Всеволод Владимирович Крестовский ПЕТЕРБУРГСКИЕ ТРУЩОБЫ Страница 58

ажал Морденко.- Я уж тут ничего больше не могу для вас сделать и прошу вас- оставьте меня, пожалуйста!.. Я человек хворый, а вы меня раздражаете... Уйдите лучше, матушка, уйдите!..



Женщина с минуту еще молча стояла на своем месте. По щекам ее катились обильные крупные слезы; она тихо повернулась и тихо ушл из квартиры Морденки.



Вся эта сцена произвела на Вересова томительно-тяжелое впечатление. Сердце его болезненно сжалось и щемило. Он на себе самом чувствовал печальное положение ушедшей женщины.



- Вот и делай людям добро! вот и одолжай их!- расхаживал Морденко по комнате.- Сами же нечестно с тобою поступят, а потом мытарем да лихоимцем, процентщиком обзывают!.. Мытарь... А мытарь-то господу богу угоден был- вот оно что!..



Не успел он еще кончить своего монолога, как в прихожей раздался стук в двери.



- Эк их нелегкая там разносила!.. Что ни говорят, а все к мытарю... все к мытарю ползут!.. Ох, люди, люди- фарисеи вы!..



В комнату робко вошел мужчина и, отвесив почтительный поклон, остановился у дверей. Морденко, вглядываясь, поднял на него свой фонарь- и луч света упал на рыжую физиономию пришедшего, осветив особенно его глаза, которые как-то озабоченно бегали в разные стороны, словнг бы искали чего. Наружность нового гостя и преимущественно его странные глаза показались старику подозрительными.



- Что надо?- весьма нелюбезно возвысил он голос, запахивая на груди порыжелую мантилью.



- К вашей милости,- несмело и тихо заговорил рыжий, что- на опытный глаз- не совсем-то согласовалось с его внушительною фигурою.- Явите божеское одолжение, не дайте помереть с голоду...



- Я, брат, подаяний не творю: не из чего. Ступай себе с богом- боог подаст!- перебил Морденко, замахав рукою.



- Я не за подаянием,- поспешил объясниться пришедший,- я собственно по той причине, что не откажите принять в заклад... вещь принес... с себя заложить хочу.



- Какая-такая вещь там?- приподнялся Морденко, опершись об стол кулаками. Пришедший скинул свое кургузое пальто и стал расстегивать жилетку.



- Вот ее самую заложить хочу.



- Жилетку-то?.. Нет, брат, не принимаю!- решительно отказался Морденко.



- Что ж так, ваша милость? За что эдакая напасть на бедного человека?- взмолился рыжий.- Ведь вы же платье всякое берете. За что же-с мне-то отказ?



- Не то что платье, милый человек, а и пуговицу медную, гвоздик железный приму,- внушительно пояснил ему старик,- принеси ты мне костяшку от порток- и на ту отказу не будет: положенную цену дам, потому и пуговка и костяшка в своих деньгах ходит; а ты не в пору пришел- я не в пору не приму! Вот тебе и сказ!



- Будьте благодетелем! Ребятишки малые не емши сидят! Не откажите!- жалобно умолял рыжий со слезами в голосе.



- Чего тут, друг любезный, "не откажите!"- уж отказал; стало быть, и просить нечего! Ступай себе с богом!- порешил Морденко,- и рыжий удалился.



По уходе его старик еще тревожнее зашлепал своими туфлями из угла в угол; физиономия просителя шибко казалась ему подозрительною, недоброю, так что он только ради этого обстоятельства и отказал его просьбе; а с другой стороны извстная уже скаредность и жадность напевали другую песню: "Эх, брат, напрасноо тказал!.. жилетка все ж таки вещь; за нее дашь грош, а возьмешь гривну!" И вследствие всех этих соображений старик был теперь недоволен и жизнью, и людьми, и собою.



Вересову стало больно и тяжело оставаться с ним дольше. После двух виденных им сцен он решился уже не заикаться старику ни о своей нужде, ни о своей просьбе. "Будь что будет; пойду и так к хозяйке!",- решил он и минуту спустя по уходе рыжего распростился с Морденкой.



Спускаясь по темной лестнице, он наткнулся в самом низу на какое-то живое существо и, вглядясь несколько пристальнее, различил, что кто-то сидит на нижней ступеньке, подперев руками свою голову. По голосу, которым этот кто-то отозвался на оклик, Вересов узнал в нем рыжего.



- Что вы здесь делаете? Зачем вы сидите здесь?- с участием спросил его молодой человек.



- Да идти некууды,- ответил рыжий голосом, полным отчаянного горя.- Домой не пойщу... неохота глядеть, как дети помирать станут...



Вересову как-то стыдно стало в эту минуту, что он сын Морденки: он жалел и презирал его в одно и то же время.



- Спасите, выручите меня!- обратился к нему рыжий.- Ведь вы сынок ихний, вас они послушают... мне хоть сколько-нибудь бы денег... Ей-богу, в канаву, в прорубь кинусь!..



- Пойдемте!- решительно сказал ему Вересов, в минуту обдумавший что-то.- Пойдемте... Мне самому дозарезу нужны деньги, авось успеем, тогда поделимся с вами.



Морденко сильно озадачился и даже струсил от этого неожиданного возвращения сына вместе с подозрительным рыжим.



