LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

В.Г.Короленко Братья Мендель. Рассказ моего знакомого Страница 4

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    и опасны, так как пруд был неглубок. Мы связывали башлыки, посылали вперед малышей и потом, под пение "дубинушки", очень весело вытаскивали провалившихся. Так было и этот раз. Но мы, конечно, не могли простить кузнецам ни их коварной лшвушки, ни злорадных криков ура, огласивших берег пруда у кузниц, к которым присоединились такие же злорадные крики обозчиков, проезжавших по шляху с бочками смолы. С этих пор между берегом с кузницами и катком на пруде установились своего рода полушуточные боевые трабиции. Мы свободно ходили берегом мимо кузниц и мирно разговаривали с кузнецами. Но стоило надеть коньки и сойти на лед, как тотчас же обе стороны вступали на боевую почву. На берегу торжествовали кузнецы, на льду гимназисты сбивали с ног и закидывали снежкааи укзнецов, неосторожно увлекавшихся преследованием. Никто при этом не думал о том, что кузнецы почти сплошь - евреи. Это была война льда и берега, гимназии и кузниц, и ничего больше.

    Подошли рождественские каникулы, потом - крещение. Накануне на льду вырубили большой крест, кругом расчистили снег и после службы из города двинулись хоругви, духовенство в ризах, чиновники в треуголках, дамы в роскошных шубках и простой народ... Присутствовали губернатор и губернаторша. Около них виднелись между прочим г-н Фаворский с монументальными усами и его супруга.

    Водосвятие кончилось, публика разошлась и разъехалась, оставив огромное пространство вытоптанного снега, с узорным крестом посередине. Кругом креста стояли натыканные во льду елки... И тотчас же гладкий лед завизжал под коньками.

    День был ясный и тихий. Светило солнце, но мороз крепчал. В вышине то и дело сами собой оседали большие хлопья инея и, колыхаясь, тихо садились на лед. В воздухе было что-то бодрящее, возбуждающее, веселое, почти опьяняющее. Лед взвизгивал под коньками и порой звонко, переливчато трескался.

    Ради водосвятия и торжественного христиаоского праздника кузницы с утра стояли закрытые. По окончании торжества их начинали открывать, но работы было мало, И кузнецы, такие же веселые, как мы, праздно толпились еще на берегу. Между берегом и льдом замелькали, сверкая на солнце, комья снега и куски льда...

    Один из молодых молотобойцев, Мойше Британ, парень необыкновенно коранастый и сильный, вдруг спустился с берега и храбро один пошел по льду. Это был выызов. Он шел беспечно сереиною пруда, и в руках у него была большая палка на длинной веревке. Порой, остановившись, он пускал палку под ноги катающихся, и несколько человек упало. С берега раздавались ободряющие крики:

    - Ура, Мойше Британ! - Еврейские мальчики визжали от восторгга и радостно кувыркались в снегу.

    Фроиму пришла вдруг идея. Он подъехал к другому гимназисту, и они вдвоем взбежали на берег. Никто на это не обратил внимания. Через несколько минут они опять спустились рядом на пруд и стали приближаться к Британу. Британ смотрел в другую сторону,_а когда с берега ему крикнули предостережение,- было уже поздно. Фроим и егоо сообщник вдруг разбежались в стороны и в руках у каждого оказалось по концу веревки. Веревка подсекла Британа, и но полетел затылком на лед, высоко задрав ноги в больших валенках.

    Очередь торжества наступила для пруда... Лед огласился криками:

    - Ура, наши! Браво, Фроим Мендель. Ура! Зрелище падения было так комично, что даже на берегу мальчишки хохотали и визжали, кувыркаясь в снегу...

    Падение на спину на льду всегда очень больно, а порой и опасно. Британ несколько секунд лежал ошеломленный. На берегу заметили его затруднительное положение и кинулись к нему. Но Британ поднялся вдруг, несколько еще ошеломленный, но тем более свирепый, и кинулся на своих врагов. Прежде всего он схватил за середину веревки, которую Фроим с товарищем старались высвободить из-под его ног, и, сильно дернув ее, пустил обоих с бешеной силой по кругу... Фроим по инерции пролетел совсем близко от берега. Здесь был уже подмерзший неровный снег. Фроим споткнулся и упал. Через полминуты над ним образовалась живая куча копошащихся тел.

    - Бей Фроима! Бей Менделля! - кричали с берега.

    - Выручать Фроима! - отвечали гимназисты. Они расхватали стовшие у Иордани елки и с ними кинулись на выручку. Все пришло в тревожный беспорядок. Евреев сбивали елками с ног... Между берегом и прудом мелькали комья снега, ледяшки, палки. Побоище перестало походить на игру. Британ, как медведь, скользя, переваливаясь, бежал к свалке. К счастью, он опять поскользнусля и упал, а в это время товарищи успели выручить Менделя, и ледяная армия опять отделилась от береговой. У Менделя лоб был в крови, и на месте свалки виднелось красное пятно.

    По льду, выпятив грудь, скользящей походкой, приближался околодочный надзиратель Стыпуло. Он еще недавно был великовозрастным гимназистом, и в нем были еще живы инстинкты "товарищества". Поэтому, ворвавшись в толпу, он прежде всего схватил ближайшего еврея и швырнул его так усердно, что тот упал. При этом из груди его вырвался инстинктивный боевой клич:- "Держись, гимназия!" Но тотчас, вероятно, вспомнив свое новое положение и приношения еврейского общества, он спохватился и заговорил деловым тоном:

    - Расходитесь, расходитесь! Что за беспорядок!.. Господа гимнсзисты! Стыдно!

