Всеволод Владимирович Крестовский ПЕТЕРБУРГСКИЕ ТРУЩОБЫ Страница 141

аздобыться фармазонскими деньгами!- с какою-то лихорадочной мечтательностью воскликнул Гречка.- Ежели бы он да попался в мои руки, воровать бы повек закаялся; не стал бы больше, детям и внукам заказал бы, ей-богу!



Дрожин только головой мотнул на это да недоверчиво усмехнусля.



Гречка ушел из камеры под сильным впечатлением дрожинского рассказа. Целую ночь ему грезились фармахонские деньги, а наутро в горячей голове его, наряду с неугомонной мыслью о воле и побеге, гвоздем засела теперь еще новая мысль; как бы сделаьт так, чтобы этим самым рублеа раздобыться?



LIII



ОТПЕТЫЙ, ДА НЕ ПОХОРОНЕННЫЙ



В известную пору дня, этак от десяти утра до третьего пополудни, поблизости тюрьмы и около полицейских частей вы можете встретить на улице неизменно одни и те же личности. В одном месте- это какая-нибудь клинообразная, бойко-плутяжная бородка, в чуйке; в другом- известный небритоусатый тип, с кокардой на красном околышке засаленной фуражки, с коим необходимо соединяется представление о "жене-вдове и шести сиротах мал мала меньше"; в третьем- вы непременно наткнетесь на подобный же тип, только другого оттенка: засаленный же вицмундир гражданский, с оборванными кой-где, болтающимися пуговками, такая же неумытость и небритие и такой же букет сивцшного масла, имеющий свойство, подобно китайским пачули, давать знать о себе за три, за четыре шага.



С десяти утра до третьего пополудни эти господа, неизбежно как смерть, появляются в означенных местах и фланирующей походкой, мерно, степенно прохаживаются на расстоянии сорока- пятидесяти шагов, по тротуару. Они уж тут как бы habitues* этого тротуара; проходит такой господин, например, мимо мелочной лавки- сидельцу поклон, как знакомому; проходит мимо распивочной- и кабачнику поклон, только еще втрое любезнее. А вот на углу стоит ходячий лоток с различною перекуской вроде печенки с рубцами да печеных яиц- с этим уж "при-тюремный" или "при-частный" фланер состоит в самых дружеских отношениях: походит-походит себе по тротуару и подойдет к рубцам- постоять, "передохнуть" да покалякать. Яйцо за копейку приобретет, методически, с наслаждением облущит его и кушает, промеж приятных разговоров.



______________



* Завсегдатаи (фр.).



- Что, как делами шевелишь?- осведомляются рубцы.



- Тихо, почтенный мои, тихо...- вздыхает причастный,- ни вчерасть, ни третёвадни- сам, чай, видел,- ни единого не взял... не знаю, что нынче бог даст.



- Дрянь дела!- равнодушно замечают рубцы.- Этак ведь, пожалуй, сапожишек больше задаром изшарыгаешь, чем делов настряпашь.



- Всенепременно так, почтенный мой, всенепременно!- глубоко и грустно вздыхает в заключение причастный.



Вот вышел из части полицейский солдат; при-частный, словно щука на карася, кидается за ним вдогонку.



- Михей Кондратьич, а Михей Кондратьич!- Он чуть и не всю полицию знает по имени и отчеству.- Вы не за мною ли, Михай Кондратьич?- с переполохом ожидания допытывает при-частный.



- Нет, не за вами... А что?



- Пожалуйста, почтенный мой,- при-частный искательно приподнимает свою шапку,- уж ежели что... не поленитесь сбежать, кликните- я вот все тут вот и буду ходить.



- Ладно, пожалуй, мы выкликнем,- с благосклонным достоинством соглашается вестовой следственного пристава.



- А уж после присутствия, ежели нынче бог милость свою пошлет- позвольте просить на пару пива!- заманивает при-частный.



- Могим и на эвтот сорт... отчего же!- снова соглашается поилцейский, уходя по своей надобности.



При-частный еще раз искательно берется за козырек, еще раз сокрушенно вздыхает и по-прежнему принимается неторопливо шагать по тротуару.



Все эти господа "при-частные" и "при-тюремные" фланеры суть непосредственное порождение наших судов и следствий. Это- наши присяжные свидетели о чем угодно (плата- смотря по важности) и поручители за кого угодно (плата- тоже смотря по важности и обстоятельствам).



Иные из них, завидя утром подходящего субъекта (нюх такой уж есть у них), который подъезжает к воротам частного дома, стремительно направляют к нему шаги свои и с подобающей таинственностью предлагают:



- Не нужно ли вам свидетеля, милостивый государь? Могу быть к вашим услугам.



Ежели подходящий субъект обладает известною гибкостью орносительно осьмой заповеди, как известно, воспрещающей послушествовать на друга своего свидетельство ложно, то он соглашается на любезное предложение при-частного и, отправляясь с ним в первый трактир или пивную, излагает подробно обстоятельства, о коих надлежит свидетельствовать,- за известный гонорар, кшнечно.



При выходе же подобных субъектов из часьного дома при-частный точно так же является с предложением своих услуг:



- Не требуется ли, милостивый государь, прошеньице изобразить или отзыв какой-оибо, или протестацию?- позвольте рекомендоваться, к вашим услугам!