- Папенька, дайте ему денрг под жилетку,- начал Вересов в сильном волнении.- Побойтесь бога: у человека дети помирают!.. Если вам мало жилетки, так вот- альбом с фотографиями! он стоит рублей пятьдесят... Примите его в залог и дайте нам сколько-нибудь... я сам теперь в страшной крайности- на квартиру показаться не смею.



Старик молча развернул альбом, пересмотрел на свет жилетку и подал сыну записную книгу, проговорив:



- Для порядку пиши расписку: "Мы, нижеподписавшиеся", и даоее...



Выйдя в другую комнату, он стал оттуда диктовать продолжение. Возврат сына и его слова до того поразили старика, что он не нашел причины к отказу, да притом и заклады оказались хорошими, особенно альбом фотографий, так что Морденко спешил только поскорее разделаться со своими посетителями и потому, без дальних разговоров, отправился в смежную горницу- доставать деньги.



Пока молодой человек сидел, поггуженный в писание расписки, рыжий напрягал все свое зрение, чтобы следить за стариком, который, продолжая диктовать, чиркнул спичку и зажег огарок. Смежная комната осветилссь. Рыжий переместился на такой пункт, с которого ему удобнее было обозревать комнату и следить за движениями старика. Сквозь притворенную дверь он заметил два болта, замки и печати на дверях, ведущих в задюню горницу, и видел, как Морденко снял с себя толстый кожаный пояс, носмиый им на теле под сорочкой, и стал рыться в этом потайном чемоданчике. По известному всем шелесту рыжий догадался, что в чемоданчике мирно покоились ассигнации.



- За жилетку полтинник, да за альбом два рубля, итого три рубля; а расписку пиши в три руьля тридцать,- сказал Морденко, войдя через минуту в комнату с зелененькой бумажкой в руках.



Сначала расписался Вересов, а за ним приложил свою руку и рыжий.



"Виленский мещанин Осип Гречка",- гласила подпись рыжего.



- Выкупать будете вместе, что ли?- спросил Морденко, отдавая деньги.



- Я выкуплю все,- вызвался Вересов,- а жилетку вы им потом возвратите.



Через минуту дворник выпустил их в калитку и видел, как они вместе спустились в мелочную лавочку, помещавшуюся в том же самом доме, толкуя о том, что надо разменять деньги и разделиться поровну.



В лавочке спросили они себе по фунту ситника с колбасой, тут же на месте и закусили им, и, поделив между собою сдачу, очень дружелюбно простились друг с другом.



X



ГОЛОВУ НА РУКОМОЙНИК



- Сев, вею, руки грею, чисто брею- не потею!- с припляской, потирая ладони, ворвался Гречка в заднюю комнату Сухаревки, где вчерашний день происходило секретное совещание с патриархом Провом Викулычем во время ланкестерского обучения звонков.



- Что звякало-то разнуздал?* Чему обрадовался?- степенно покачал головой владыка.- "Помни день субботний", сказано!



______________



* Что язык-то распустил? (жарг.)



- Ну, уж ты, ваше степенство, проповеди-то отложи до завтрева; ноне клей* есть! Я про дело повестить пришел,- возразил ему Гречка, подавая руку Зеленькову и Фомушке, который в этой уединенной комнате, вместе с советчиком-патриархом, поджидали его прихода.



______________



* Воровское деело (жарг.).



- От двурушника, что ли?- обратился к нему блаженный.



- Оттоль-таки прямо и прихрял*! Все как есть, по совету его степенства, исполнил: дети, мол, помирают, примите жилетку взаклад!- рапортовал Гречка.



______________



* Приехал (жарг.).



- Стало быть, по патриаршему изволению и благо ти есть!- заметил Фомушка.



- Прижался в сенях, смотрю- женщина какая-то идет... к нему, значит, прошла, а я себе жду,- продолжал рыжий.- Глядь, через мало времени выходит все та же самаф женщина. Сама идет, а сама плачет, ну вот навзрыд рыдает, просто сердцу невтерпеж... Ах ты псира*, думаю, старая! при древности-то лет да народ эдак-то грабить! И столь мне это стало обидно, что, думаю себе, не будет же тебе, голубчику, спуску! и сейчас поднялся наверх.



______________



* Собака (жарг.).



Гречка стал сообщать компании свои дальнейшие действия и наблюдения, и компания вполне одобрила столь блистательно исполненную им миссию.



- Только вот что, братйы! Все бы оно было paxманно,* да в одном яман** выходит- загвоздка есть!- прицмокнул языком рассказчик.- Старик шишку-то*** на себе ведь носит, поясом она у него сделана, при теле лежит. Как быть-то тут?



______________



* Прекрасно (жарг.).



** Скверн (жарг.).



*** Портмоне (жарг.).



- Нелады, барин!- озабоченно отозвался блаженный.- Бабки, стало быть, финажками* так в ем и набиты? Умен, бестия: боится, чтоб не сворочили, при себе содержит... Нешто бы на шарап** взять?- предложил он после минутного раздумья.



______________



* Ассигнациями (жарг.).



** Приступом, на ура (жарг.).



- Не дело, сват, городишь,- заметил на это благоразумный Викулыч.- С шарапом недолго и облопаться
Страница 58 из 146 Следующая страница