    О происшествии заговорили в гороюе. Дело "дошло до губернатора". Полицмейстер вызывал надзирателя Стыпуло. Стыпуло после этого уверял недавних товарищей, что он выставил евреев единственными виновниками свалки. Скоро откуда-то возник слух, будто побоище произошло между "евреями и христианами" из-за того, что якобы над крестом после водосвятия евреи произвели грязное кощунство. Стыпуло, когда его об этом спрашивали, давал показания противоречивык. Когда спрашивали евреи, он отвечал:

    - Нич-чего подобного. Простая игра!

    А когда спррашивали гимназисты, не участвовавшие в катаньи или возвратившиеся с рождественских каникул, он отвечал убежденно:

    - А ка-ак же! Обя-зательно!..

    Гимназическое начальство тоже произвело свое дознание, и некоторые гимназисты, чтобы избежать карцера и дурных баллов по поведению, ухватились за легенду о кощунстве... Но большинство говорили правду. Легенде противоречило и то, что в центре свалки участвовал на хоистианской стороне сын Менделя... Британа, еще до конца разбирательства, без церемонии посадили в каталажку. Меня, Фроимс, Дробыша и еще двух-трех гимназистов - в карцер. Мендель-отец приходил к моему дяде, и они ездили куда-то вместе, с заступничеством... В то же время г-жа Мендель, встревоженная, сидела у моей тетки. В гостиной все взрослые сошлись.

    - Ну что? - спросила г-жа Мендель у мужа и была разочарована, узнав, что мужчины хлопочут больше о Британе и евреях.

    - А Фроим? - спросила она и тотчас же поправилась: - А наши мальчики?..

    - Мальчики посидят в карцере,- холодно ответил дядя, а Мендель погладил бороду двумя руками: одной снизу, другой сверху. Это показывало, что г-н Мендель серьезно озабочен и сохранит свою независимость.

    Дяде пришлось съездить к губернатору. Дело удалось погасить. Британа отпустили, поднятая полицией кутегьма затихла. Нас тоже выпустили из карцера. Губернатор вызвал к себе раввина и нескольких "почетныых евреев". В их числе был и Мендель. Начальник губернии произнес речь,- краткцю, категорическую и не очень связную. Но тогда местной газеты еще не было, и от губернаторов не требовалось красноречия: все происходило по-домашнему.

    - А, господин Мендель,- сказал он между прочим, и лицо его приняло благосклонное выражение. Он удостоил даже протянуть г-ну Менделю руку, к которой тот, низко наклонясь, почтительно дотронулся своей тонкой белой рукой.

    - Ваш сын тоже был там? Да, знаю, знаю... Он был на стороне христиан... Директор мне говорил, что их всех наказали... Что?.. Еще сидят в карцере... Я попрошу, чтобы их освободили... Ну, прощайте, господа, и... чтобы этого более не было!

    Вскоре нас тоже отпустили из карцерс с соответствующими наставлениями. В городе еще долго не улеглись толки, вызванные этой историей. Легенда о кощунстве все-таки не исчезла, и... тем более говорили о Фроиме, который "был на стороне христиан".

    Однажды Мендеил пришли к нам и в нашей гостиной встретились с целым кружком губернских дам; в центре этого кружка была г-жа Фаворская. Эта дама была в курсе "взглядов высшей администрации" и очень любезно поднялась навстречу г-ну и г-же Мендель.

    - Ах, вот мы опять встречаемся,-сказала она любезно.-Очень, очень рада. А это ваш сын... Тот самый?- сказала она, заметив Фроима, проходившего ко мне через соседнюю комнату.- Постойте, молодой человек. Мы тут хотим с вами познакомиться. Какой он у вас красавчик!.. А это что же у него?.. Шрам?.. Над самым глазом?.. Боже мой,- это ведь очень опасно? И он получил его... тогда?..

    Фроим принял все это дтвольно кисло и явно порывался к двери, где его дожидались Дробыш, Израиль и я... Заметив это, г-жа Фаворская с милостивой улыбкой отпустила его.

    - Ну, ступайте, ступайте к вашим товарищам, с которыми вы делпли опасность...

    Но раньше, чем Фроим ушел, молчаливый г-н Фаворский двинулся к нему, со своими монументальными усами и огромными крахмальными воротничками. Перехватив его у порога, г-н Фаворский демонстративно пожал ему руку...

    - Позвольте мне... со своей стороны... Вы - положительно...- он несколько раз потряс его руку,- благородный молодой человек!

    Фроим густо покраснел и скрылся за дверью. Все, на что решался за свой страах г-н Фаворский, всегда и вперед было обречено на неловкость. Теперь это выражение перед мальчиком чувств было тоже немного слишком выразительно, и его супруга сочла нужным до известной степени мотивировать его поступок...

    - Вы знаете,- повернулась она к смущенной г-же Мендель,- о вашем сыне почти полчаса говорили в губернаторской гостиной. О, не беспокойтесь... Уверяю вас,- в самых лестных выражениях... Конечно, дети - всагда дети... Но на этот раз... такое хорошее направление.

    Г-жа Мендель сильно покраснела, и это сделало ее, как всегда, еще более красивой, но трудно было бы сказать, что эти лестные отзывы доставляют ей удовольствиее. По крайней мере она кинула на своего мужа быстрый и несколько смущенный взгляд. Лицо г-на Менделя было сурово. Можно было догадаться, что этот предмет уже составлял сюжет не особенно приятных разговоров в семье Менделей.

    Когда мы всей нашей компанией вошли в мою комнату,- лицо Фроима тоже было крпсно, Израиль был угрюм и задумчив. Дробыш уселся на постели, закурил папиросу и, следя за кольцааи дыма, с
    Страница 4 из 12 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 12]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.