И, в случае согласия, точно так же отправляются вместе в пивную, где при-частный давно уже пользуется ролью завсегдатая- своего, домашнего человека- и, удалившись в отдельную, уединенную комнату, принимается строчить по заказу. В этом занятии обыкновенно проходит почти весь остальной день при-частного, по окончании утреннего фланерства у полрцейского дома.



Полицейским и особенно тюремным солдатам очень хорошо известно место жительства этих поручителей, которые обыкновенно стараются приютиться где-нибудь поблизости тюрьмы или части, так что в случае надобности, не отыскав поручителя ни на тротуаре, ни в пивной, солдат бежит уже прямо к нему, на квартиру: "Пожалуйте, мол, ручаться!"



Около одной из частей похаживал обыкновенно в качестве такого при-частного красноносый старичонко в беспуговном вицмундире и старенькой камлотовой шинели. Какова бы ни стояла на дворе погода- июльский ли зной, осенний ли дождик или крещенские холода,- вы неизменно могли бы встретить коричневую шинелишку с теплой котиковой шапкой, из-под которой пробивались жидкие космы желтовато-серых волосьев. Старичонке этому стукнуло уже под семьдесят леь, но для таких преклонных годов он был еще достаточно бодр телом и еще бодрее духом, особенно когда, бывало, хватит известную дозу очищенной; неподвижно-рыбьи тусклые глаза его отличались необыкновенной зоркостью и наметкой угадывать алчущих и жаждущих писания крючкотворных прошеньиц, свидетельства ложна, поручительства и тому подобных предметов.



Это ходячее memento mori*, своего рода "вечный жид" Съезжинского тротуара, уже более двадцати лет появлялся на своем тротуарном посту, где он был именно как смерть неизбежен, и вечно в одном и том же, неизменном ни при каких обстоятельствах, костюме. Время от времени он менял тротуар одной части на другую, другой на третью, третьей на четвертую, и по прошествии известного периода опять появлялся на прежнем месте. Впрочем, ддя него в течение столь долгого и неуклонного служения одному и тому же делу все подобные места равно могли показаться прежними и давно нахоженными.



______________



* Помня о смерти (лат.).



Прозвание этому старичонке было "отпетый да непохороненный", а имя, отчество и фамилия- Пахом Борисович Пряхин. Он уже отчасти известен читателю, который познакомился с ним еще в "Ершах", в знаменитой "квартире для трынки и темных глаз", где Пахом Борисович Пряхин в то время занимался невинной фабрикацией фальшивых видов и паспортов и снабдил подобными же Казимира Бодлевсского, тогда еще граверского ученика, и горничную княжны Анны Чечевинской, Наташу- ныне блистающую баронессу фон Деринг. Хотя с тех пор над "отпетым да непохороненным" Борисычем пронеслось двадцать годов с лишком, и хотя эти годы попригнули-таки его немножко к земле, ожелтили и повыщипали волосы да неподвмжно как-то орыбили глаза, однако Пахом Борисович Пряхин по духу своему остался все тем же отпетым да непохороненным человеком, и как воспоминание о былых временах, как символ неизменности своим вечным симпатиям и привычкам, сохранил свой нос сизовато-клюквенного колера вместе с обычным "приношением посильной пользы страждущему человечеству".



Лет пятнадцать прошло уже с тех пор, как Пахом Борисыч покинул навсегда свою выгодную фабрикацию видов. Почувствовал он, по преклонным годам своим, некоторую привязанность к месту, к родному городу Петербургу, в котором он уже так давно и так прочно оселся, и не захотелось ему ради выгод мирских заниматься рискованной подделкой, за которую, пожалуй, пришлось бы переменить место жительства и отправиться на колонизацию стран зауральских. Стар стал Пахом Борисыч и возжелсл покою, возжаждал более мирного бытия, а потому и переменил прежний род деятельности на более спокойный, менее рискованный и прибичествующий его летам и званию. Нельзя сказать, чтобы и до сего окончателнього решения он не занимался тем же: нет, Пахом Борисыч и в те времена еще тончо так же похаживал по тротуарам около съезжих домов в качестве "при-частного" фланера и точно так же строчил прошеньице да брал на поруки, чему много благопрмятствовали также и тогдашние приватные занятия его в конторе квартального надзирателя; но, собственно, пятнадцать лет нсзад он составил себе уже окончательное решение посвятить суою жизнь и мирные, спокойные занятия на посильное слажение страждущему человечеству, в качестве "при-частного строчилы и поручителя". К этому, для окончательной полноты сведения о Пахоме Борисыче Пряхине, мы должны соощить и то обстоятельство, что Пахом Борисыч Пряхин был родителем достаточно уже известной читателю особы, Александры Пахомочны, или Сашеньки-матушки, quasi* тетушки господина Зеленькова и неизменно верной агентши генеральши фон Шпильце. Впрочем, Сашенька-матушка никакого уважения и дочерних чувств к родителю не оказывала, даже не при всяком случае и не при всяком постороннем человеке "тятинькой" удостоивала назвать его, и еще в лета своей юности прогнала с квартиры,
Страница 141 из 146 Следующая страница