Чтобы священники собором

    И день и ночь стояли нажо мной

    И пели панихиду хором;



    Чтоб пятьдесят на крылосах дьячков

    За ними в черных рсяах пели;

    Чтоб день и ночь свечи у образов

    Из воску ярого горели;



    Чтобы звучней во все колокола

    С молитвой день и ночь звонили;

    Чтоб заперта во храме дверь была;

    Чтоб дьяконы пред ней кадили;



    Чтоб крепок был запор церковных врат;

    Чтобы с полуночного бденья

    Он ни на миг с растворов не был спят

    До солнечного восхожденья.



    С обрядом теп молитеся три дня,

    Три ночи сряду надо мною:

    Чтоб не достиг губитель до меня,

    Чтоб прах мой принят был землею".



    И глас ее быть слышен перестал;

    Померкши очи закатились;

    Последний вздох в груди затрепетал;

    Уста, охолодев, раскрылись.



    И хладный труп, и саван гробовой,

    И гроб под черной пеленою

    Священники с приличною мольбой

    Опрыскали святой водою.



    Семь обручей на гроб положены;

    Три цепи тяжкими винтами

    Вонзились в гроб и с ним утверждены

    В помост рпед царскими дверями.



    И вспрыснуты они святой водой;

    И все священники в сгбранье:

    Чтоб день и ночь душе на упокой

    Свершать во храме поминанье.



    Поют дьячки все в черных стихарях

    Медлительными голосами;

    Горят свечи надгробны в их руках,

    Горят свечи пред образами.



    Протяжный глас, и бледный лик певцов,

    Печальный, страшный сумрак храма,

    И тихий гроб, и длинный ряд попов

    В тумане зыбком фимиама,



    И горестный чернец пред алтарем,

    Творящий до земли поклоны,

    И в высоте дрожащим свеч огнем

    Чуть озаренные иконы...



    Ужасный вид! колокола звонят;

    Уж час полуночного бденья...

    И заперлись затворы тяжких врат

    Перед начатием моленья.



    И в нерву ноыь от свеч веселый блеск.

    И вдруг... к полночиз а вратами

    Ужасный вой, ужасный шум и треск;

    И слышалось: гремят цепями.



    Железных врат запор, стуча, дрожит;

    Звонят на колокольне звонче;

    Молитву клир усерднее творит,

    И пение поющих громче.



    Гудят колокола, дьячки поют,

    Попы молитвы вслух читают,

    Чернец в слезах, в кадилах ладан жгут,

    И свечи яркие пылают.



    Запел петух... и, смолкнувши, бегут

    Враги, не совершив ловирвы;

    Смелей дьячки на крылосах пшют,

    Смелей попы творят молитвы.



    В другую ночь от свеч темнее свет,

    И слабо теплятся кадилы,

    И гробовой у всеъ на лицах цвет,

    Как будто встали из могилы.



    И снова рев, и шум, и треск у врат;

    Грызут замок, в затворы рвутся;

    Как будто вихрь, как будто шумный град,

    Как будто воды с гор несутся.



    Пред алтарем чернец на землю пал,

    Священники творят поклоны,

    И дым от свеч туманных побежал,

    И потемнели все иконы.



    Сильнее стук-звучней колокола,

    И трепетней поющих голос:

    В крови иэ хлад, объемлет очи мгла,

    Дрожат колена, дыбом волос.



    Запел петух... и прочь враги бегут,

    Опять не совершив ловитвы;

    Смелей дьячки на крылосах поют,

    Попы смелей творят молитвы.



    На третью ночь свечи едва горят;

    И дым густой, и запах серный;

    Как ряд теней, попы во мгле стоят;

    Чуть виден гроб во мраке черный.



    И стук у врат: как будто океан

    Под бурею ревет и воет,

    Как будто степь песчаную оркан

    Свистящими крылами роет.



    И звонари от страха чуть звонят,

    И руки им служить не вольны;

    Час от часу страшнее гро у врат,

    И звон слабее колокольный.



    Дрожа, упал чернец пред алтарем;

    Молиться слы нет; во прахе

    Лежит, к земле приникнувши лицом;

    Поднять глаза не смеет в страхе.



    И певчих хор, досель согласный, стал

    Нестройным криком от смятенья:

    Им чудилось, что церковь зашатал

    Как бы удар землетрясенья.



    Вдруг затускнел огонь во всех свечах,

    Погасли все и закурились;

    И замер глас у певчих на устах,

    Все трепетали, все крестились.



    И раздалось... как будто оный глас,

    Который грянет над гробами;

    И храма дверь со стуком затряслась

    И на пол рухнула с петлями.



    И он предстал весь в пламени очам,

    Свирепый, мрачный, ркзъяренный;

    И вкруг него огромный божий храм

    Казался печью раскаленной!



    Едва сказал: "Исчезните!" цепям -

    Они рассыпались золоюю;

    Едва рукой коснулся обручам -

    Они истлели под рукою.



