ый рыцарь ее сердца, Владислав Карозич (Бодлевский тож), лишен возможности восхищаться ею в этом наряде, который столь гармонировал с унылой бледностью лица блекнущей красавицы. Бледность же она устраивала тем, что в эти два дня румян вовсе не употребляла, ограничась одною пудрою и очень тонкими, дорогими белилами. Она находила, что особенно интересна в то время, когда, облокотясь на ручку кресла, с такой необычайной нежностью и скорбью устремляла томный взор свой на лежащего сына, не забывая, почти ежеминутно, с подобающей грацией подносить изящный флакон с освежающим спиртом к обеим ноздрям своего раистократического носа. Княгиня, кроме шуток, любовалась собою в этой новой для нее роли скорбящей матери, хотя, в сущности-то, скорбеть было вовсе не о чем, потому что раны князя не представляли никакой опасности ни для его жизни, ни даже для его дальнейшего здоровья. Он бы даже мог и не лежать, но лежанье его входило в тонкие юридические соображения Полиевкта Харлампиевича, и потому надлежало беспрекословно покориться сему тягостному искусу. Князь Владимир даже и в первую минуту катастрофы был вовсе не настолько слаб и болен, как это казалось окружающим и ему самому; он просто-напросто струсил и перепугался; а трусость, соединенная с этим внезапным испугом и подкрепленная винными парами, вконец расстроила его изнеженные нервы. Князь и вообразил, что он очень опасно ранен и еще опаснее болен. Старый Шадурский, наш расслабленный гамен, ради конвенабельности тоже присутствовал порою у постели сына, особеннр в то время, когда приезжали навещать его и осведомляться о "катастрофе" разне особы обоего пола. Княгиня внушила гамену, что он должен казаться опечаленным отцом, и гамен точно вш время этих визитов добросовестно старался казаться таковым и, вставляя в глаз свое стеклышко, кисло взирал сквозь него на больного, уныло покачивая головою.
- Quel grsnd malheur, quelle catastrophe tragique!*- в минооном тоне восклицали навещавшие особы.- Скажите, бога ради, как это все случилось?
______________
* Какое большое несчастье, какая трагическая катастрофа! (фр.)
- Не понимаем!- печально пожимала плечами интересная в своем горе княгиня. Гамен тоже пожимал плечами, по примеру супруги, и тотчас же вбрасывал в глаз счое стеклышко. Молодой князь, со своей стороны, в качестве тяжко больного, предпочитал в этих случаях полное молчание, предоставляя поле красноречия либо матушке, либо- в ее отсутствие- Полиевкту Харлампиевичу.
- Не понимаем!- говорила княгиня.- Анонимное приглашение в маскарад... какая-то женщина... бог знает, какая она и кто она! Он так опрометчив, молод... маскарадная интрига... поехал с нею ужинать куда-то, и вдруг она вонзила ему вилку...
В этом месте рассказа на глазах княгини обыкновенно навертывались материнские слезы, и она спешилп поднести флакон к своему носу.
Посетители прилично вытягивали физиономии и, вместе с гаменом, сочувственно качали головами.
- Для чего же это сделано? с какой целью?- вопрошали они.
И в этом случае, по большей части, дальнейшим комментатором являлся Полиевкт Харлампиевич. Он с большою обстоятельностью рассказывал все событие и приводил дальнейшее объяснение на предложенные вопросы.
- Цель очень ясна,- почтительнейше докладывал он,- эта женщина,- жена какого-то мещанина, что ли,- принадлежит, пл всем вероятиям, к известной категории: акула-с, как есть акула алчная!.. Разыгнала все это затем, чтобы сорвать с их сиятельствс изрядную сумму, будто бы за свое бесчестие по поводу мнимого насилия... Насилие!.. Разве насильно при всей публике поедет кто-нибудь из маскарада ужинать в ресторацию?.. И анонимное послание ее тоже, должно быть, насилие? Помилуйте-с! Возмутительный факт, который следовало бы в настоящее время благодетельной гласности по всем журналам предать... Теперь следствие идет, надо будет на одну доску с этой женщиной становиться! И так, можно сказать, оскорблены какою-то тварью честь и достоинство имени их сиятелтства, герб оскорблен! За это- Сибирь-с и кандалы, по закону!.. Ведь бедный князь теперь, так сказать, жертва, мученик неповинный!..
И в этом убедительном роде катился дальнейший поток красноречия Полиевкта Харлампиевича, сладостные глазки которого тоже подчас увлажнялись слезою искренне преданного и чувствительного сердца.
Посетители разъезжались в благородном негодовании и развозили по городу толки о "катастрофе", с комментариями во вкусе Хлебонасущенского. Некоторые, впрочем, как водится всегда, не могли обойтись и без злословия: говорили с ироническими улыбками о силе победителя женских сердец, которого победила вилкой какая-то маска; но вообще князь Владимир гораздо более обыкновенного обратил теперь на себя общее внимание; о нем заговорили все, и барыни, и камелии, все немедленно признали его очень интересным, сочувствовали его положению и находили самое происшествие весьма трогательным, ужасным и романическим. Вся пучина презрения, порицаний и самых безобразных толков с отвратительными заключениями в великосветском и demi-mond'ном* приговоре выпадала, конечно, на исключительную долю какой-то госпожи Бероевой.
______________
* Полусветском (фр.).
XVI
ФАМИЛЬНАЯ ЧЕСТЬ ЗАТРОНУТА
После допроса Бероевой Полиевкт Харлампиевич вернулся прямо к княгине, весьма смущенный и озабоченный. Княгиня тольько что проводила нескольких посетителей и потому пока еще находилась вкомнате сына, вместе с расслабленным гаменом.
