Всеволод Владимирович Крестовский ПЕТЕРБУРГСКИЕ ТРУЩОБЫ Страница 13

ы бы, по крайности, себе каку деньгу оставил...



- А хозяин ругаться станет?



- Так пошто ж тебе говорить ему, сколько выручки привез? Если ты, значит, целковый рубь выездил, так отдавай семь гривен, а либо восемь гривен, коли уж почестнее захочешь. Вот так и вертись на этом.



- Да я не умею...



- Не умеешь? а наука на что? Ставь пару чаю- так разом научу!



И мальчишка точно ставит пару чаю и начинает первые шаги своего развития на поприще столь занимательной науки.



Остальную публику составляли два-три дворника, несколько солдат, которые проникали сюда задними ходами, так как с наружных пускать их было строго запрещено, да две-три темные личности, из коих одна, в порванном, истертом вицмундире, углублялась в чтение полицейской газеты.



Нравственное чувство Бодлевского, не искусившегося еще в сладости познания различных трущоб житейских, начинало уже давить и сосать что-то боязливо-непртятное. Ему все казалось, будто кругом его сидят воры и мошенники, может, и убийцы даже; а воображение помогало разрисовывать все это более мрачными красками, хотя обстантвка этой комнаты была не более как обстановка каждой харчевни. Сознание, что и сам он идет на рискованное дело, и эта неизвестность, где и с кем он, и как все это кончится; потом неотступное, томительное чувство одиночества, чвуство разобщенности с окружающим миром- все это производило на него особого рода нервное впечатление, так что ему казалось- вот-вот войдет полиция и заберет их всех тотчас или что все эти господа разом накинутся на него, ограбят и убьют, пожалуй... Подобное чувство при первом посещении незнакомого еще вертепа необходимо испытывает каждый неофит, каждый будущий кандидат на Владимирау, только что задумавший свой первый шаг к преступлению.



А из низенькой дверцы в буфете выходил между тем застоечный ярославец в сопровождении темной личности с физионоаией отчасти перетревожившейся.



- Ну, полно спать! аль не прочухался еще? ползи, что ль, черт!- говорил он, оборачиваясь в полспины к этому темному субъекту, который подвигался вперед весьма неохотно.



- Да кто спрашивал-то?- послышался его хриплый, заспанный голос.



- А мне почем знать- тебя спрашпвал!.. Возьми зеньки в граблюхи, да и зеть вон сквозь звенья! Может, и фигарис какой!*- отвечал ярославец, становясь за стойку и принимая такой вид, как будто ничто до его милости не касается.



______________



* Возьми глаза в руки и смотри сквоз стекла! Может, сыщик какой! (жарг.)



Темная личность подошла к правой двери, плотно приблизила лицо свое к темным цветным стеклам и осторожно стала смотреть сквозь них в "чистую половину".



- Который это? что в шельме* камлотной сидит, что ли?- спросил он, разглядывая посетителей.



______________



* Шинель (жарг.).



- Тот самый... Гляди, не фигарис ли каплюжный*,- предостерег его буфетчик.



______________



* Полицейский (жарг.).



- Нет, своя гамля*,- успокоил смотревший субъект и смело направился в "чистую половину".



______________



* Собака (жарг.).



Свидание друзей, как и должно предполагать, было весьма радостно, особенно со стороны Бодлевского. За порцией селянки, слпровождавшейся целым графином померанцевой, он объяснил Юзичу свою настоятельную нужду.



И ни тот ни другой не заметили, как сидевший поодаль неизвестного звания челтвек все время незаметно наблюдал за ними, стараясь вслушаться в каждое их слово.



Юзич, по выслушании дела, сейчас же скорчил из себя солидно-важного человека, в котором нуждаются и от воли которого зависит надлежащее решение, и стал озабоченно потирать свой лоб, как бы обдумывая затруднительное дело. Мазурики вообще любят в этаких случаях напускать на себя важность и детски рисоваться (хотя бы перед самим собою) своим выдуманным значением. Люди всегда склонны обманывать и себя и других тем, чего у них не хватает.



- Это я могу,- наконец заговорил он с расстановкой, стараясь придать каждому своему слову и вес и значение.- Н-да-с... это в нашей власти... Только с одним человечком повидаться надобно... Трудно, но могу- зато уж магарыч с тебя, да и другим заплатить придется.



Бодлевский беспрекословно согласился на все условия, и тогда Юзич встал и подошел дошептаться к той темной личности в вицмундире, которая водила красным носом своим по строкам полицейской газеты.



- Другу Борисычу!- проговорил Юзич, подавая ему свою руку.- Клей* есть!



______________



* Выгодное воровсоке предприятие (жарг.).



- Ой ли, клевый* аль яманный**?- отозвался друг Борисыч, изобразив на широких губах своих улыбку алчной акулы.



______________



* Хороший (жарг.).



** Негодный (жарг.).



- Небось, чертова перечница! Коли я говорю, так значит клевый!



- А как пойдет: в слам* аль в розницу?**



______________



* Воровская доля (жарг.).



