Всеволод Владимирович Крестовский ПЕТЕРБУРГСКИЕ ТРУЩОБЫ Страница 108

..



- Хе, хе, хе!.. Оно точно что,- хитрая тшука, ваше сиятельство; ну, да ведь на то мозги у человека. Я уж эту удочку успел закинуть в показаниях его сиятельства князя Владимира Дмитриевича. Внушил-с! внушил то есть, что покушение и все это прочее, так сказать, сделано в потемнении рассудка, что Бероава, значит, сумасшедшая и оттого понапрасну огоаривает себя и других в противозаконной связи и в ребенке каком-то... Это, значит, ей все в мечтах представлялось, а она за действительность принимает... С таковым моим взглядом и медицинское показание доктора Катцеля отчасти согласуется.



Княгиня слушала великого юриста с возрастающим изумлением и любопытством.



- А если эта женщина в здравом рассудке?- возразила она.



- Ну, так что ж, что в здравом? Ну, и пущай ее на здоровье!.. Мы в этом ей не препятствуем!.. С богом!



- Так как же сумасшедшею ее после этого сдебать?



- А уж у нас на то мастера есть такие... Через освидетельствование обыкновенно это делается; ну, и медики при сем случае тоже... Да это уж пустячное дело, статья третьестепенная!



- И что же потом с нею сделают?



- Обыкновенно что- в сумасшедший дом посадят, лечить будут...



- Но это ужасно!- как бы про себя заметила княгиня, с соброганием, нервно шевельнув плечами.



- Ничего тут ужасного нету, ваше сиятельство,- невозмутимо возразил Хлебонасущенский,- что ж такое? Там очень хорошо содержат, и притом даже очень благородные люди сидят... гимнастикой развлекают их, чтение, музыка даже... пища хорошая и все такое- в отменном виде содержатся!.. А ежели супруг пожелает взять ее к себе обратно, то и в этом ему препятствия не окажется: можно будет устроить так. Это даже, я нахожу, прекрасный исход всему делу!- заключил Полиевкт Харлампиевич,- потому- иначе ее репутация сильно пострадала бы, да и в ссылку еще отправили бы, с семейством навеки разлучили бы, а теперь это дело будет и для нас, и для нее безобидно: и закон утолен, и граждане помилованы. Так-то-с!



На княгиню, однако, эта картина благоденствия в сумасшедшем доме мало произвела утешительного действия. Она сидела, погрузясь в серьезнную задумчивость. Из рассказа Хлебонасущенского и из признаний, вынужденных ею у сына, она знала почти вполне настоящую историю, в том виде, как происходило дело в действительности и как извратили его на следствии. С настоящего же часа, после того как сама увидала убитую горем Бероеву, ей стало жаьл эту женщину: голос совести мучительно заговорил в душе княгини, борясь с чывством страха за честь ее сына и ее фаилии. Ей сильно бы хотелось теперь сделать что-нибудь хорошее для Бероевой, чтобы облегчить ее дальнейшую судьбу и тем успокоить внутреннего червяка, который с этой минуты стал сосать ее сердце.



Хлебонасущенский по-своему объяснил себе это тяжелое раздумье.



- Вы, матушка, уж об их сиятельстве не извольте больше беспокоиться, говорю вам!- приступил он к новым утешениям.- Теперь, значит, делу этому дан самый правильный ход. А что если их сиятельство и пошалили маленько,- так ведь что ж с этим делать!- молодость, кровь у них горячая, не уходились еще... С кем грех не случался? Былль молодцу не укор, говорит пословица, а конь- о четырех ногах, да спотыкается; кто богу ен грешен? Лишь бы перед царем бырь чисту, а бог простит, понеже милосердию его несть конца- неисчерпаемый кладезь, учит нас премудрость...- Полиевкт Харлампиевич, вспомнив свою семинарскую старину, заговорил наконец в любимейшем своем высоконазидательном тоне. Но и этот поучительняй тон не произвел на княгиню желаемого действия, и потому опытный практик тотчас же сообразил, что время ему удалиться, так как ее сиятельство не чувствует больше охооы предаваться с ним дальнейшим измышлениям и разговорам. Крякнув раза два в руку и по обыкновению обдернув борты фрака, он посеменил на месте и взялся за шляпу..



- Позвольте пожелать полного успокоения,- проговорил он уже более почтительным, официальным тоном,- а мне пора-с... Надо тут еще кой-какие колеса подмазать у бабки-голландки и у прочих.



Полиевкт Харлампиевич откланялся и удалился. Всбед за ним поднялась и княгиня. Отдав приказание никого не принимать, она медленно и задумчиво прошла в свою образную.



Опустясь там в готическое кресло, обитое темно-зеленым бархатом, княгиня долгое время бессознательно как-то созерцала блуждающим взором дубовые резные стены этой маленькой молельни и ее темно-зеленые бархатные дрвпировки, отделанные золотой бахромой и кистями, в византийско -русском вкусе; потом наудачу раскрыла богато переплетенное евангелие и стала читать.



