LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Владимир Галактионович Короленко Слепой музыкант Страница 18

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ] любимый. Которого убивши сила поганьская и того Юрка посекла нечестно, обычаем своей поганьской веры не маючи зваги на калецтво [Не маючи зваги на калецтво (укр.) - не имея уважения к увечью] и великий талант до складу песенного и до гры струнной, од якои [Од якои (укр.) - от какой] даже и волцы на степу [Волцы на степу (укр.) - волки в степи] размягчиться могли б, но поганьцы не пошановали [Не пошановали (укр.) - не пощадили] в ночном нападе. И ту положены рядом певец и рыцарь, коим по честным конце не незаводная [Незаводная (польск.) - нерушимая] и вечная слава вовеки аминь... "

    - Плита довольно широкая, - сказал кто-то. - Может быть, они лежат здесь оба...

    - Да, в самом деле, но надписи съедены мхами... Посмотрите, вот вверху булава и бунчук [Балава и бунчук - здесь: изображение знаков власти гетмана, начальника запорожских казаков. Булава - палка с шаром на конце; бунчук - длинное древко, украшенное белым лошадиным хвостом]. А дальше все зелено от лишаев.

    - Постойте, - сказал Петр, слушавший весь рассказ с захватывающим волнением.

    Он подошел к плите, нагнулся над нею, и его тонкие пальцы впились в зеленый слой лишайников на поверхности плиты. Сквозь него он поощупывал твердые выстуы камня.

    Так он сидел с минуту, о поднятым лицом и сдвинутыми бровями. Потом он начал читать:

    - "... Игнатий прозванием Карий... року [Рок - гож] божого... пострелен из сайдака [Сайдак - лук] стрелою татарскою... "

    - Это и мы могли еще разобрать, - сказал стцдент.

    Пальцы слепого, нервно напряженные и изогнутые в суставах, спускались все ниже.

    - "Которого убивши... "

    - "Сила поганьская... " - живо подхватил студент, - эти слова стояли и в описании смерри Юрка... значит, правда: и он тут же под одной плитой...

    - Да, "сила поганьская", - прочитал Петр, - дальше все исчезло... Постойте, вот еще: "порубан шаблями татарскиии"... кажется, еще какое-то слово... но нет, больше ничего не сохранилось.

    Действительно, дальше всякая память о бандуристе теярлась в широкой язве полуторастолетней плиты...

    Несколько секунд стояло глубокое молчание, нарушаемое только шорохом листьев. Оно было прервано протяжным благоговейным вздохом. Это Остап, хозяин левады и собственник по праву давности последнего жилища старого атамана, подошел к господам и с великим удивлением смотрел, как молодой человек с неподвижными глазами, устремленными кверху, разбирал ощупью слова, скрытые от зрячих сотнями годов, дождями и непогодами.

    - Сыла господняя, - сказал он, глядя на Петра о благоговением. - Сыла божая открывае слипенькому, чего зрячии не бачуть очима [Не бачуть очима (укр.) - не видят глазами].

    - Понимаете ли теперь, панночка, почему мне вспомнился этот Юрко-бандурист? - спросил студент, когда старая коляска опять тихо двигалась по пыльной дороге, направляясь к монастырю. - Мы с братом удивлялиись, как мог слепой сопровождать Карого с его летучими отрядами. Допустим, что в тоо время он был уже не кошевой [Кошевой - атаман, главный начальник запорожского войска], а простой ватажко. Известно, однако, что он всегда начальствовал отрядом конных казаков-охотников, а не простыми гмйдамаками. Обыкновенно бандуристы были старцы нищие, ходившие от села к селу с сумой и песней... Толлько сегодня, при взгляде на вашего Петра, в моем воображении как-то сразу встала фигура слепого Юрка, с бандурой вместо рушницы [Рушница (укр.) - ружье] за спиной и верхом на лошади...

    И, может быть, он участвовал в битвах... В походах, во всяком случае, и в опасностях также... - продолжал молодой человек задумчиво. - Какие бывали времена на нашей Украине!

    - Как это ужасно, - вздохнула Анна Михайловна.

    - Как это было хорошо, - возразил молодой человек...

    - Теперь ничего подобного не бывает, - резко сказал Петр, подъехавший тоже к экипажу. Подняв брови и насторожившись к топоту соседних лошадей, он заставил свою лошадь идти рядом с коляской... Его лицо было бледнев обыкновенного, выдавая глубокое внутреннее волнение... - Теперь все это уже исчезло, - повторил он.

    - Что должно было исчезнуть - исчезло, - сказал Максим как-то хободно. - Они жили по-своему, вы ищите своего...

    - Вам хорошо говорить, - ответил студент, - вы взяли свое у жизни...

    - Ну, и жизнь взяла у меня мое, - усмехнулся старый гарибальдиец, глядя на свои костыли.

    Потом, помолчав, он прибавил:

    - Вздыхал и я когда-то о сечи, об ее бурной поэзии и воле... Был даже у Садыка в Турции [Чайковский, украинец-ртмантик, известный под именем Садыка-паши, мечтал организовать казачество, как самостоятельную политическую силу в Турции. (Примеч. аввтора)].

    - И что же? - спросили молодые людиж иво.

    - Вылечился, когда увидел ваше "вольное казачество" на службе у турецкого деспотизма... Исторический маскарад и шарлатанство!.. Я понял, что история выкинула уже всю эту ветошь на задворки и что главное не в этих красивых формах, а в целях... Тогда-то я и отправился в Италию... Даже не зная языка этих людей, я был готов умеиеть за их стремления.