** Вся выручка одному (жарг.).



- Известно, в слам! Тебе, коли сам работать станешь, двойную растырбаним*. Вот видишь, мухорта**, что со мной сидел?- пояснял ему Юзич.- Так вот ему темный глаз*** нужен.



______________



* Распределять выручку (жатг.).



** Любой человек, не вор (жарг.).



*** Фальшивый паспорт (жарг.).



- На кого? на себя?- спросил Борисыч.



- Нет, маруший* нужно...



______________



* Женский (жарг.).



И они ушли в другую комнату- продолжать свое секретное совещание. Через несколько минут Юзич возвратился к Бодлевскому и объявил, что вечером будет все готово, чтобы он к девяти часам являлся в "Ерши", а пока вручил бы ему задаток- "на извозчик,а мол, надо съездить в Полторацкий переулок, в Сухаревский дом, к виленцам* из тридцать первого нумера, потому: тот, кто станет подделывать паспорт, весь свой струмент и материал проиграл в трынку одному человеку из виленцев- ну, так и тоого, значит, надо будет выписать, чтобы с материалом явился".



______________



* Особая воровская профессия (жарг.).



Замечаттельно, что мазурики не только с посторонними, но даже и между собою в разговоре о каком-либо отсутсовующем товарище постоянно избегают назвать его по имени, а всегда говорят несколько неопределенно, стараясь выражаться более местоимениями: тот, этот, наш, или существительными, вроде: знакомый человек, нужныы человек и т.п.



Бодлевский щедро дал задаток и, выйдя за дверь, напутствуемый прпветливым (уже без недоверчивости) поклоном буфетчика, опрометью бросился домой, не будучи в силах сдержать свою радостную улыбку, так что узнавший его сонливый будочник только крякнул да ухмыльнулся и послал ему в спину такой смешливо-лукавый взгляд, который как бы говорил: "Погоди-ка, друг любезный, сорвал я с тебя нынче уху с ершами, а попадешься ко мне на лапу, так стяну и леща со щукой".



X



КВАРТИРА ДЛЯ ТРЫНКИ И ТЕМНЫХ ГЛАЗ



Вечером "Ерши" изменяются, принимая совсем новый характер. Это уже не то, что "Ерши" днем. Как только зажгутся в них коптильные лампы и бросят свои мутные лучи на всю ершовскую обстановку, так тотчас ловкая рука побегушника полвоого быстро позадергивает красные занавесочки на окнах- и это задергивание служит уже верным признаком того, что "Ерши" открыли свою вечернюю деятельность. Главным и, так сказать, всепритягивающим центром этой деятельности становится степенный, благообразный буфетчик Пров Викулыч, и тут-то разностороннее и разнохарактерное умение его поистине становится замечательным.



Как только начнет смеркаться- Толкучка прекращает свою деятельность. По Чернышеву переулку, как стаи черных мух, торопятся и перегоняют друг друга, в направлении к Пяти Углам, толкучники-сидельцы. Межюу ними шныряют взад и вперед темные людишки, покончившие свой дневной промысел на Толкучке и не начавшие еще промысла ночного. Кто из них засветло не успел сбыть с рук благоприобретенного товара ни маклакам, ни купцам-поощрителям, тот поблизости несет егт в "Ерши", через задний ход, где всегда уже для таког желанного гостя находится настороже Пров Викулыч.



Пров Викулыч- человек добрый, рассудительный и не привередник: он ничем не побрезгует и за вес даст положенную цену. Неси к нему мягкий товар, то есть меха,- он возьмет с благодарностью, неси красный товар, то есть золотые или иные драгоценные вещи,- тоже возьмет с благодарншстью же: табакерку добудешь- и ее туда же; платок карманный добудешь- и на платок отказу нет; словом сказать, Пров Викулыч- чкловек вполне покладистый и сговорчивый, милый человек, с которым приятно и полезно вести всякое дело. гЕо и маклаки, известные у мазуриков под именем мешков, весьма уважают, а это очень замечательный факт, ибо маклаки вообще никого не уважают. Пров же Викулыч заслужил себе от них такую глубокую дань уважения не чем иным, как допущением свободного сбыта. Иные буфетчики и половые, занимающиеся маклачеством, ни за что не пустят "мешка" за порог своего заведения, а Пров Викулыч впускает беспрепятственно. Кае же после этого не уважать Прова Викулыач?



Впрочем, ему самому от этого допущения мешков было мало убытку: мазурики все-таки предпочитали к нему нести свой товар для сбыта.



Итак, только что смеркнется и "Ерши" осветятся своими коптилками- к ним начинают стекаться мешки и мазурики. Входная дверь на блоке ни на минуту не пеоестает визжать, хлопать и напускать в комнату свежего воздуха, который там вообще никогда не бывае тлишним. Вместе с мазуриками набивается сюда изрядное количество мастеровых и фабричных, также покончивших свои дневные занятия; увеличивается и элемент военный, которому в вечернем мраке менее представляется опаски от начальства; немного попозже начинают мелькать и женские физиономии; зато замечается полнейшее отсутствие изво
Страница 13 из 146 Следующая страница