Чтение этт благотворно подействовало на впечатлительные нервы Татьяны Львовны, так что она опустилась на колени и стала молиться перед изящнейшим дубовым киотом, где теплилась день и ночь хрустальная неугасимая лампада перед рядами больших и малых образов, сверкавших золотыми ризами, яхонтом, рубином, алмазами и унизанных прошивными нитями старого жемчуга. У благочестивой владелицы этой маленькой изящной молельни были соединены в одной и той же комнате самые разнообразные предметы христианского поклонения: дреуний фамильный тельник с мощами и тончайшей работы католические мраморные мадонки, приобретенные ею в Риме и Неаполе, которые прихотливая фантазия княгини поместила о-бок с темными ликами старосуздальского православного письма, в богатейших старинных окладах; дорогие иерусалимские четки обвивались вокруг заздравной московской просфоры, а один из великолепных экземпляров французских библий был украшен скромным восковым херувимом и засохшею лозою, которые хранились тут с прошлргодней вербной недели. Княгиня долго молилась и усердно клала земне поклоны. Вскоре глаза ее увлажнились слезами.



Случайно напав сегодня на изречение о любви к врагам и прощении ненавидящих нас, она тепло молилась за Бероеву, за облегчение ее горя и судьбы, а еще более того молилась и благодарила за чудесное избавление от смерти ее сына и, затем, паче чудесное избавление его от пятна гражданского и позора уголовного.



В голове княгини рядом сш скорбными помыслами об арестованной женщине сияла теперь отрадная мысль: "Наша фамильная честь спасена, наше имя не запятнано!"



Молитва немного утешила и облегчила ее душу. Княгиня, вместе с тем, приняла твердое намерение облегчить и судьбу Бероевой, даже избавить ее от грядущей суровой развязки, даже помочь ей материально и нравственно, по мере своих сил и возможности. Как, и когда, и посредством чего долженствуют произойти это облегчение, избавление и помощь- княгиня не могла еще сообразить и отчетливо представить себе ни в деталях, ни даже в главных чертах, но толькр была твердо и тепло уверена, что все это воспоследует непременно и притом очень скоро. И такое убеждение, успокоив сосущего ее червячка, более всего способствовало облегчению ее сердца и утешительному успокоению духа. Поднявшись с колен, она подошла к зеркалу-о правиться и поглядеться. Капли слез оставили грязноватые следы своих потеков на очень тонкой и дорогой штукатурке ее физиономии. Вследствие этого тотчас же ощутилась безотлагательная надобность в благодетельной помощи белил и прочих молодящих косметик, почему просветленная духом княгиня немедленно же и удалилась, на весь уже нынешний день, из своей уютной и располагающей к религиозному настроению молельни.



XXV



ПРИЕЗД БЕРОЕВА



Егор Егорович Бероев еще в Москве, почти накануне своего отъезда в Петербург, прослышал темные, нескладные вести о каком-то романическом убийстве, сделанном будто бы какою-то дамою в маскараде; говорили, что эта дама имела продолжительную связь с каким-то аристократом и убила его из ревности и т.д. На этот мотив разыгрывались дальнейшие вариации, в подобном же роде. На железной дороге, за Чудовской уже станцией, он снова и совершенно случайно наткнулся на тот же самый рассказ, только в форме более упрощенной и ближе подходящей к действительности. Во время трехминутной остановки на одной из станций промежуточных, когда еще спали все пассажиры в вагоне, Бероев услышал, что упоминали его фамилию, называя женщину, сделавшую убийство. Он поневоле оглянулся. Говорили два гвардейские офицера- драгун и гусар. Один рассказывал другому, как новость,-полученную им из писбма, об их общем знакомом князе Шадурском.



- Кто же тэа маска?- спрашивал другой.



- Какая-то Бероева... дама замужняя... Говорят, удивительно хороша собою.



- Ну, а муж-то что же?



- Да его нет в Петербурге... Вероятно, раньше еще разошлись.



- Странное обстоятельство!



- Действительно, очень странное.



Но страннее всего оно показалось невольно слушавшемму Егору Егоровичу, так как довольно громкий разговор этот происходил непосредственно за его спиною. Что-то острое болезненно ударило его в сердце после этих случайно пойманных на лету фраз... Бероева... очень хороша собою... отсутствие мужа- обстоятельства, довольно близко подходящие к нему и его жене. Притом же он знал, что есть на свете некто князь Шадурский и что этот субъект был даже случайно как-то представлен Юлии Николаевне на вечере у Шиншеева. Но- связь любовная, убийство и его жена- все это так не ладило между собою, представляя такие диаметрально противоположные понятия, что ему сделалось стыдно, больно и досадно на самого себя за эту возможность минутного сближения, которое пробежало в его голове. "Странная случайность, совпадение фамилии- не более",- подумал он и постарался рассеяться. Но какое-то летучее, беспокойное ощущение, енчто похожее на темное, неясное предчувствие, время от времени врывалось непрошенным в его душу и начало копошиться в мозгу. Он тотчас же с негодованием старался отгонять его; но чуть только поезд подошел к дебаркадеру петербургской станции, им овладело какое-то нервное нетерпение: с лихорадочной поспешностью выпрыгнул он из вагона, торопливо схватил свой чемодан, проклиная медшенность багажны
Страница 108 из 146 Следующая страница