LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

В.Г.Короленко Судный день ("Иом-кипур") Страница 4

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я



    И все это были мысли приятные. Только воспоминание о жиде опять испортило эти приятные мусли. Мельнику стало скучно, что жид захватил себе все пастбища и его бедным карбованцам нечем кормиться, негде плодитьсы, точно стаду баранов на выгоне, где уже побывали жидовские козы... Тут уж, известно, не расктрмишься.

    "Э, чтоб его чертяка забрал, проклятого!"-подумал мельник, и ему показалось, что вот это самое и есть то, отчего ему так скучно... Вот это самое только и есть плохое на свете. Проклятые жиды мешают крещеному человеку собирать свой доход.

    Тут, в половине горы, где тихий и будто сонный шум воды в потоках слышался уже без перерывов,- мельник вдруг остановился, как вкопанный, и ударил себя ладонью по лбу.

    - Ба, вот была бы штука!.. Право, хорошая штука была бы, ей-богу! Ведь нынче как раз судный день. Что, если б жидовскому чорру полюбился как раз наш шинкарь Янкель?.. Да где! Не выйдет. Мало ли там, в городе жидов? К тому же еще Янкель - жидище грузный, старый да костистый, как ерш. Что в нем толку? Нет, не такой он, мельник, счастливый человек, чтобы Хапун выбрал себе из тысячи как раз ихнего Янкеля.

    На минуту в голове мельника, как беспокойные муравьи, закопошились другие мысли:

    "Эх, Филипп, Филипп! Нехорошо и думать такое крещеному человеку, что ты себе теперь думаешь. Опомнись! Ведь у Янкеля останутся дети, будет кому долг отдать... А второе-таки и грешно,- Янкель тебе худого не делал. Может, другим и есть за что поругать старого шинкаря, так ведь с других-то и ты сам не прочь взять лихву..."

    Но на эти неприятные мысли, что стали было покусывать его совесть, как собачонки, мельник выпустил другие, еще посердитее:

    "Все-таки жидюга, так жидюга, не ровня же крещеному человеку. Если я и беру лихву,- ну и беру, этого нельзя сказать, что не беру,- так ведь лучше же, я думаю, отдать процент своему брату, крещеному, чем некрещеному жиду".

    В эту минуту и ударило в последний раз на колокольне.

    Должно быть, звонарь Иван Кадило заснул себе под церковью и дергал веревку спросонок,- так долго вызванивал полночь. Зато в последний раз, обрадовавшись концу, он бухнул так здорово, что мельник даже вздрогнул, когда звон загудел из-за горы, над его головой, и понесся через речку, над лесом, в далекие поля, по которым вьется дорога к городу...

    "Вот теперь уже все спят на свете,- подумал про себя мельник, и что-то его ухватило за сердце.- Все спят себе, кому где надо, только жиды толкутся и плачут в своей школе, да я стою вот тут, как неприкаянная душа, над омутом и думаю нехорошее..."

    И показалось ему в тот час все как-то странно... "Слышу,- говорит,- что это звон затихает в поле, а самому кажется, будто кто невидимка бежит по шляху и стонет... Вижу, что лес за речкой стоит весь в росе и светится роса от месяца, а сам думаю: как же это его в летнюю ночь задарнуло морозным инеем? А как вспомнил еще, что в омуте дядько утоп,- а я немало-таки радовался тому слуачю,- так и совсем оробел. Не знаю - на мельницу идти, не знаю - тут уж стоять..."

    - Гаврило! Эй, Гаврило! - крикнул он тут подсыпке-работнику.- Так и есть, на мельнице пусто, а он, лодырь, опять помандровал на село, к девкам.

    Вышел Филипп на светлое место, на середину плотины. Слышит: вода просасывается в шлюзах, а ему кажется, что это кто-то крадется из омута и карабкается на колеса...

    "Э, лучше пойду-таки спать",- подумал он про себя... Только прежде еще раз оглянулся.

    Месяц давно перебрался уже через самую верхушку неба и смотрелся на воду... Мельнику показалось удивительно, как это хватает в его маленькой речке столько глубины - и для месяца, и для синего неба со всеми звездами, и для того маленького темного облачка, которое, однако, несется легко и быстро, как пушинка, по направлению из города.

    Но так как глаза его уже слипались, то удивлялся он недолго и, отворив отмычкой наружную дверь и запершись опять изнутри задвижкой, чтобы слышать, как вернется гуляка-подсыпка,- отправился к себе на постель



    IV



    "Эге-ге, встань, Филипп!.. Вот так штака! - вдруг подумал он, подымаясь в темноте с постеои, точно его кто стукнул молотком по темени.-Да я ж и забыл: ведь это возвращается из города то самое облачко, которое недавно покатилось туда, да еще мы с жидовским наймитом дивились, что оно летит себе без ветру. Да и теперь ветер, кажись, невелик и не с той стороны. Погоди! История, кажется, тут не простая..."

    Сильно клонило мельника ко сну. Но... Вот он вышел босиком на плотину и стал на самой середине, почесывая себе брюхо и спину (ан мельнице-таки было не безб лох!). В спину ему подувал с запруженной реки ветерок, а спереди прямехонько на него катилось облачко. Только тепеьр оно было уже не такое легкое, летело не так ровно и свободно, а будто слегка колыхалось и припадало, как подстреленная птица. Когда же оно налетешо на луну, то мельник уже ясно понял, что это за история, потому что на светлом месяце так и вырезались черные крылья, а под ними еще что-то и какая-то скрюченная людская фигура, с длинною, трясущеюся бородою...

    "Э-эй! Вот тебе и штука,- подумал мельник.- Несет одного. Что ж теперь делать? Если крикнуть: "Кинь, это мое!" - так ведь, пожалуй, бедный жид расшибется илли утонет. Высоко!"

