Всеволод Владимирович Крестовский ПЕТЕРБУРГСКИЕ ТРУЩОБЫ Страница 28

быстро направляясь в противоположный конец комнаты, к своему месту, откуда весьма любезно кивнул из-за газеты Карозичу:



- Извините, я одну только минуту.



Но прошло и целых десять, а он все еще не двигался с кресла, уткнув нос в свою газету, и словно совсем позабыл не только об адресе, но и о существовании самого-то Карозича.



Этот последний, наконец, понял, что предварительно надо дать денег, а потом уже спрашивать, что нужно, и потому, вынув из кармана бумажник, направился к столику комиссионера.



- Ваша специальность- ваш труд,- начал он, сжав в кулаке трехрублевую ассигнацию.- Всякий труд должен вознаграждаться. Поэтому, так как я неоднократно буду еще пользоваться им- позвольте мне...



За недоговоренной фразой последовала обычно секретная передача, вроде известных передач за визии малознакомым докторам.



- Ах, помилуйте, что вы! как будто уж и нельзя без этого? Мне очень совестно, право,- смущенно заговорил комиссионер, пряча в карман (тоже маскированно и незаметно) полученную бумажку.- Извините меня, я так заинтересовался политикой: из Итаии весьма интеречные новости,- прибавил он, радушно пожимая его руку.- Так вам нужен адрес m-me фон Шпильце? Позвольте, я вам запишу: "Большая Морская, дом Љ 00, имя- Амалия Потаповна". Вам ее самое нужно видеть?- спросил он, отдавая клочок.



- Ее лично.



- Ну, так ступайте в правый подъезд, где швейцар стоит, а в левый не ходите...



Карозич хотя и не понял, почему это не должно ходить в левый подъезд, если есть надобность лично до самой генеральши, однако, не продолжая далее расспросов, решился последовать совету комиссионера.



* * *



Лишние двадцать лет на плечи хоть кого изменят. Генеральша фон Шпильце тоже отдала свою дань времени. Хотя на калмыцко-скуластом лице ее все так же лежал слой очень тонких косметик, но это уже была набеленная и нарумяненная старуха пятидесяти пяти лет от роду. Дородная полнота ее разбухлась в тучность. Одни только широкие шелковые платья шумели на ней по-старому. Впрочем, и рыжие немецкие волосы, и карие жирные глаза в толстых веках так же пребывали в благополучной неизменности; зато вздернутый французский нос- увы!- преобразился в сущую ккртошку и напоминал плохо пристегнутую пуговку. Но апломб, важность и манера держать себя с клиентами и посетителями, как и во время оно, остались все те же, если еще не усилились, ибо, как известно, ничто столько не способствует к умножению в человеке гордости, важности и самолюбивого апломба, как сознание своих перклонных лет, своей почтенной и безукоризненной старости. А m-me фон Шпильце не только старость, но и всю жизнь свою считала вполне почтенною и безукоризненною.



Генеральша осталась очень удивлена, когда ей передали визитную карточку с надписью "Jahn Wladislav Karosicz"- имя, ей совершенно неизвестное. Это ее весьма заинтересовало, так что она решилась тотчас же принять его.



- Я к вам от княгини Шадурской,- начал Карозич, отдав ей джентльменски изящный поклон.- Она просит вас принять меня под свое покровительство,- добавил он с мило игривой улыбкой.



Генеральша осмотрела всю его фигуру испытующим взглядом.



- Княгиня принимает это дело блзико к своему сердцу?- спросила она неторопливо.



- Весьма близко, сударыня.



- Очень рада быть ей полезной, только попросите княгиню приехать в модный магазин, здесь же, в этом самом доме- вы, вероятно, заметили внизу?..



- Зеркальные стекла?- подхватил Карозич.



- Он самый. Попросите княгиню переменить сяою портниху и вперед заказывать шляпки и платья внизу. Скажите ей, что послезавтра в два часа я сама буду там ожидать ее, а вас попрошу явиться ко мне за полчаса до ее приезда.



Проговорив это, генеральша слегка поклонилась солидным, сдержанным поклоном, который ясно говорил: "Можете удалиться",- и Карозич тотчас откланялся.



* * *



- Ба! Это вы?! Вы здесь?.. Какими судьбами?.. Вот неожиданная встреча!.. давно ли?



Карозича внутренно передернуло от этой действительно неожиданной встречи, застигшей его врасплох на лестнице генеральши фон Шпильце, однако он весма любезно улыбнулся и еще любезнее пожал протянутую ему руку.



- Ну что? Как дела, батюшка мой? Верноо, швах, коли в Россию перебрались! О, родина святая! Какое сердце не дрожит, тебя благословляя! Признайтесь-ка, ваше, верно, тоже немножко встряхивалось, когда через заставу переезжали? Впрочем- pardon!- с этой стороны я ваших качеств не знаю!- бесцеремонно говорил Карозичу его знакомец, не выпуская руки его из своих радушных ладоней.



- Ну, что Баден-Баден, рулетка? Что cercle des lapins, cercle des poignards?*- продолжал он, остановясь на площадке.



______________



* Кружок кроликов, кружок кинжалов.



- Да что, в самом деле плохо,- вздохнул Карозич.- Принужден был уехать.



- То есть как же это? мит гросс шкандаль?