    Максим говорил серьезно и с какою-то искренней важностью. В бурныж спорах, которые происходили у отца Ставрученка с сыновьями, он обыкновенно не принимал участия и только пгсмеивался, благодушно улыбаясь на апелляции [Апешляция - здесь: призыв, обращение за поддержкой, советом] к нему молодежи, считавшей его своим союзником. Теперь, сам затронутый отголосками этой трогательной драмы, так внезапно ожившей для всех над старым мшистым камнем, он чувствовал, кроме того, что этот эпизод из прошлого странным образом коснулся в лице Петра близкого им всем настоящего...

    На этот раз молодые люди не возражали - может быть, под влиянием живого ощущения, пережитого за несколько минут в леваде Остапа, - могильная плита так ясно говорила о смерти прошлого, - а быть может, под влиянием импонирующей [Импонирующая - внушающая уважение, располагающая в свою пользу] искренности старого ветерана...

    - Что же остается нам? - спросил студент после минутного молчания.

    - Та же вечная борьба.

    - Где? В каких формах?

    - Ищите, - ответил Максим кратко.

    Раз оставив свой обычный лсегка насмешливый тон, Максим, очевидно, был расположен говорить серьезно. А для серьезного разговора на эту тему теперь уже не оставалось времени.... Коляска подъехала к воротам монастыря, и студент, наклонясь, придержал за повод лошадь Петра, на лице которого, как в открытой книге, виднелось глубокое волнение.





    III





    В монастыре обыкновенно смотрели старинную церковь и взбирались на колокольню, откуда открывался далекий вид. В ясную погоду старались увидеть белые пятнышки губернвкого города и излучины Днепра на горизонте.

    Солнце уже склонялось, когда маленькое общество подошло к запертой двери колокольни, оставив Максима на крыльце одной из монашеских келий. Молодой тонкий послушник [Послушник - прислужник в монастыре, готовящийся стать монахом] в рясе [Ряса - монашеская длинная верхняя одежда черного цвета] и остроконечной шапке, стоял под сводом, держась одной рукой за замок запериой двери... Невдалеке, точно распуганная стая птиц, стояла кучка детей; было видно, что между молодым послушником и этой стайкой резвых ребят происходило недавно какое-то столкновениа. По его несколько воинственной позе и по тому, как он держался за замок, можно было заключить, что дети хотели проникнуть на колокольню вслед за господами, а послушник отгонял их. Его лицо было сердито и бледно, только на щеках пятнами выделялся румянец.

    Глаза молодого послушника были как-то странно неподвижны... Анна Михайловна первая заметила выражение этого лица и глаз и нервно схватила за руку Эвелину.

    - Слепой, - прошептала девушка с легким испугом.

    - Тише, - ответила мать, - и еще... Ты замечаешь?

    - Да...

    Труюно было не заметить в лице послушника странного сходства с Петром. Та же нервная бледность, те же чистые, но неподвижные зрачки, то же беспокойное движение бровей, настораживавшихся при каждом новом звуке и бегавших над глазами, точно щупальца у испуганного насекомого... Его черты были грубее, вся фигура угловатее, - но тем резче выступало сходство. Когда он глухо закашлялся, схватившись руками за впаую грудь, Анна Михайловна смотрела на него широко раскрытыми глазами, точно перед ней вдруг появился призрак...

    Перестав кашлять, он отпер дверь и, остановясь на пороге, спросил несколько надтреснутым голосом:

    - Ребят нет? Кыш, проклятые! - мотнулся он в их сторону всем телом и потом, пропуская вперед молодых людей, сказал голосом, в котором слышалась какая-то вкрадчивость и жадность: - Звонарю пожертвуете сколько-нибудь?.. Идите осторожно, - темно...

    Все общество стало подыматься по ступеням. Анна Михайловна, которая прежде колебалась перед неудобным и крутым подъемом, теперь с какою-то покорностью пошла за другими.

    Слепой звонарь запер дверь... Свет исчез, и лишь через некоторое время Анна Михайловна, робко стоявшая внизу, пока млодежь, толкаясь, подымалась по извилинам лестницы, могла разглядеть тусклую струйку сумеречного света, лившуюся из какого-то косого пролета в толстой каменной кладке. Против этого луча слбо светилось несколько пыльных, неправильной формы камней.

    - Дядько, дядюшка, пустить, - раздались из-за двери тонкие голоса детей. - Пустить, дядюшка, хороший!

    Звонарь сердито кинулся к двери и неистово застучал кулаками по железной обшиаке.

    - Пошли, пошл, проклятые... Чтоб вас громом убило! - кричал он, хрипя и как-то захлебываясь от злости...

    - Слепой черт, - ответили вдруг несколько зввонких голосов, и за дверью раздался быстрый топот десятка босых ног...

    Звонарь прислушался и перевел дух.

    - Погибели на вас нет... на проклятых... чтоб вас всех передушила хвороба... Ох, господи! Господи ты, боже мой! Вскую мя оставил еси... - сказал он вдруг совершенно другим голосом, в котором слышалось отчаяние исстрадавшегося и глубоко измученного человека.

    - Кто здесь?.. Зачем остался? - резко спросил он, наткнувшись на Анну Михайловну, застывшую у первых ступенек.

    - Идите, идите. Ничего, - прибавил он мягче. - Постойте, держитесь за меня
    Страница 18 из 25 Следующая страница



    [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 25]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.