- Ну что? какие вести?- подняла она томные взоры на вошедшего.
- Недоброкачественные, матушка, ваше сиятельство, недоброкачественные-с!- кисло сообщил Хлебонасущенский.- Надо пговорить серьезно, посоветоваться всем вкупе с откровенностью... Я, уж извините, распорязился, пока что, до времени, никого не принимать из посторонних.
- Что же такое?- Что там еще, бога ради, говорите скорее!- встревожилась Татьяна Львовна.
Молодой князь весьма бодро и быстро поднялся со своей подушки, вовсе не соответственно положению тяжко больного.
- Да вот что-с!- с некгторым затруднением от щекотливости предстоящего разговора начал Хлебонасущенский,-откашлявшись и потирая руки.- Тварь-то ведь эта показывает, будто у нее имеется плод преступной любви и будто виновник плода-то- их сиятельство...
- Как так?- изумилась опешенная княгиня.
- Не могу подлинно знать, а только она показывает это очень настойчиво,- ответствовал почтенный адвокат и ходатай.- Указывает даже местожительство той акушерки, у которой этот плод хранится на воспитании.
Молодой Шадурский именился в лице.
- Ежели оно истинная правда,- продолжал Хлебонасущенский,- то дело может принять весьма зловредный оборот касательно личности и чести их сиятельства, потому- живая улика налицо, опять же буде акушерка покажет соответственное, то на их сиятельство непременно ляжет юридическая тень подозрения... Это может повредить карьере и гербу...
И вслед за этим вступлением Полиевкт Харлампиевич передал всю главную сущность показаний Бероевой.
Мать и сын остались под сильным впечатлением этого рассказа; княгиню он даже вконец поразил своею новостью; один только старый гамен, как ни в чем не бывало, вставил в глаз стеклышко и, как-то старчески облизываясь, спросил плюгавого сатира:
- Et dites donc, est-elle jolie?* Хороша она собою?
______________
* А скажите, она красивая? (фр.)
Но на его неуместный вопрос даже и Хлебонасущенский не обратил в эту минуту достодолжного внимания, а княгиня смерила гамена своим строгим и холодным взглядом.
- Я уж там подмазал кой-какие колеса; мне сегодня же сообщат адрес акушерки, с хитрым подмигиванием сообщил Хлебонасущенский,- уж вы, значит, ваше сиятельство, для ясности дела, пизнайтесь-ка мне, как бы отцу духовному, правду ли она показывает-то? было у вас такое дело, или не было?
- Было,- нехотя процедил сквозь зубы Шадурский и тотчас повернулся лицом к стене, чтобы не встретиться с глазами матери и управляющего. В эту минуту, вместе с сделанным сознанием, в нем заговорил слабый отглосок совести.
Надолго ли только?
- Ну, стало быть, все отменно хорошо теперь!- самодовольно потирая руки, заключил ходатай.- Уж вы, значит, ваше сиятельство, на очной ставке с Бероевой говорите на все ее улики, что знать ничего не знаете и никогда никакой интриги с нйе не имели; а остальное- в руце бодией! Надо надеяться и не унывать, а мы уж механику нашу подведем! будьте благонадежоы-с!
Шадурский ничего не ответил, а княгиня позвала Хлебонасущенского и вышла вместе с ним из комнаты.
- Послушайте, мой милый,- начала она ласково и серьезно,- вы понимаете сами, какое это дело... кончайте его, не жалея денег- мы уж вам отдадим... Тут фамильная честь затронута.
- Уж будьте благонадежны-с, матушка ваше сиятельство!- повторил ходатай, чередуя поклоны с улыбками.- Полиевкт Хлебонасущенский недаром уж по этой части мудрецом у самых опытных юристов слывет! будьте благонадежны-с!
- Вольдемар!.. что ж, она хороша собою!.. a?.. Quel est le genre de sa beaute- blond ou brune?* Расскажи-ка ты мне, пожалуйста!- приставал меж тем гамен к своему сыну, шаловливо поигрывая своим стеклышком.
______________
* Каков тип ее красоты, блондинка или брюнетка? (фр.)
Но Вольдемар не почел за нужное отвечать ему что-либо и, лицом к стене, лежал все в прежнем положении.
XVII
ДЕЛЬЦЕ ПОЧТИ ОБДЕЛАНО
Отпустив от себя, с надбавочной пятирублевой благодарностью, субъекта, принесшего адрес акушерки, Полиевкт Харлампиевич тотчас же было приказал закладывать в пролетку пару своих рыженьких шведок, но тут же одумался и отменил это приказание. "На грех мастера нет,- сообразил он с присущей ему предусмотрительностью,- еще, пожалуй, кто-ни
Страница 103 из 146
Следующая страница
[ 93 ]
[ 94 ]
[ 95 ]
[ 96 ]
[ 97 ]
[ 98 ]
[ 99 ]
[ 100 ]
[ 101 ]
[ 102 ]
[ 103 ]
[ 104 ]
[ 105 ]
[ 106 ]
[ 107 ]
[ 108 ]
[ 109 ]
[ 110 ]
[ 111 ]
[ 112 ]
[ 113 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 60]
[ 60 - 70]
[ 70 - 80]
[ 80 - 90]
[ 90 - 100]
[ 100 - 110]
[ 110 - 120]
[ 120 - 130]
[ 130 - 140]
[ 140 - 146]