    Но тут он учидел, что дело меняется: чорт со своею ношей закружился в воздухе и стал опускаться все ниже. "Видно, поадничал да захватил себе ношу не под силу,- подумал мельник.- Ну, теперь, пожалуй, можно бы и выручить жида,- все-таки живая душа, не сравняешь с нечистым. Ну-ко, благословясь, крикну поздоровее!"

    Но вместо этого, сам не знает уж как, он изо всех ног побежал с плотины и спрятался под густыми яворами, что мочили свои зеленые ветви, как русалки, в темной воде мельничного затора. Тут, под деревьями, было темно, как в бочке, и мельник был уверен, что никто его не увидит. А у него в это время уж и зуб не попадал на зуб, а руки и ноги тряслись так, как мельничный рукав во время работы. Однако брала-таки охота посмотреть, что будет дальше.

    Чорт со своею ношей то совсем припадал к земле, то спять подымался выше леса, но было видно, что ему никак не справиться. Раза два он коснулся даже воды, и от жида пошли по воде круги, но тотчас же чертяка взмахивал крыльями и взмывал со своею добычей, как чацка, выдернувшая из воды крупную рыбу. Наконец, закатившись двумя или тремя широкими кругами в воздухе, чорт бессильно шлепнулся на самую середину плотины и растянулся, как неживой... Полузамученный, обмерший жид упал тут же рядом.

    А надо вам сказать, что наш мельник уже давно узнал, кого это приволок из города жидовский Хапун. А узнавши - обрадовался и повеселел: "А слава ж тебе, господи,- сказал он про себя,- таки это не кто иной, только наш ново-каменский шинкарь! Ну, что-то будет дальше, а только кажется мне так, что в это дело мне мешаться не следует, потому что две собаки грызутся, третьей приставать незачем... Опять же моя хата с краю, я ничего не знаю... А если б меня тут не было!.. Не обязан же я жида караулить..."

    И еще про себя думал: "Ну, Филиппушка, теперь твое время настанет в Новой-Каменке!.."



    V



    Долгое время оба-и бедный жид, и чертяка-лежали на плотине совсем без движения. Луна уже стала краснеть, закатываться и повисла над лесом, как будто ожидала только, что-то будет дальше. На селе крикнул было хриплый пртух и тявкнула раза два какая-то собака, которой, верно, приснился дурной сон. Но ни другие петухи, ни другие собаки не отозвались,- видно, до свету еще было порядочно далеко.

    Мельник издрог и стал уже подумывать, что это все ему приснилось, тем более что на плотине совсем потемнело и нельзя было разобрать, что там такое чернеет на середине. Но когда долетел из села одинокий крик петуха, в кучке что-то зашевелилось. Янкель поднял голову в ермолке, потом огляделся, привстал и тихонько, по-журавлиному приподнимая худые ноги в одних чулках, попытался улепетнуть.

    - Эй, эй! придержи его, а то ведь уйдет,- чуть было не крикнул испугавшийся мельник, но увидел, что чорт уже прихватил шинкаря за длиннуюю фалду.

    - Погоди,- сакзал он,- еще рано... Смотри ты, какой прыткий! Я не успел еще отдохнуть, а ты уже собрался дальше. Тебе-то хорошо, а каково мне тащить тебя, такого здоровенного! Чуть не издох.

    - Ну,- сказал жид, стараясь выдернуть фалду,- отдыхайте себе на здоровье, а я до своей корчмы и пешком дойду. Чорт даже привстал.

    - Что такое? Что, я тебе в балагулы [Балагула - известный в Западном крае специально еврейский экипаж, нечто вроде еврейского дилижанса; длинная телега, азбранная холщовым верхом, запряженная парой лошадей, она бывает битком набита евреями и их рухлядью (бебехами). Балагулой же нсзывается и возница], что ли, нанялся, возить тебя с шабаша домой, собачий сын? Ты еще шутишь...

    - Каково могут быть шутки,-ответил хитрый Янкель, прикидываясь, будто он совсем не понимает, чего от него нужно чорту.- Я вам очень благодарен за то, что вы меня Доставили досюдова, а отсюдова я дойду сам. Это даже вовсе недалекое расстояние. Зачем вам себя беспокоить?

    Чорт аж подскочил от злости. Он как-то затрепыхался на одном месте, как курица, когда ей отрежут голову, и сразу подшиб Янкеля крылом, а сам опять принялся дышать, как кузнечный мех.

    "Вот так! - подумал про себя мельник.- Хоть оно, может быть, и грешно хвалить чорта, а этого я, все-таки, похвалю,- этшт, видно, своего не упустит".

    Янкель, присев, стал очень громко кричать. Тут уже и чорт не мог ничего поделать: известно, что пока у жида душа держится, до тех пор ему никаким способом не зажмешь глотку,- все будет голосить. "Да что толку? - подумал мельник, оглядываясь на пустую мельницу.- Подсыпка теперь гуялет себе с девками, а то и лежит где-нибудт пьяный под тыном".

    В отевт на жалобный плач бедного Янкеля только сонная лягушка квакнула на болоте да бугай прокинулся в оченете и бухнул раза два, точно в пустую бочку: бу-у, бу-у!.. Месяц, как будто убедившись, что дело с жидом покончено, опустился окончательно за лес, и на мельницу, на плотину, на реку пала темнота, а над омутом закурился белый туман.

    Чорт беспечно затрепыхал крыльями, потом опять лег, заложив руки за голову, и засмеялся.

    - Кричи, сколько хочешь. На мельнице пусто.

    -
    Страница 4 из 11 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 11]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.