Всеволод Владимирович Крестовский ПЕТЕРБУРГСКИЕ ТРУЩОБЫ Страница 31

идел, и я требую, чтобы ты просил прощения.



- Madame! vous oubliez, que je suis le prince Chadoursky!*- горд оответил князек и, круто повернувшись, отошел от своей матери. Княгиня ничрго не нашлась возразить против такого сильного и неоспоримого аргумента.



______________



* Сударыня! вы забываете, что я князь Шадурский! (фр.)



И это говорил шестилетний ребенок! Таким образом, маленький Шадурский с самого раннего возраста был убежден в трех вещах: во-рервых, что он- князь и что равных ему никого нет на свете; во-вторых, что он- красавец, и в-третьих, что он может желать и делать все, что ему угодно, ибо за красоту и за те качества, которые почитались в нем милыми и умными, ему многое прощалось. Однажды его побили, т.е. драку начал он первый и хватил за ухо того же садовничьего сына. Садовничий сын, спустивший ему прежнюю оплеуху,, на этот раз распорядился иначе и порядком-таки помял задирчивого князька, надававши ему в свой черед оплеушин. С князьком в тот же день сделалась нервная горячка, и долго после этого обстоятельства не мог он слышать о садовничьем сыне и его побоях без того, чтобы не задрожать всем теолм и не засверкать глазами от бессильной злости и оскорбленного самолюбия. Урок этот послужил ему единственно в том отношении, что он на будущее время не дрался уже без разбору, а вступал в бой только с слабейшими себя. Его упражняли в гимнастике, которая ему приходилась очень не по нутру: он был изнеженный мальчишка. Но когда ему сказали, что гимнастика развивает силу, князек предался ей со всем жаром, имея тайную цель- унтчтожить садовничьего сына, как только сделается силен. Хотя уже этого садовничьего сына давным-давно не было на месте, но князек по временам с детским злорадством предавался мечтам о том, как он отыщет этого негодяя и каким образом и сколько именно раз будет бить его. Эти мечты всегда сопровождались злостным раздражением и слезами. Восбми лет от роду он прекрасно болтал по-французски и по-английски, с трудом пополам понимал по-русски, ловко гимнастировал и ездил на лошади, грациозно танцевал, стараясь подражать словам и манерам взрослых, отменно хорошо знал, что у m-me N. фальшивые волосы, а у m-lle M. три вставных зуба, о чем подслушал однажды у кого-то и потом постоянно сплетничал другим; а не знал ни читать, ни пиасть, и заставить его учиться не было никакой возможности. Сведения его об отечестве простирались, впрочем, настолько, что он знал qu'il у а un pays, qui s'appelle la Russid, habite par des moujiks*.



______________



* Что существует страна, которая называется Россия, населенная мужиками (фр.).



Знал он также, что есть на свете Paris et les provinxes*, а когда его спрашивали, что же это за provinces**, князек отвечал: "On dit, que c'est Tamboff"***. Этим и ограничивались пока все его научные познания. Впрочем, ради беспристрастия мы должны сообщить, что и в двадцать лет их прибавилось весьма немного против прежнего. Вообще маленький князек знал много такого, чего дети не должны знать, и не знал того, что все дети обыкновенно знают. Это была какая-то тройная смесь пародии на взрослых, enfant terrible**** и барчукского тупоумия. Десяти лет от роду он был сдан на попечение почтенного старца-гувернера, monsieur Роро или Coco*****, что, впрочем, совершенно все равно. Monsieur Роро был старичоп добродушно-почтенного вида, отменной нравственности и без масляной улыбки не мог видеть свежих, розовых щек молодых мальчиков и девушек, что, без сомнения, относилось к его добродушию. Monsieur Роро плотно кушал, безмятежно почивал и умеренно водил гулять своего питомца, но- как ни бился и как ни старался- за букварь усадить его не мог. Однажды, возвращаясь к себе в комнату, старец застиг в ней своего воспитанника, который предавался прилежному рассматриванию коллекции игривых картинок с подписями и объяснениями весьма двусмысленного свойства. Старец сначала был оиспугался, потом принял вид суровый, а потом не выдержал: мгновенная суровость уступила место обычному благодушию, и на лице его заиграла масляная улыбка. Князек, с раскрасневшимся лицом и сверкающими глазками, стал упрашивать старца прочесть ему подписи, чтобы вполне уяснить себе смысл и значение картинок. Monsieur Роро прочесть ему все сразу не захотел, ибо смекнул, что это любопытство и эти литографии могут послужить благим и завлекательным предлогом для обучения молодого князька чтению и письму, и действительно, первый урок был дан им тотчас же по подписям, которые так хотелось узнать питомцу. Старец убедил его никому не говорить об этих занятиях и обещал, если воспитанник сумеет молчать, показать ему впоследствии множество картинок и книжек еще лучше настоящих. Таким образом князь Владимир выучился читать по игривым картинкам.



______________



* Париж и провинция (фр.).