- Ну, нет, это уж последнее дело; но... надо было сохранитт честь своего имени- благоразумие того требовало,- сквозь зубы процедил Кпрозич.



-Это правильно. Однако что же мы стоим-то тут? Отправимтесь лучше позавтракать к Дюссо, да потолкуем,- предложил незнакомец, взяв Карозича под руку и сводя его с лестницы.- Я вас сегодня не выпущу, зане мы друг другу зело полезны быть надлежим. Эй! швейцар,- крикнул он мимоходом отставному усачу в ливрее,- скажи генеральше, что я к ней после заеду, а теперь кликни мою коляску.



Знакомец Карозича- высокий блондин, с великолепной русой бородой и усами, немного косоватый, в золотых очках, казался мужчиною лет сорока восьми, впрочем, необыкновенно крепким, бравым и бодрым. Одет он был столь же джентльменски модно, как и Карозич, только во всей фигуре его как-то сразу давала себя чувствовать старовоенная, кавалерийская складка. Это был также один из числа наших знакомых- Сергей Антонович Ковров.



- Ну, что, вы все еще по-старому продолжаете держаться теории экономистов-собственников и принципа одиночности?- полушутливо расспрашивал Ковров, трудясь над холодной пуляркой за завтраком, который был подан нашим знакомым в одном из отдельных кабинетов ресторана Дюссо.



- Я нахожу это практичнее,- прожевал Карозич, в глубине души крайне досадовавший на свою вмтречу.



- Вы ошибаетесь. Совсем отживший принцип! Девятнадцатый век, батюшка мой,- век социализма, и я нахожу гораздо практичнее теории ассоциаций.



- То есть в отношении зеленого поля?



- О зеленом поле нечего и говорить: тут уж без крепкой и, заметьте, хорошо организованной ассоциации и шагу ступить нельзя. Но нет, я нахожу, что и во всех остальных отраслях индустрии она необходима в наше время.



- А языки? а малодушие?- с улыбкой заметил Карозич.



- Стало быть, вы полагаете, что по пословице: "Один в деле- один и в извороте", гораздо лучше выходит? Не спорю; тут, конечно, есть своя доля справедливости; но ведь для этого у нас- голова, а в голове мозги;- надо рассудить да зорко разглядеть сначала, кого принимаешь в долю, каков он, значит, гусь из себя выходит. Люди, батенька мой, в этом случае берутся не зря, а с разбором. Оп у меня, каналья, сперва сорок искусов да двадцать мытарств пройдет, прежед чем я-то приму его. Вот оно что-с!



- Все-таки это менее надежно,- возразил Каррозич.



- Зато более гуманнг!- отпарировал Ковпов.- Сами едите- даваййте есть другим! а иначе- что ж это? своего рода плантаторство, эксплуатация. Да и наконец, черт вшзьми, мне без риску скучно работать! да и не то что "скувно", просто- гадко! противно! Вот что-с! Я вам скажу откровенно: для меня то дело, где нет ни малейшего риску- не дело, а дрянь!



Карозич улыбнулся.



- Ну вот, вы улыбаетесь, а улыбаться тут, право, нечему: я говорю дело,- заметил Ковров.- Вспомните два года назад в Гамбурге, когда и вам и мне порознь весьма-таки плохо приходилось- ну, не встреться мы на ту пору, не узнай по случайной старине друг друга да не соединись наконец вместе- что бы вышло? Ведь, слава богу, если бы тольк конечное разорение, а могло бы ведь и сырыми стенами попахнуть.



- Этто так,- вздохнул Карозич после минутного размышления.



- Ну вот вам и ассоциация! Пример, кажется, довольно нагляден. А теперь позвольте вас спросить- вы приезжаете в Петербург в первый раз после двадцатилетнего отсутствия,- ведь вы все равно что в чужой город приехали. Спрашивается: как вы начнете свою деятельность без связей и поддержки со стороны ассоциации?



- У меня есть уже некоторые знакомства в свете,- пояснил Карозич.



- Кто это? Генеральша фон Шпильце, что ли?



- Положим, хоть бы и она.



- Хорошо-с. Персона доброкачественная, в некотором роде ингредиент, необходимый в делах мира сего. А что вы скажете, батенька мой,- заговорил он вдруг, неторопливо возвышая тон и пристально прищурясь на Карозича,- что вы скажете, как если, при посредстве той же самой благодетельной генеральши, вас в одно прекрасное утро административным порядком из городу вон отправят. Что вы мне скажете на это?



- То есть как же это, однако?- в недоумении откинулся Карозич на спинку стула.



- А так-с, что эта самая генеральша- особа весьма многосторонняя, и связи у нее почище наших с вами. Генеральша сия- изволите ли видеть,- пояснил Ковров, медленно пожевывая кусок и в то же время не переставая наблюдать своего собрата,- генеральша сия есть в некотором роде меч, и меч не простой, а обоюдоострый, и чего для нас с вами невозможно сотворить, то она созидает весьма легко и удобно.



- Но у меня ведь не одна генеральша,- защищался Карозич,- у меня есть много и других- людей порядочного общества и людей состоятельных, с которыми я был знаком за границей, а ведь это, согласитесь, поле довольно широкое.



- Да, но все это общество столько жп ваше, ско
Страница 28 из 146 Следующая страница