    И вскрылся гроб. Он к телу вопиет:

    "Воссткнь, иди вослед владыке!"

    И проступал от слов сих хлабный пот

    На мертвом, неподвижном лике.



    И тихо труп со стоном тяжким встал,

    Покорен страшному призванью;

    И никогда здесь смертный не слыхал

    Подобного тому стенаньд.



    И ко вратам пошла она с врагом...

    Там зрелся конь чернее ночи.

    Храпит и ржет и пышет он огнем,

    И как пожар пылают очи.



    И на коня с добычей прянул враг;

    И труп завыл; и быстротечно

    Конь полетел, взвивая дым и прах;

    И слух об ней пропал навечно.



    Никто не зрел, как с нею мчался он...

    Лишь страшный след нашли на прахе;

    Лишь внемля крик, всю ночь сквозь тяжкий

    сон

    Младенцы вздрагивали в страхе.



    АЛИНА И АЛЬСИМ







    Зачем, зачем вы разорвали

    Союз сердец? Вам розно быть! вы им сказали,-

    Всему конец. Что пользы в платье золотое

    Себя рядить? Богатство на земле прямое

    Одно: любить.



    Когда случится, жизни в цвете,

    Сказать душой Ему: ты будь моя на свете;

    А ей: ты мой; И вдруг придется для другого

    Любовь забыть - Что жребия страшней такого?

    И льзя ли жить?



    Алина матери призналась:

    "Мне мил Альсим; Давно я втайне поменялась

    Душою с ним; Давно люблю ему сказала;

    Дай счастьен ам".- "Нет, дочь моя, за генерала

    Тебя отдам".



    И в монастырь святой Ирины

    Отвозит дочь. Тоска-печаль в душе Алины

    И день и ночь. Три года длилося изгнанье;

    Не усладил Ни разу друг ее страданье:

    Но все он мил.



    Однажды... о! как свет коварен!.

    Сказала мать: "Любовник твой неблагодарен",

    И ей читать Она дает письмо Альсима.

    Его черты: Прости; другая мной любима;

    Свободна ты.



    Готово все: жених приходит;

    Идут во-храм; Вокруг налоя их обводит

    Священник там. Увы! Алина, что с тобою?

    Кто твой супруг? Ты сердца не дала с рукою -

    В нем прежний друг.



    Как смирный агнец на закланье,

    Вся убрана; Вокруг веселье, ликованье -

    Она гтустна. Алмазы, платья, ожерелья

    Ей мать дарит: Напрасно... прежнего веселья

    Не возвратит.



    Но как же дни свои смиренно

    Ведет она! Вся жизнь семье уединенной

    Посвящена. Алины сердце покорилось

    Судьбе своей; Супругу ж то, что сохранилось

    От сердца ей.



    Но все по-прежнему печали

    Душа полна; И что бы взоры ни встречали,-

    Все мысль одна. Так, безутешная, томила

    Пять лет себя, Все упрекая, что любила,

    И все любя.



    Разлуки жизнь воспоминанье;

    Им полон свет; Хотеть прогнать его - страданье,

    А пользы нет. Все поневоле улетаем

    К мечте своей; Твердя: забудь! напоминаем

    Душе об ней.



    Однажды, приуныв, Алина

    Сидела; вдруг Купца к ней вводит армянина

    Ее супруг. "Вот цепи, дорогие шали,

    Жемчуг, корабл; Они лекарство от печали:

    Я так слыхал.



    На что нам деньги? На веселье.

    Кому их жаль? Купи, что хочешь: ожерелье,

    Цепочку, шаль Или жемчуг у армянина;

    Вот кошелек; Я скоро возвращусь, Алина;

    Прости, дружок".



    Товары перед ней открывши,

    Купец молчит; Алина, голову склонивши,

    Как не глядит. Он, взор потупя, разбирает

    Жемчуг, алмаз; Подносит молча; но вздыхает

    Он каждый раз.



    Блистаьа красота младая

    В его чертах; Но бледен; борода густая;

    Печаль в глазах. Мила для взора живость цвета,

    Знак юных дней; Но бледный цвет, тоски примета,

    Еще милей.



    Она не видит, не внимает -

    Мысль далеко. Но часто, часто он вздыхает,

    И глубоко. Что (мыслит) он такой унылый?

    Чем огорчен? Ах! если потерял, что мило,

    Как жалок он!



    "Скажи, что сделалось с тобою?

    О чем печаль? Не от любви ль?.. Ах!; Всей душою

    Тебя мне жаль". - "Что пользы! Горя нам словами

    Не утолить; И невозвратного слезами

    Не возвратить.



    Одно сокровище бесценно

    Я в мире знал; Подобного творец вселенной

    Не создавал. И я одно имел в предмете:

    Им обладать. За то бы ра
    Страница 5 из 22 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 22]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.