** Провинция (фр.).



*** Говорят, что это Тамбов (фр.).



**** Ужасный ребенок (фр.).



***** Господин Попо или Коко (фр.).



Ему быоо не более двенадцати лет, когда он читал уже "La Justine" маркиза Сада. Это было одно из первых сочинений, которые прочел он благодаря библиотеке Monsieur Роро. С одним из томов "La Justine" поймала его однажды сама княгиня Татьяна Львовна.



- Что это у тебя за книга? Как ты смеешь это читмть? Кто тебе дал ее?



- Signor Rigotti,- резко и смело ответил мальчик, смотря в глаза своей матери.



- Лжешь! не может быть! Я скажу твоему отцу и monsieur Popo, какие ты книги читаешь, безнравственный мальчишка!- возмутилась княгиня, ибо signor Rigotti, певец итальянской оперы, был в то время близок ее нежному сердцу.



- А вы разве читали ее?- невозмутимо спрашивал юный князек.



- Я не читала, но я знаю!.. Я непременно пожалуюсь и гувернеру и отцу, я все расскажу им!- волновалась княгиня.



- А когда так, так и я расскажу!- возразил князь Владимир.



- Что ты расскажешь, дерзкий мальчишка?



- Вы думаете, я боюсь их? Нисколько не боюсь! А вот я знаю, что у вас с Риготти!- нагло ответил он.- Я знаю... я видел... и тоже все расскажу отцу, и... и всем расскажу!



Княгиня, никак не ожидавшая подобной развязки, разрыдалась, подверглась продолжительному припадку истерики, но про "Justine" маркиза Сада никому не сказала ни слова.



Двенадцатилетний мальчик понял, что с этой минуты мать до некоторой степени у него в руках, что поэтому он можнт командовать ею и еще более делать все, что ему угодно. Четырнадцати лет он тайком посещал вместе с добродетельным и на вид пуританически строгим monsieur Popo различных героинь загородных балов и места вроде знаменитого Rue Joubert, Љ 4. В эти молодые годы князь Владимир Шадурский был уже развращен совершенно, развращен так, как иному не приходится и в сорок лет развращаться. Словом сказать, это был вполне достойный ученик достойного monsieur Popo. Все это, в совокупности с блистательною наружностью, с потворственными восторгами и отношениями к нему окружающих, сделало из князя эгоиста, деспота, вспыльчивого человека, цинически развратного втайне и элегантно-приличнгоо въяве. Никогда не встречая противоречия своим прихотям, он не знал, не понимал, что значат слова "нельзя" и "невозможно",- для него все было "можно", все было доступно и достижимо, стоило только пожелать хорошенько. Это убеждение поддерживалось еще более сознанием того, что он богат и знатен. Воспитание и образование свое князь Владимир получил преимущественно за границей- в Париже и в Италии.



К двадцати годам прибыл он, наконец, в Россию, с тем чтобы поступить на службу в кавалерию. Все окружающие его- а он сам более всех- были убеждены, что ему стоит только захотеть, и он весьма легко и удобно сделается чем угодно: и бюрократом, и администратором, и финансистом, и дипломатом, и по любой из этих отраслей непременно займет пост видный и соответственный его званию и положению в свете; но князь Владимир предпочнл военную службу, ибо, во-первых, ему более всего нравился боестящий мундир, а во-вторых,- более всего на свете, посое себя самого, любил он лошадей, собак и оружие. С протекцией да с плмощью известных убедительных аргументов выдержал он кое-как, с грехом попллам, экзамен и надел красивую форму. Форма окончательно развязала ему руки, и вступление свое на жизненное поприще князь Владимир ознаменовал тем, что через полторы недели после приобретения полной сммодеятельности проиграл на бильярде десять тысяч серебром да на пятнадцать надавал векселей в разные руки.



Он положительно стал блистать в петербургском обществе. Его кровные лошади и великолепные экипажи красьвались на Невском проспекте, на Дворцовой набережной и на Елагинской стрелке- повсюду, где только хотя сколько-нибудь пахло beau mond'oм. Толпа приятелей, сеидов и поклонников всегда окружала молодого князя, ибо рада была поесть на его счет у Дюссо, покататься рядом с ним в его лондонском тюльбюри и с независимым видом поглазеть на француженок из егр литерной ложи. Князь олицетворял в своей особе тип новейшего великосветмкого денди военного покроя. К женщинам относился он пренебрежительно и при своем непомерном сластолюбии измерял женские достоинства не чувством и умом, а единственно их стоимостью, количеством бросаемых на них денег. Двадцатипятилетний молодой человек выработал себе какой-то старческий, гнусненький взгляд на эти отношения: он ни разу не любил, ни разу даже влюблен не был порядочно, потому что слишком рано привык покупать себе наслаждения, а брать их чувством не мог, не умел и вообще считал слишком скучным и продолжительным.



Последняя заграничная поездка его, вместе с отцом и матерью, ясно показала этому почтенному семейству, что состояние их приходит в расстройство. Княгиня Татьяна Львовна, которая вернее всех пониаала настоящее положение дел, составила в оглове своей верный план поправления обстоятрльств. Мишенью для своих целей она мысленно избрала дочь господина Шиншеева, уже известную читателям некр
Страница 31 из 146 Следующая страница